Наступая на ошибки прошлого

      Эмили нравилась Атланта. Она напоминала ей о доме — просторной квартире в центре города-муравейника. Жизнь здесь была стремительной и яркой, если, конечно, жизнь вдовы вообще может быть таковой. Дни, что она проживала, походили один на другой. Ей нельзя было ходить по гостям или танцевать с молодыми солдатами, а черный цвет гардероба нагонял тоску. Она бы с радостью сменила дурацкие траурные платья на яркие наряды, но понимала, что нужно еще немного подождать. Большую часть времени Эмили проводила в госпитале, в который ее запихнула миссис Мерриуэзер. И если вначале эта работа не вызывала затруднений, то со временем количество больных и раненых стало быстро увеличиваться. В жаркие летние дни в госпитале нечем было дышать, а крики и стоны вызывали у Эмили желание заткнуть уши и убежать. А вот Мелани, казалось, все было нипочём. Она жалела каждого и работу свою считала важной и необходимой, и солдаты чувствовали это. Способность Мелани заботиться о других, видеть в людях хорошее вызывала в Эмили раздражение, смешанное с восхищением. Вечерами девушки вместе возвращались домой, где их ждала тетя Питтипэт, всегда готовая поделиться свежими сплетнями и упасть в обморок. В целом Эмили все устраивало, но порой обе женщины казались ей слишком приторными, и она начинала скучать по ворчливому деду. Но это чувство быстро проходило. Больше всего Эмили ждала благотворительного базара. Каждый день она вязала носки, вышивала и занималась прочей ерундой. Дело шло быстро, и заниматься им было намного приятнее, чем ухаживать за солдатами.       Когда к дому подъехала коляска, из которой вылезли миссис Элсинг и миссис Мерриуэзер, Эмили не удивилась. Но мисс Питти и Мелани явно были поражены неурочным визитом. Быстро зашнуровав корсажи и пригладив волосы, они спустились вниз, чтобы поприветствовать гостей. — У миссис Боннелл дети корью заболели, — сразу же оповестила их миссис Мерриуэзер с крайне недовольным видом. — А барышням Маклюр нужно уехать. Даллас был ранен, — добавила миссис Элсинг, томно обмахиваясь веером. — О Боже! — тут же воскликнули Мелани и тетя Питти. — Ничего серьезного, его ранили в плечо, — дополнила женщина. — Вы, мисс Питти, должны поехать на базар и следить за неграми, а Мелани — сидеть в киоске девочек Маклюр. — Но как же! Не прошло и года с тех пор как бедный Чарли… — начала было Питтипэт. — Я понимаю ваши чувства, но нет жертвы, которую нельзя было бы принести во имя нашего Дела, — ответила миссис Элсинг, пресекая любые возражения. — К тому же сейчас молодые девушки крайне безответственные! У них нет никакого чувства долга. Всегда найдут отмазки, лишь бы не сидеть в киоске. Я-то понимаю почему: боятся, что это помешает им флиртовать с офицерами, да и платья видно не будет, — ворчливо заметила миссис Мерриуэзер. — А все это из-за этого контрабандиста… эээ… — Капитана Батлера, — услужливо подсказала миссис Элсинг. — Капитана Батлера? — переспросила молчавшая до этого Эмили, чувствуя, как ускоряется биение сердца. — Да, хотела бы я, чтобы он привозил больше медикаментов и меньше тканей. Уже слышать не могу его имени! — воскликнула миссис Мерриуэзер. — В общем, вы должны пойти и точка. Нет времени на споры. — Да, думаю, мы непременно должны помочь, — протянула Эмили. — Уверена, Чарльз был бы рад, узнай он, что мы готовы действовать на благо Конфедерации, за которую он сражался и умер, — она судорожно вздохнула и часто заморгала, словно пытаясь сдержать слезы, — да и Мелани будет легче, если мы будем вместе. Правда, Мелани? — Я… Ну… — Да, думаю, Скарлетт права, — согласилась миссис Мерриуэзер. — Вы все должны поехать. Это ради общего дела. — Ну хорошо, — согласилась тетя Питти, пассуя перед более сильным характером подруги.       