Темнота поглощает

Следующие несколько недель стали сущим Адом. Он начался с утренней почты. Несколько сов одновременно спикировали к Гарри, швырнув на его тарелку свертки с газетами. Первая полоса «Ежедневного пророка» кричала заголовками: **«ГЕРОЙ ИЛИ ЖЕРТВА? На Поттера наложили Империус?»****«СКАНДАЛ В ХОГВАРТСЕ: Спаситель мира делит кровать с бывшим Пожирателем»****«ПРЕДАТЕЛЬСТВО ПАМЯТИ: Чем заплатили Малфои за свою свободу?»** Гарри развернул одну из газет, его лицо не выражало ничего. Он прочел вслух отрывок, где его называли «жертвой темных чар вырождающегося аристократического рода», свернул газету в аккуратный тубус и та всполыхнула сиреневым пламенем рассыпаясь в пыль. — Эффективно, — сухо заметил Забини с другого конца стола Слизерина. *** На уроке Трансфигурации, когда Драко вышел отвечать, его палочка, лежавшая на парте, внезапно испустила розовый дым и превратилась в резиновую змею с надписью «Предатель» на лбу. Раздался сдержанный смешок со стороны гриффиндорцев. Гарри, не вставая с места, жестом вернул палочку в исходное состояние. Он встал и, глядя на класс, произнес четко и ясно, перекрывая шепот: — Следующий, кто попробует тронуть его вещи, закончит этот день в облике головастика. Без возможности вернуть обратный облик. Проверено. Больше палочки не трогали. Но когда они шли по коридору, чья-то невидимая рука швырнула в Драко шарик с вонючей жидкостью. Гарри успел отвести удар своим плечом. Желто-зеленая жижа растеклась по его мантии. — Ничего, — сквозь зубы сказал он Драко, который побледнел и сжал кулаки. — Пустая трата хорошего зелья. *** Однажды вечером в их комнату влетела записка, привязанная к ножу для вскрытия писем. «Ублюдок Малфой, твой отец гниет в Азкабане, и ты скоро присоединишься к нему. Мы проследим за этим». Драко, прочитав, резко швырнул нож в камин. Его руки дрожали.— Видишь? Видишь, к чему это ведет? — его голос срывался. — Они не успокоятся! Они убьют тебя рядом со мной! — Пусть попробуют, — спокойно ответил Гарри, поднимая записку и сжигая ее мановением пальцев. — Я уже пережил десяток покушений. Это просто слова. — Это не просто слова! — взорвался Драко. — Это нож! В твою комнату! Из-за меня! Он схватил со стола свою книгу и швырнул ее об стену.— Может, тебе стоит… уйти. Пока это не зашло слишком далеко. Гарри подошел к нему, не обращая внимания на разлетевшиеся страницы. Он взял Драко за подбородок, заставляя того посмотреть на себя. — Никогда, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. — Ты слышишь меня? Они могут прислать сотню ножей. Они могут писать что угодно. Ты остаёшься. Я люблю тебя. И это сильнее их страха и твоего. Драко вырвался, его глаза блестели от ярости и беспомощности.— Ты безнадежный идиот, Поттер!— Да, — согласился Гарри. — Твой идиот. *** Капитан гриффиндорской команды по квиддичу, сменивший Гарри, публично заявил, что «не будет тренироваться в одном небе с предателями и их прихвостнями». На следующей тренировке слизеринцев метла Драко внезапно взбесилас посреди полета, едва не сбросив его с метлы. Гарри, наблюдавший с трибун, спустился на поле. Он подошел к капитану гриффиндорцев.— Это твоих рук дело?— Доказательств нет, Поттер. Но если бы и было… Разве не справедливо? Гарри посмотрел на него несколько секунд, потом развернулся и ушел. Вечером того же дня капитан обнаружил всю свою форму, включая метлу, закованной в глыбу прозрачного, неразрушимого льда. Лед пахнул озерной водой и озоном. *** Кульминацией стал визит профессора Макгонагалл. Она вошла в их комнату без стука, ее лицо было вытянутым и усталым. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — она откашлялась, держа в руках пачку пергаментов. — Ко мне поступили… официальные жалобы. От родителей. Многие выражают крайнюю озабоченность «моральным климатом» в школе и безопасностью учеников в свете… ваших отношений. Она положила письма на стол. Верхнее было подписано «Артур и Молли Уизли». — Они требуют провести расследование и «принять меры», — Макгонагалл смотрела на них поверх очков. — Я не могу это игнорировать. Драко застыл у окна, его спина была напряжена как струна. — Какие меры, профессор? — спросил Гарри, его голос был ровным, но в воздухе запахло грозой. — Пока — ничего. Но давление нарастает. Будьте осторожны. Оба. — Она повернулась к уходить, но на пороге остановилась. — И, мистер Поттер… Ваша защита не должна нарушать устав школы. Как только дверь закрылась, Драко резко обернулся. Его лицо исказила