Звёзды появляются на закате.

Дождь. Промозглость. Шум улицы. Всё это на заднем плане. Всё это смешалось в один монотонно серый фон, и закрыло меня от окружающих. Будто какой-нибудь художник с Арбата, желая обратить всё внимание зрителей на композицию из предметов переднего плана, сделал задний максимально невзрачным и блеклым. Именно таким для меня сейчас оказался внешний мир. А во внутреннем всё вновь вращается около Арсения, а правильнее сказать, вокруг того, о чём он мне напоминает. О том, что он заставляет чувствовать. Он вызывал слишком много вопросов, но ключевым из них был один. З а ч е м ? Зачем он влетел в мою жизнь? Зачем он мной заинтересовался? Зачем он подначивает меня копаться в себе? Зачем я стала настолько восприимчивой? Зачем я позволила ему это заметить? Зачем я дала возможность управлять моими эмоциями? Я будто доверила Арсению донести свою маску до нужного места, но по пути он ударился обо все углы, споткнулся обо все подводные камни, уронил её бесконечное количество раз, и то, что у меня осталось - кусочек на половину лица, исполосованный трещинами. Чувств слишком много. Очень слишком много.Арсений задаёт банальнейшие вопросы так, что в них подтекста больше самого составляющего. И важен смысл, кроющийся между строк. Но никто не обещал ответить на эти вопросы за меня. И всё то, что я имела до этого потеряло свою силу, потеряло свою важность. Рассыпалось пылью. И для того, чтобы вновь хоть что-то понять нужно лезть в себя. Нырять ужасающе глубоко. Буквально в тихий омут. А сколько там чертей водится - предстоит узнать. И похоронить каждого из них вне меня. Настолько далеко, насколько это возможно. Изгнать раз и навсегда. И я боюсь. Снова и невъебически сильно. Всю свою сознательную жизнь я предпочитала отсутствовать, испаряться в воздухе, не существовать. Я, как кукла без лица, причёски и одежды. Меня можно одеть во что угодно, дать парик, накрасить и сунуть в руку любой предмет, тогда я появляюсь, чувствую, действую. Но потом реквизит и костюмы забирают, и я снова кутаюсь в свои огромные толстовки, наполненные воздухом. Таю почти физически. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Не хочу просчитывать шаги, ведь меня уже накрыли последствия того, что я бездействую. На моём лбу чаще, чем нужно пролегала морщинка, ногти чаще, чем нужно оставляли на ладонях следы-полумесяцы, а я чаще, чем нужно начала появляться в этом мире. Я отчаянно хочу снова отступить в тень, разрядить обстановку, сделать своё положение более безопасным. Закрыть дверь на замок, чтобы появилось время долепить маску. И больше не доверять её никому. А вместе с ней - себя.

***

В студию я пришла насквозь промокшая. Дождь не пощадил даже моего белья, но я этого почти не замечала. В голове вакуум, а в душе, будто в вольере, ревя и негодуя, словно дикие звери, метались чувства. Арсения очень хотелось ненавидеть. Так, чтобы хватало мочи унижать и презирать. Но я слишком сильно боюсь. Боюсь снова встретиться с ним взглядом. Боюсь, что он снова сделает или скажет что-то такое, от чего начнёт воскрешаться давно забытое старое, без которого я и так нормально жила до появления Арса. Я вошла в гримёрку, захлопнув за собой дверь со светлой надеждой ещё хоть немного побыть одной. Но они разрушились, когда из небольшой пристроенной гардеробной показалась моя визажистка - Ирина. Девушка двинулась за своими принадлежностями, но скользнув по мне взглядом воскликнула: - Божечки, да ты промокла до нитки! Я лишь равнодушно мотнула головой. - Ничего, у меня есть сменная одежда. - Да в этом-то я не сомневаюсь, мисс Организованность, - закатила она глаза и улыбнулась, - меня больше волнует, почему ты такси не вызвала, или, раз такая ломка к прогулкам - где зонт? Зачем под дождём-то? Сегодня разговаривать на тему столь животрепещущего вопроса «з а ч е м» я не была готова. Поэтому, метнув в