Уже через несколько часов Эмили сидела в киоске рядом с Мелани. Он был самым блеклым и находился в дальнем углу, но ее это мало волновало. Она рассматривала пришедших на базар людей и само помещение. Голые и страшные стены совершенно преобразились, всюду были расставлены свечи, цветы, флаги Конфедерации. Молодые девушки, одетые в новые платья, выглядели прекрасно и знали это. Эмили презрительно поджала губы, глядя, как они липнут к симпатичным офицерам. К киоску изредка подходили солдаты в серых мундирах и покупали всякие безделушки. Мелани говорила с ними на общие темы, а Эмили лишь вежливо улыбалась. Девушки танцевали под нежные звуки вальса, смеялись и кокетничали. Зал наполнился ароматом парфюма и цветов, вплетенных в волосы и стоящих в красивых вазах. Заиграла торжественная мелодия, офицеры закричали: «Ура!» и принялись исполнять гимн. Звук их голосов распространился по всему помещению, воздух словно завибрировал. По коже Эмили пробежали мурашки от восторга. Она подхватила песню и услышала, что Мелани тоже подпевает. На ресницах женщин сверкали слезы, все они гордились Конфедерацией и своими мужчинами. И абсолютно каждая в этот миг выглядела невероятно. Эмили не могла в полной мере разделить их чувство, но все же почувствовала, как защемило сердце от неясной тоски. Не по Конфедерации, а скорее по Югу. По его традициям, укладу жизни. Такому далекому и уже ставшему таким привычным. На войну же ей было наплевать, она знала исход и не поддерживала рабовладельческий строй, но все же ей было немного жаль тех, чьи жизни оборвутся напрасно. Она повернула голову в сторону выхода и столкнулась со взглядом темно-карих глаз. Ладони вспотели, пульс участился. — «Ретт!» — вспыхнула яркая мысль. Он ее тоже заметил и принялся продвигаться вперед, к их киоску. Эмили принялась нервно заламывать пальцы, не зная, куда себя деть. — «Успокойся, балда!» — приказала она самой себе. Мужчина склонился над прилавком, хитро прищурившись. Он совершенно не изменился: в темных волосах ни одной седой прядки, черные усы забавно дернулись, когда он приподнял уголок губ в усмешке. — Добрый вечер, леди, — произнес он своим приятным голосом. — Капитан Батлер, — Эмили улыбнулась и чуть склонила голову. — Не ожидала вновь встретить Вас. — Я и не надеялся, что Вы меня узнаете, мисс О’Хара. Мелани распрощалась с пожилым мужчиной и повернулась к Эмили и Ретту. — А Вы Ретт Батлер? Мы с Вами встретились… — мягко сказала Мелани. — Да, и при самых счастливых обстоятельствах, когда была объявлена Ваша помолвка с мистером Эшли Уилксом. — Вы же были в Чарлстоне? Что же Вы делаете здесь? — Я здесь по деловым вопросам. Решил заниматься не только ввозом товаров, но и их сбытом. — А, так Вы тот самый отважный капитан Батлер, не раз прорывавший блокаду, — улыбнулась Мелани. — Скарлетт, дорогая, подумай только, какая удача встретить такого человека! — И правда, Вы проявляете поразительную храбрость, прорывая блокаду, чтобы доставить все необходимое для нас. — Вы мне льстите, мисс О’Хара, — Ретт улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Эта дама теперь миссис Гамильтон. Она стала моей сестрой, — поправила его Мелли. — Уверен, к обоюдному счастью обеих, — он произнес это с таким видом, что можно было счесть себя оскорбленной, но Мелани этого не заметила. — Надеюсь, ваши супруги присутствуют здесь? — Эшли сейчас в Виргинии, а Чарльз умер в лагере, — спокойно ответила Эмили, немало удивив Мелани. — О, простите мою бестактность! Но я хочу сказать, тот, кто пал за Родину, будет жить вечно. — «Издевается!» — мысленно хмыкнула Эмили, этот разговор ее забавлял. — Со мной все в порядке, не беспокойтесь. Вы очень добры, мистер Батлер, — грустно улыбнулась Эмили, с вызовом глядя мужчине в глаза. — Может Вы хотите купить