Темнота поглощает

Полумна нашла его не в подземельях, а у Черного озера. Он сидел на холодном камне, в том самом месте, и смотрел на воду, где когда-то расцвели лилии.— Он умирает, — сказала Луна, садясь рядом без приглашения. Ее голос был не мечтательным, а острым, как лезвие.Драко вздрогнул, но не посмотрел на нее.— Я знаю.— Нет, ты не знаешь. Ты думаешь, что видишь картину целиком, но рассматриваешь лишь один уголок. Ты сбежал не потому, что он слаб. Ты сбежал, потому что не верил, что твоя любовь сильнее его боли.Драко даже не вздрогнул.— Со мной он потеряет всё. Свою репутацию. Уважение. Будущее. Я… я всё, к чему прикасаюсь, ломаю. Моя семья, мое имя… это яд. А он — свет. Я не могу быть тем, кто его осквернит. Луна подошла ближе, ее большие глаза изучали его с безжалостной проницательностью.— Ты сбежал не потому, что он слаб. Ты сбежал, потому что не верил, что твоя любовь может быть ему не вредом, а опорой. Ты решил за него, что память мёртвых и долг перед живыми важнее его права на личное счастье. Но Гарри уже пожертвовал собой один раз, в том лесу. Его задача теперь — научиться жить. А ты отнял у него этот шанс, назвав свой страх «благородным спасением». — Это не страх! — голос Драко дрогнул, впервые он посмотрел на нее, и в его серых глазах плескалась настоящая агония. — Это правда! Посмотри на меня, Луна! Кто я? Сын Пожирателя. Трус. Человек, который мог бы остановить всё это, но не остановил. А он… он Гарри Поттер. — Он Гарри Поттер, которы поборол саму Смерть, — мягко парировала Полумна. — Он Гарри Поттер, который кричит по ночам. Который боится толпы. Который считает, что его любовь к тебе — это предательство по отношению ко всем, кто погиб. Вы не герой и злодей. Вы два мальчика, сломанные войной. И вы боитесь одного и того же — что ваша любовь уничтожит того, кого вы любите. Она села рядом с ним, их плечи почти соприкоснулись.— Ты думаешь, ты недостоин его света. А он считает, что его тьма недостойна тебя. Вы так заняты подсчетом своих грехов, что не видите — ваши раны идеально подходят друг другу. Только ты можешь понять его боль, потому что носил такую же. И только он может увидеть в тебе человека, а не клеймо. Вы — не половинки. Вы два целых существа, которые выбрали друг друга. И, отказываясь от этого выбора, ты не спасаешь его. Ты лишаешь его последней надежды на исцеление. На жизнь. Слезы, тихие и горькие, текли по щекам Драко. Он не пытался их скрыть.— А если… если я ошибусь? Если ему будет со мной больно?— Тогда вы будете ошибаться вместе, — просто сказала Луна. — Но дадите друг другу право на эту ошибку. И на ее исправление. Он не ждет от тебя совершенства, Драко. Он ждет тебя. Со всем твоим страхом и всей твоей неуверенностью. Потому что именно таким ты и нужен ему. Она встала.— Он кончает с жизнью. Не потому что слаб. А потому что ты, единственный, кого он захотел для себя и решил, что он этого недостоин. *** Драко застал его в Выручай-комнате. Она приняла образ пустого, выжженного поля, покрытого пеплом. Гарри стоял на коленях, его тело измождено до предела, плечи судорожно вздрагивали с каждым прерывистым вдохом. Увидев Драко, Гарри просто покачал головой, его взгляд был мутным и невидящим.— Снова… — прошептал он. — Уходи. — Нет, — это было не громко, но с абсолютной, стальной уверенностью. Драко не побежал, он прошел эти метры с достоинством, которое нашел в себе благодаря словам Луны. Он опустился перед ним на колени. — Я пришел домой. — Нет дома, — голос Гарри сорвался на шепот. — Ты… ушел. Я… остался один. — И я был слепым идиотом, — Его руки поднялись и прикоснулись к щекам Гарри. Кожа была холодной, почти безжизненной.. — Я думал, что спасаю тебя от себя. А на самом деле убивал тебя. Прости меня. Прости за мою глупость, за мою гордыню, за то, что решил, что знаю, что для тебя лучше. Гарри зажмурился, пытаясь отстраниться,но Драко не отпустил.— Не надо... исчезай.