Иру стеклянный взгляд, просто скрылась за ширмой, взяв из рюкзака запасную футболку. Несмотря на сухую одежду, я чувствовала, что руки предательски трясутся, а где-то в горле застрял ком, мешающий нормализации дыхания. Черепную коробку сжимало не то от мигрени, не то от мыслей, которые некуда было грузить. Склад наполнен под завязку, а дополнительных пристроек нет. Дабы минимально отвлечься, я достала наушники, но Ира, накрыв мои плечи непонятно откуда взявшимся пледом, столкнулась со мной взглядом в подсвечиваемом зеркале, и сказала: - Тебе Александра просила передать, чтобы ты зашла к ней. Я кивнула, отложила гарнитуру, и, встав со стула, набрала в лёгкие воздуха больше, чем обычно. А это плохо. Это значит, что очередные блять новости - штука абсолютно сейчас ненужная. Что угодно может нехило так подкосить мои сваи. Нервно теребя браслеты и кольца, я доплелась до кабинета Румянцевой и прервала своим появлением её беззаботную беседу. С кем ещё? Естественно с Арсением. Как его, сука, много. Прям через край. Сев на привычный стул напротив девушки, я вопрошающим взглядом уставилась на неё. Она заметила, что настрой у меня не очень и занервничала. Пальцы Саши стучали по столу, глаза делали всё, чтобы не напороться на мои собственные, а одна рука, путаясь в распущенных волосах, агрессивно потирала шею. Арсений наблюдал за пронизанной паникой Александрой, и решил, что девушку надо выручать. В любом случае, он был смелее и, парень сам не понимает как так получилось - влиятельнее. Развернувшись ко мне полностью, он опёрся локтями на колени и, приподняв брови, начал: - Мы едем в Москву. Вдвоём. Фотографироваться на афишу. Я не хотела говорить вообще ничего, но это было бы слишком. Датчики напряжения в комнате и так шкалят, а Аля вообще в панике. - Мне озвучить своё мнение, или лучше просто смириться и покинуть комнату? Ни один мускул моего лица не дрогнул, но Саша покраснела, а Арсений, будто испугавшись, что я пропаду прямо сию же секунду, схватил меня за предплечье. Все эти абсолютно обычные, приятельские касания были для меня болезненными. Эта ласка не доставляла удовольствия, лишь заставляла инстинктивно защищать собственное тело. Всё то время, что Арс присутствовал в моей жизни, он пытался меня приобнять, слегка толкнуть, похлопать по плечу. Даже то, как он при первой встрече решительно потянулся за моей ладонью было непривычным. Новым. Незаношенным. Каждый раз, когда он просто хотел поддержать, показать своё расположение, мои тараканы в голове лупили по кнопке «SOS», будто он замахивался в ударе. Так и сейчас. Я дёрнулась от его руки в сторону, отсела на край стула, прикрыв глаза. Больно. И больно оттого, что непривычно. Казалось, что от каждого такого прикосновения оставались синяки на теле. Очень хотелось ненавидеть. Но не могу. Страх и ненависть - два несовместимых чувства. Ты либо прогоняешь, либо бежишь сам. Я выбрала второй вариант без права на ошибку. И ошиблась. Лучше бы не соглашалась, гнала, презирала. Но я согласилась, бегу и сама попадаю под давление. После незапланированного проявления чувств, произошедшего 4 дня назад, всё это ощущалось особо остро. Арсений увидел меня в беззащитном состоянии. Он открыл ту комнату, в которой я прятала свой собственный труп, как Синяя Борода. Он понял, что начал ломать мою оболочку, начал избавлять меня от того, в чём мне и так было неплохо. З а ч е м ? Интересно, знает ли он сам ответ на этот вопрос? Я сжала кулаки и повернулась к Саше. - Если надо ехать, значит еду. Скинешь мне базовую информацию и электронные билеты в личку. Я свободна? Девушка потянулась к моей руке через стол и накрыв своей мягко сжала, пытаясь меня успокоить. Как хорошо, что она не знала всей сути ситуации. Чтобы удовлетворить Алиному жесту, я выдохнула до боли в груди и, подняв наконец глаза, выдавила улыбку, хотя непривычно остро хотелось плакать.