что-нибудь? Например, наволочку или покрывало? Есть очень красивые, с флагом Конфедерации? — спросила она и тут же повернулась к только что подошедшим офицерам. — Давно ли умер Ваш супруг? — поинтересовался Ретт, немного понизив голос. — Год назад. — И долго Вы были замужем? — Два месяца. — О, это поистине трагично! — излишне драматично протянул Ретт. — И это Ваш первый выход в свет? — Да, — спокойно ответила Эмили. — Траур мы еще не сняли, конечно, но ради общего дела… — О, я понимаю. Ради правого дела можно пойти на такие жертвы. Вообще, я считаю, что традиция носить траур в течение долгого времени и лишать себя простых радостей — обычай столь же дикий, сколь обряд самосожжения в Индии. — Какая же ужасная индийская традиция! И как полиция может не вмешиваться? — передернула плечами Эмили. — Уверен, их матроны сказали бы, что женщина, отказавшаяся пройти обряд не может называться леди, как и местные матроны осудили бы Вас, если бы Вы вздумали прийти сегодня в красном платье и с белыми цветами в волосах, — заметил Ретт с усмешкой. Эмили весело фыркнула, соглашаясь с его словами. — Хотя, наверное, индийский обряд куда более милосердный, чем обычай носить траур, из-за которого вдовы чувствуют себя погребенными заживо. — Вздор! Я не чувствую себя погребенной заживо, — возразила девушка, положив локти на прилавок. — Как же любят женщины держаться за свои цепи? Осмелились бы Вы прийти сюда, если бы не нужда Конфедерации? — Конечно да, — легкомысленно ответила Эмили и тут же спохватилась. — То есть нет! Это было бы проявлением неуважения к памяти… Ретт рассмеялся, и девушка умолкла, ругая себя за глупость. — Не бойтесь, Вашу тайну я унесу с собой в могилу, — томно прошептал Ретт ей на ухо. — Ах, Вы ужасный человек! — воскликнула она. — Как Вы можете говорить такие вещи? Он ухмыльнулся и положил на прилавок несколько монет. — Дайте мне наволочку с флагом, — насмешливо попросил он. Эмили хотела прокомментировать, но доктор Мид поднялся на сцену и отвлек ее. Первой его просьбой было пожертвовать украшения для нужд Конфедерации. Несколько юношей с корзинами двинулись по рядам, и дамы принялись снимать серьги, брошки и ожерелья. Когда очередь дошла до нее, Эмили сняла с пальца обручальное кольцо и бросила в корзину, радуясь, что никаких украшений на ней больше нет. — О дорогая! — воскликнула Мелани. — Ты такая сильная! Она тоже принялась стаскивать с пальца свое колечко, подаренное Эшли. — Не стоит… — Стоит, — прервала ее Мелли и бросила кольцо в корзину, проводив его грустным взглядом. — Уверен, Вам было тяжело решиться на это, — с наигранным сочувствием предположил Ретт. — Ничего не жалко для Конфедерации, — коротко ответила Эмили и приобняла Мелли за плечи.       На сцену снова вышел доктор Мид, немного помялся, откашлялся и поделился со всеми своей гениальной идеей. Женщины тут же возмущенно зароптали, девушки взволнованно зашептали, а мужчины довольно закивали. Посыпались предложения, и, чем чаще звучали имена их дочерей, тем быстрее оттаивали дамы. Эмили отвлеклась на несколько мгновений, чтобы посмотреть на постепенно затихающую миссис Мерриуэзер и ее дочерей, а, когда повернулась обратно к Ретту, его уже и след простыл. — Ну что за человек! — всплеснула она руками. — Тебе не кажется, что это… похоже на торговлю людьми? — шепотом спросила Мелани. — Ну ничего плохого же не происходит, — так же тихо ответила Эмили. — Что не сделаешь для Конференции! А это всего лишь танец. — Да, думаю, ты права… — 150 долларов золотом за миссис Чарльз Гамильтон, — сказано это было так громко, что Эмили вздрогнула, и все затихли и повернулись к Ретту. — «Все идет по плану, отлично!» — Но миссис Чарльз Гамильтон сейчас в трауре! Может Вы выберете другую красавицу? — предложил доктор Мид, явно начиная волноваться. — Только миссис Чарльз Гамильтон, — отрезал Батлер. — Но она не согласится! — воскликнул доктор. — О нет, я согласна, — крикнула Эмили и спокойно встретила насмешливый взгляд Ретта. Мелани испуганно открыла рот и округлила глаза, дамы и джентльмены принялись громко перешептываться, пораженные ответом молодой вдовы. — Только ради Конфедерации, — сказала Эмили так, чтобы Мелли услышала. — 150 долларов золотом.       