Драко прижал его ладонь к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу. Затем его пальцы потянулись к мокрой от пота рубашке. Пуговицы расстегивались одна за другой с тихим щелчком. Он снял ее, отбросил в сторону. Его прикосновения были твердыми, реальными, когда он распахнул его джинсы. — Что ты делаешь? — в голосе Гарри слышалась паника и слабая, умирающая надежда. — Напоминаю тебе, кто ты, — голос Драко был низким и полным решимости. Он снимал с него одежду, как шелуху отчаяния, обнажая кожу, мускулы, всю его хрупкую, израненную сущность. — Ты не символ. Не герой. Ты — Гарри. Человек из плоти и крови. И я докажу это тебе на каждом дюйме твоего тела.Гарри замер, его тело напряглось.— Драко... я не могу... ты не должен... из жалости...— Жалости? — голос Драко сорвался, став хриплым и срывающимся. — Я сходил с ума. Каждый день без тебя был пыткой. Я думал, что делаю лучше... что спасаю тебя от себя... а сам умирал внутри.Его пальцы впились в плечи Гарри.— Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. И мне было так плохо без тебя, что я не мог дышать. Сама мысль о том, что ты где-то один, снова убивала меня.Он прижал лоб ко лбу Гарри, его дыхание стало горячим и прерывистым.— Ты не понимаешь? Я не могу без тебя. Ни секунды. Ни мгновения. Ты... ты воздух, которым я дышу. И без тебя я задыхаюсь.И тогда в Гарри что-то рухнуло. Что-то сломалось и стена рухнула. Глухой, сдавленный стон, и его руки впились в спину Драко, прижимая его так близко, будто хотел вобрать в себя. — Драко… — его имя прозвучало как выдох после долгого удушья. Он нежно, но властно развернул Драко и повалил на пол. Когда спина Драко коснулась мягкой ткани, толи комната толи Гарри снова колдовали. Гарри оказался над ним, и в его глазах, наконец, погасла пустота, уступив место огню — не разрушающему, а созидающему. — Ты уверен? — прошептал Гарри, его голос был хриплым от желания и неуверенности.— Да, — выдохнул Драко, его руки опустились на бедра Гарри, притягивая его ближе. — Я никогда не был так уверен ни в чем.Гарри склонился над ним. Его поцелуи были бесконечно медленными, тщательными. Он исследовал губы Драко, словно впервые, затем спустился к шее, оставляя на бледной коже нежные, но уверенные следы своей любви. Его руки скользили по его телу, лаская, пробуждая, заставляя Драко стонать и извиваться. — Ты так прекрасен, — шептал Гарри, перемещаясь ниже, к его груди. — Вся твоя кожа… она плавится под моими руками. Его ладони скользнули к его бедрам, снимая последние преграды. Когда Драко оказался полностью обнаженным под его горящим взглядом, Гарри замер, любуясь им. — Ты… жизнь, — его голос дрогнул от переполнявших его чувств. Он не торопился. Каждое прикосновение было продуманным, каждое движение — выверенным. Он исследовал его так, будто заново открывал для себя мир, находил каждую чувствительную точку и доводил Драко до исступления. Когда его пальцы, смазанные внезапно материализовавшимся ароматным маслом, нашли цель и начали медленную, тщательную подготовку, Драко закричал, вцепляясь в простыни. — Гарри… пожалуйста… — Я знаю, — прижался лбом к его лбу Гарри, его дыхание было горячим. — Я здесь. И когда он вошел в него, это было не взятие, а возвращение. Медленное, неотвратимое, полное такого благоговения и нежности, что у Драко из глаз снова потекли слезы, но на этот раз — от переполнявшего его счастья. Они двигались в идеальном ритме, их взгляды были сплетены, дыхание смешалось. И тогда магия Гарри начала меняться. Ледяной пепел вокруг них начал таять, и на его месте пробилась молодая зеленая трава. Воздух наполнился ароматом земли после дождя и цветущих яблонь. Своды комнаты озарились мягким светом, словно от первых лучей утреннего. Гарри, чувствуя это преображение, зарылся лицом в шею Драко, его движения стали глубже, увереннее. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю, что, кажется, могу создать или уничтожить мир. Их кульминация настигла их одновременно, волной ослепительного, теплого света, который вырвался из их соединенных тел и озарил всю комнату, наполняя ее жизнью, покоем и безграничной, исцеляющей любовью.