***

Арсений посмотрел мне вслед и уловил шумный выдох, произведённый уже за дверью. Он потёр лицо ладонями и на пару секунд уставился куда-то мимо письменного стола Александры. И за этот короткий срок его сознание оккупировал вопрос, заставляющий ради разгадки лезть из кожи вон последние несколько недель: Почему она такая? Странное сравнение, но Арсений видел девушку неприрученным зверьком. Она боялась ласки, боялась неожиданности, боялась любых изменений в окружении. Боялась, хотя старательно это скрывала. Её нужно заставить расслабиться, показать, каково это - чувствовать себя собой. Ведь чувства - не слабость. Чувства - краски для преображения черно-белой картины жизни. Откинувшись на спинку стула, парень прикрыл глаза, и, вздохнув поглубже, спросил: - Саш, чем вообще она увлекается? Чем она живёт, занимается помимо съёмок? Наверняка ведь не сидит дома. - Ох, Арс, если б я знала. Единственное, что могу сказать - импровизатор она. И рисует иногда на заказ. - С этого момента поподробнее. Импровизатор? - Ага. Всю жизнь КВНщицей была, а потом открыли у нас в Питере «Экспромт - дело тонкое», ну она и пошла. Знаю, потому что отпрашивается пару раз в месяц на концерты, выступает дитя сцены. Брови Арсения удивлённо лезли всё выше, а глаза распахивались шире с каждым новым словом о паре «Софи + юмор». Это всё казалось абсурдом. Он за эти три недели видел как она улыбается от силы раза 4, и то, по большей части в кадре. В её остроумии для того, чтобы конструктивно шутить, Арс не сомневался. Лишь был решительно уверен, что она отнюдь не из весельчаков. Был. А тут.. такое. - А ты видела концерты? - Не-а, подруги ходили, сказали, что вершится какое-то чудо. Из абсолютно рандомных слов, выхваченных из зала, актёры строят целую историю, без фундамента. Они рекомендовали, но времени нет, сам понимаешь. В голове Арсения на бешеной скорости генерировались идеи как зацепиться за эту информацию. То, что он пойдёт на ближайший концерт - даже не обсуждается, осталось переварить данную новость, что казалось чем-то гораздо более трудоёмким. Она, жёсткая надзирательница над собственной персоной, человек, опирающийся на аналитику, продумывающий свои действия до мелочей, поддаётся такому страстному, эмоциональному и игривому порыву как шутка? Как юмор? Как смех и всеобщее веселье? Арсению казалось, что всё это притянуто за уши, что это лишь слухи, что Софи бы подошла больше на роль администратора. Но в последнее время он привык удивляться ей. Чем больше Бабаскина пыхтела над собственной неприступностью, желая казаться грозной, тем меньше она походила на себя, тем менее устрашающей девушка становилась. Ведь силён человек, умеющий показать настоящую сторону, готовый открыться. Самое сложное - сыграть в театре жизни роль самого себя. Арс понимал и был готов к любому повороту событий.

***

Я отказалась от предложенного Ирой зонта, и, дав девушке обещание, что вызову такси, сразу же его нарушила. Я вышла из студии одной из последних и достала из кармана плаща сигарету. Курить - плохо. Курить - здоровью вредить. Но за неимением альтернативы, мне отчаянно нужно было заполнить лёгкие сигаретным дымом, а звуками собственного дыхания - голову. Не зная, за какую мысль ухватиться первой, я поймала просто проносящуюся мимо. Я проебалась. Арсений в моей жизни всего 0,75 месяца, 3 недели, 21 день и 504 часа, а я уже допустила столько ошибок, что на несколько кошачьих жизней хватит. Всё завертелось слишком быстро. Слишком опасно. Слишком близко к моему личному астероиду. Он - как Маленький Принц. Просто в одно мгновение появился в моей жизни, и, наверное, также планирует уйти. Но только когда блять вытянет из недр всё само болезненное, всё самое неприятное и давно забытое. Я вязну. Тону в болоте ощущений физических и моральных. Мне это пиздец как не нравится. Я пачкаюсь в заросшем тиной прошлом снова, понимая, что отмыться можно, но отголоски и мерзкая липкость на коже ещё надолго останется со мной, даже если я нырну после всего этого в антисептик с головой. Арсений ведёт опасную игру. Мы оба знаем, что в конечном счёте он победит, но какой ценой? Кто из нас после финальной баталии пойдёт ко дну? Тот, кто окажется полностью беззащитным перед соперником, или тот, кто эту беззащитность вытащит в свет? Именно