Яблоко смерти

      Апрель. Весна представала во всей своей красе: становилось теплее и теплее, растения зеленели, птички вновь начинали петь по утрам. Воздух наконец перестал пахнуть морозом, в нëм начали чувствоваться нежные запахи цветов и молоденькой травы. Любимое Алëнино время года. Оно олицетворяет жизнь. И любовь.       — Лес так вкусно пахнет, — ангел вдыхала и вдыхала запахи леса, пока они с Сашей шли к их Вечной полянке.       — Ничего не чувствую, — всë пыталась понять та, что так цепляет Швец.       Она, в отличие от неë, любила осень. Такую мрачную, дождливую и прохладную.       — Да ка-а-ак? Такая свежесть! Саша прекрасно чувствовала как девочка счастлива, как она искренне радуется весне. И от этого она была счастлива сама.       — Наверное, это из-за твоей силы, — наиграно недовольно буркнула Горбачëва.       Алëна резко помрачнела.       — Я еë не использую, — сказала она.       Они свернули с тропинки на траву, начиная пробираться между мощными извилистыми деревьями и колючими кустами.       — Почему?       — Она бесполезна, — пояснила ангел. — Вот твоя например даëт чувствовать эмоции остальных. А моя... Ну, цветочек распустить могу, что с того? Это неправильно, жизнь должна зарождаться сама, а не с помощью силы.       — Думаешь, чувствовать эмоции и чувства других — правильно? — парировала Саша. — Это не честно. Поэтому я подавляю силу. А ты можешь дарить жизнь растениям.       Вскоре они вышли на поляну. Она, как всегда, была настолько зелëной и живой, что аж глаза эта яркость резала. Трава, усыпанная маленькими, ещё не раскрывшихся цветочками, была невероятно мягкой, а небо совсем безоблачным, хотя сегодня облака в нëм были весь день.              — Я пользовалась ей всего несколько раз, — когда они сели под раскидистое дерево, проговорила Алëна. — Когда мама... Просила распустить еë завядший любимый букет и когда я пыталась спасти деревце от болезни. Но не спасла.       — У тебя прекрасная сила. Ты была маленькой, когда не смогла спасти это деревце. Сейчас, наверное, ты могла бы спасти целый вековой дуб, — девушка положила ладонь на руку другой.       Алëна улыбнулась. Как же хорошо им было вместе... Как же долго они были в разлуке и как же сейчас хорошо вновь вспоминать детские времена!       Швец зарылась пальцами в мягкие кудряшки дьяволицы.       — М-м... А я помню кое что-о-о... — ухмыльнулась она.       — И что же? — поглаживая голову и пропуская меж пальцев волосы, спросила Алëна.       — Помню, как ты делала мне массаж спины и крыльев, — дьяволица завалилась на Лëлины колени, устраивая на них голову поудобнее. Как приятно-то!       — О, Господи... Как ты это вспомнила вообще... — хихикнула девочка.       Рука наткнулась на Сашины рожки. Такие красивые, твëрдые, но небольшие.       — Ай! Можно и поаккуратнее... — хмыкнула та, но Швец прекрасно видела, как она ухмыляется и закрывает глаза от блаженства.       — А ты у нас такая нежная, да? — подыграла ангел.       На это послышалось лишь тихое урчанье, словно мурлыканье котика. Они сидели и болтали о всëм и ни о чëм, смеялись, пускали слëзы и рассказывали секреты. У них много общего осталось ещё с детства, но обе, хоть и эти истории восстановились в памяти, слышали их словно в первый раз.       — Я помню, как мы когда были мелкими убежали ночью куда-то за территорию школы, а потом, когда нас начали искать, носились по всему лесу... Ты тогда ещё упала и поранила ногу, — задумчиво произнесла младшая.       — Точно, это же как раз тогда я шрам небе заработа! А раньше думала, что это шрам от падения с движущийся лестницы в Аду...       Было так приятно и одновременно необычно сидеть рядом с человеком, которого когда-то ненавидел и вот так вспоминать истории, о которых забыл на долгие десять лет. Немыслимо просто.       Алëна сорвала синенький цветочек и вплела его в Сашины тëмные волосы. Потом сорвала ещё один — ярко-жëлтый — и вплела себе.       — Ты как Луна, а я как Солнце, — улыбнулась она. — Противоположности, но связаны.       — Какие у тебя глубокие мысли, — хихикнула Горбачëва и блаженно прикрыла глаза.       Когда-то они были неразлучными друзьями, потом стали врагами, а сейчас они любят друг друга. И всë благодаря Кристине.       Кто знает, кем они станут потом?       Впрочем, это уже не наше дело...