гримаса отчаяния. — Доволен? — прошипел он. — Теперь и твоя вторая семья против тебя! Из-за меня! Из-за того, что я здесь, что я дышу! — Они не против меня. Они боятся того, чего не понимают, — попытался успокоить его Гарри. — Перестань говорить эти идиотские, благородные фразы! — Драко схватил со стола первую попавшуюся вещь — хрустальный шар, подаренный Полумной, — и швырнул его на пол. Хрусталь разлетелся с оглушительным треском. — Я всё разрушаю! Я разрушаю твою жизнь, твою репутацию, твои связи! Ты должен был меня ненавидеть! Это было бы правильно! Гарри не отреагировал на разбитый шар. Он подошел к Драко, преодолевая осколки, и крепко обнял его, не обращая внимания на то, что тот вырывался. — Заткнись, — прижался он губами к его виску. — Ты — единственное, что я не потерял. Единственное, что я выбрал сам. И никто — ни родители, ни пророк, ни вся эта школа — не заставит меня пожалеть об этом. Драко бился в его объятиях, пока гнев и страх не сменились измождением. Он обмяк, спрятав лицо на плече Гарри, его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Он рушил всё вокруг, но эта стена — стена из упрямства, магии и какой-то невероятной, безумной любви — стояла нерушимо. И это пугало его больше всего. *** Они шли по замку, пытаясь найти хоть уголок, где их не преследовали бы взгляды. В арке у выхода в внутренний двор их поджидал человек. Не журналист, не студент. Он был в поношенной мантии маггла, его лицо, преждевременно состаренное горем, было обрамлено сединой. Это был мистер Кривни. Гарри замедлил шаг, инстинктивно поставив себя чуть впереди Драко. — Мистер Поттер, — голос мужчины был тихим, но он прорезал воздух острее любого крика. В нем не было злобы. Лишь измученная, леденящая безысходность. — Сэр, — кивнул Гарри, и Драко впервые увидел, как его плечи напряглись не от готовности к бою, а от тяжести, которую не сбросить. — Я хотел… я должен был сказать вам это лично, — мистер Кривни смотрел на Гарри, но словно видел кого-то позади него. Призрака в круглых очках. — Мой мальчик… Колин… Он верил в вас. До самого конца. Он бежал за вами с этой своей дурацкой камерой, рискуя всем. Он считал вас героем. Он сделал шаг вперед, и его глаза, полные бездонной боли, впились в Гарри.— А вы… что вы выбрали? Сторону тех, кто считал его грязью. Кто бы его, магла-рожденного, вышвырнул из этого мира, не моргнув глазом. Вы обесценили его веру. Всю его короткую жизнь. Ради чего он отдал ее? Ради чего мой мальчик умер? Гарри замер. Абсолютно. Он не нашелся что сказать. Его щит из спокойствия и упрямства дал трещину, и сквозь нее сочилась, неприкрытая боль. Он видел в глазах этого отца не ненависть, а смерть надежды. И это было в тысячу раз хуже. Драко смотрел на Гарри и видел, как тот буквально сжимается под этим взглядом. Он ждал, что Гарри взорвется, что-то скажет, возразит. Но Гарри молчал. И в этой тишине Драко осознал всю глубину своего поражения. Но он был абсолютно беспомощен перед этой болью. Он не мог защитить Гарри от этого. Не мог дать ему слов, которые снимут эту тяжесть. Он был причиной этой пытки. Его присутствие в жизни Гарри было тем самым ножом, который этот человек, сам того не желая, вонзал в героя. Мистер Кривни с последним вздохом покачал головой, развернулся и медленно побрел прочь, оставив их в гробовой тишине арки. Гарри все еще не двигался. — Гарри… — тихо позвал Драко. Гарри медленно повернулся к нему. В его глазах не было ни гнева, ни упрека. Лишь пустота и усталость, которых Драко никогда раньше не видел. Это было последней каплей. Драко отступил на шаг. Потом на другой. — Я не могу, — его голос был хриплым шепотом. — Я не могу это видеть. Я не могу быть причиной этого. — Драко, — Гарри протянул к нему руку, но это был жест не силы, а мольбы. — Нет! — это был уже крик, полный отчаяния и капитуляции. — Ты не понимаешь? Я не могу тебя защитить! Не от этого! Я только приношу тебе эту боль! Каждый день! Я разрушаю тебя, и я ненавижу себя за это! Он резко развернулся и почти побежал по коридору, не в силах смотреть, как человек, которого он любит, медленно разваливается на части из-за него. Гарри не бросился за ним. Он остался стоять в арке, один, под тяжестью взглядов отца, которого больше не было, и веры мальчика, который никогда не вырастет. Его рука медленно опустилась. В тот вечер Драко не вернулся в их комнату. А Гарри не пошел его искать. Впервые за долгое время он был абсолютно один, и тишина вокруг него была оглушительной.