в тот момент, когда тлеющий конец сигареты добрался до моих пальцев, с парковки начала выезжать последняя машина. Я решила замкнуть череду душ, покидающих студию, и, бросив в урну затушенный окурок, двинулась к воротам. Выдыхая в воздух последние облачка дыма, оставившие в моём организме никотиновое, абсолютно фейковое и быстро проходящее расслабление, я мечтала оставить на крыльце здания и все размышления о своей слабости. Хотелось бы как в анекдоте: «Умные мысли гнались за мной, но я была быстрее». А у меня на данный момент бессилие даже над бураном собственных дум. - Софи! В любой другой ситуации такой оклик заинтересовал бы меня. Но при условии, что голос взывающего не походил бы на голос Арсения. А это был его собственный. Всем своим нутром я чувствовала, что нужно остановиться. Но было страшно. Страшно вновь слепнуть от его света. Страшно вновь просыпаться посреди обломков своего мира от его звонкого голоса. Но кем бы я была, если бы не переступила страх? Опускаться в собственных глазах не хотелось в первую очередь. Поэтому я остановилась и обернулась на голос. Арсений и был владельцем той последней машины. Он остановил её у самого выезда, что в час пик вызвало бы непомерную ярость и щедрость на трёхэтажный мат. Но сейчас вокруг было пусто, поэтому парень полностью спокоен. Что меня действительно удивило - он вышел из машины, чтобы позвать меня. Не посигналил, не крикнул в открытое окно. Вышел, чтобы не испугать ещё больше. Чтобы казаться со мной на равных. - Ты вылез из машины только ради того, чтобы напомнить мне моё же имя? Арсений решил не отказывать себе в довольной ухмылке, посмотрев под ноги и засунув руку в карман ветровки. Ох и лис. Я прямо слышала, как маленький чертёнок внутри него заливисто хохочет, повторяя «Зацепил! Зацепил!». Причём таким простым способом - недомолвкой. - К счастью, у тебя с памятью всё хорошо, не считаю это нужным. Я хочу с тобой поговорить. Сядешь в машину? Тут уж и мне захотелось с ним поиграть. Я приблизилась к Арсу и, слегка наклонив голову вбок, посмотрела прямо ему в глаза. Все обстоятельства противились этому, нарушать избегание таким глупым способом было нелогичным. Но в последнее время нелогичности стали делом обыденным, поэтому, почему бы себе не позволить ещё одну? - А вдруг ты извращенец или маньяк? Не сяду! - Из меня такой же маньяк, как из тебя юмористка. А вот это уже задело за живое, но я не хотела показывать, и не оставила колкость без ответа. Он всё-таки знал, что актёрской деятельностью мои рабочие будни не заканчиваются. Не то что бы это было секретом, но всё равно я вращала свои миры такими способами, при которых они не сталкиваются и не пересекаются. - Ты имел ввиду исключительность и мастерство? - Именно. И снова эта улыбка, будто не из сочетания изгиба губ с зубами, а из светодиодов. Поддалась. Снова. И заняла переднее пассажирское сиденье автомобиля. Арсений сел рядом за руль. Никто не решался заговорить, надо было систематизировать мысли, а в последнее время у обоих это получалось плохо. Парень откинулся на спинку сиденья и потёр переносицу под очками. Внешне он выглядел абсолютно спокойно и расслабленно, но внутри, я уверена, он будто на допросе - спина прямая, руки на коленях, моргаешь редко, не шевелиться, не ёрзать, не дышать и т.д. И это несмотря на то, что допрашивать собирался он. Наконец Арсений собрался, выдохнул и повернулся ко мне. Оказавшись на одном уровне, взгляды столкнулись друг с другом. В глазах Арса нет привычного авантюризма и надменности. Только спокойствие, такое необходимое сейчас. В него хочется закутаться на ближайшую жизнь и переждать все штормы где-то глубоко внутри. Но идейный вдохновитель катастроф сидел сейчас со мной рядом и дарил это вселенское спокойствие. Какая ирония. - Девочка, когда ты наконец начнёшь жить? - слегка покачивая головой, тихо спросил Арсений, будто в машине кроме нас есть кто-то ещё. Я понимала, что это риторический вопрос, да и ответа на него у меня не было. На языке вертелись десятки колкостей, которые меня так и подмывало применить. Но язык не поворачивается выдать хотя бы одну. Захлопывать дверь прямо перед носом неприлично, и, если честно, не хотелось. Поэтому я молча ждала продолжения. - Понимаю, я в своих игрищах с твоими эмоциями зашёл далеко. Достаточно далеко, чтобы ты испугалась, разъярилась, отчаялась. Но всё это было сделано с определённой целью. Твои образы приросли к тебе и пока это так, своей жизни не остаётся места, не хватает времени. Ты это прекрасно понимаешь, но.. Тебе необходимо разобраться в себе. Иначе ты сгоришь. Исчезнешь. Пропадёт даже тот манекен, на который ты постоянно примеряешь разных персонажей. Сдержаться и не задать вопрос «з а ч е м» прямо сейчас было бы сродни самоубийству. Арсения в моей жизни давно стало слишком много. Но вновь.. Зачем? - Арс, это всё, конечно, мудро. Но объясни одну простую вещь: зачем тебе это? Зачем ты подначиваешь меня копаться в себе? - Если бы я сам понимал. Ты - человек магнит. Сначала манишь, заинтересовываешь, увлекаешь. Но потом плюс с минусом резко меняются местами. И ты начинаешь отталкивать, колоть. Защищаться. И всё это имеет причину, я уверен. Почему именно я? Не подумай, сыграть роль голубя мира мне не под силу. Но если я помогу спастись хотя бы кому-нибудь, разве это будет плохо? Особенно, когда желание искреннее. И вновь в сознании дыра. Чёрная дыра, которую Арсений пробил своими глазами-ледниками. Внедрившись куда-то глубоко в сознание, роясь там, как в старом бабушкином сундуке с добром, перебирая лоскутки, которые оторвались когда-то от моей души, а времени приштопать их с тех самых пор у меня нет. Но парень оставляет добраться до дна мне самой. И это правильно. Но пиздец как страшно. - Тебя подвезти до дома? Дождь снова пошёл. - Если тебе не сложно - подвези, - ответила я, думая совсем о другом. Наверное, если бы пошла домой пешком - только в пункте назначения и заметила бы мокрую насквозь одежду. По лицу Арсения было видно, что он противится желанию спросить что-то ещё. Он поджимал губы и задумчиво постукивал пальцами по рулю, явно прикидывая, как я отнесусь к тому, что он спросит. - Арс, кончай терпеть. А скрывать даже не пытайся - у тебя плохо получается. Ничего страшнее того, что ты уже обо мне знаешь, всё равно в ответ не получишь. Спрашивай. Как быстро меняются эмоции на его лице. Сначала на лбу пролегла недовольная морщинка, потом агрессивно сверкнули глаза, но в конечном итоге, естественно, это же Арсений Попов - на его лице засверкала улыбка и он со смешком выдохнул. - Окей. Пока мы будем в Москве, у меня должны будут пройти две технические вечеринки шоу, которое планируется уже 2 года. Ты придёшь? - О, Господи, ты серьёзно? И именно перед таким глупым вопросом оробел Арсений Попов? Капец. Ну конечно приду, что ещё мне делать вечерами? Нетфликс - не шпана, место уступит. Тут Арсений засмеялся. Я и раньше слышала его смех, но сейчас мне льстило то, что его смогла позабавить именно моя выходка. Из своего окружения я никого не веселила очень давно, а иногда это, оказывается, прикольно. Прикольно, когда есть окружение. Мы достаточно быстро добрались до моего дома, так как пробки часа пик уже успели подрассосаться. В машине Арсения стало тепло во всех смыслах и уходить категорически не хотелось. Наш кособокий и неловкий диалог нужно было завершить красиво, и внутри меня шла борьба за это. Набраться решительности и сделать, либо просто поблагодарить и уйти? Всё такая же холодная и неприступная Софи бушевала внутри за скорое прощание, а маленькая, довольная, что её заметили девочка Соня решительно выступала за интересную авантюру. И пока, как ни странно, решительность побеждала. Дабы не упустить момент, я сказала Арсению: - Завтра, 18:00, ресторан «Art Caviar» на Большой Конюшенной. Приходи, у нас с командой из «Экспромта» заказали выступление. Такой ответный вызов тебя устроит? - Более чем, - сказал Арсений, освещая и грея салон своей мягкой улыбкой, - обнимешь хоть на прощание? - А тебе прям хочется разводить меня всё больше и больше да, Провокатор? - спросила я, потянувшись к нему. - Когда есть желание, его очень тяжело сдерживать, - ответил Арс, поглаживая меня по лопаткам. Оставив напоследок в салоне автомобиля «Пока!», я вышла на мощёную булыжником набережную и зашагала в сторону своей многоэтажки. Как это глупо и беспричинно снова доверять человеку. Но я заключила с собой договор. «Теперь это точно в последний раз» - подумала я про себя, не замечая собственной лёгкой ухмылки на губах. Пусть только попробует теперь меня кинуть.