Она быстро выбралась в центр зала и подошла к Ретту, чувствуя на себе осуждающие взгляды. Но какое ей до них дело? Заиграла веселая музыка, и они закружились по залу. Честно говоря, Эмили не так уж хорошо танцевала. В свое время дед предпочитал учить ее боевым искусствам и всему тому, что позволило бы сделать из нее достойную наследницу, но не леди. Именно поэтому ее кузины терпеть ее не могли, ровно как их матери, зато кузены, дяди и остальные души в ней не чаяли. Но то ли Ретт был прекрасным партнером, то ли память Скарлетт делала свое дело — танец не казался Эмили сложным. — Вы поставили меня в ужасно неловкое положение, если бы не нужда Конфедерации, я бы никогда не согласилась танцевать с Вами будучи в трауре, — заявила Эмили. — Только настоящий патриот может пойти на такие жертвы, — явно насмехаясь, ответил он. — Но признайтесь, Вам хотелось танцевать. Вам нет дела до этого Чарльза, и траур Вас раздражает. — Что за чушь, конечно… — Вы ужасная лицемерка. — А Вы не джентльмен, — отрезала Эмили, вскидывая голову. — Вы это мне уже говорили, повторяетесь. Она тихо фыркнула и, помолчав немного, продолжила: — Знаете, я бы никогда не подумала, что Вы будете с такой самоотверженностью действовать на благо Конфедерации. Прорываете блокаду, рискуя собой… Только патриот способен на такое. — О, я Вас разочарую, — ответил Ретт, прищурившись, явно почувствовал издевку в ее словах. — Я делаю это только для того, чтобы заработать побольше денег. Более того, сами янки с радостью продают мне товары. — О Боже! Янки просто отвратительны! — Что Вы! Среди них много несгибаемых патриотов, готовых продать свой Север, чтобы набить карманы. Да и какая разница? Конфедерации недолго осталось, и только идиот этого не понимает. — Как Вы можете так говорить? — притворно возмутилась Эмили. — Уверен, Вам нет дела до Конфедерации. Я долго наблюдал за Вами, а Вы не замечали. У всех было одинаковое выражение лица, а у Вас другое… Вы и сами знаете, что победа будет за Севером. — Время покажет, — пожала она плечами. — Чем Вы занимаетесь помимо контрабанды? — Много чем. В самом начале я увез в Англию хлопок, и теперь он растет в цене. Когда я его продам, заработаю крупную сумму денег. Вот что я Вам скажу, на крушении цивилизации можно заработать ничуть не меньше, чем на ее строительстве. Эмили замерла. Шестеренки быстро закрутились в ее голове, а потом остановились. У нее появилась идея. — Вы что-то задумали, — сразу догадался Ретт. — Знаете, у моего отца много земли. А это значит, что и урожай хлопка очень большой. Я хочу сказать… Если я уговорю отца, Вы сможете помочь мне отправить хлопок в Европу, а потом продать по выгодной цене? Не знаю, чем там закончится война, но это было бы гарантом того, что в случае чего у нас всегда будет денежный запас. — Вы умнее большинства присутствующих здесь дам. Думаю, да. Я помогу Вам, — протянул Ретт, улыбаясь.       Танец подошел к концу. А потом еще один. И еще. Ей нравилось болтать с Реттом о делах и о всякой ерунде и совсем не хотелось расставаться с ним, но вечер закончился, и люди стали расходиться. Попрощавшись с мужчиной, она села в коляску рядом с Мелани и тетей Питти. — Ах, Скарлетт, ты меня ужасно расстроила! Что только люди скажут! Как ты могла танцевать с этим капитаном Батлером? Подумай, что скажет твоя мать? — восклицала тетушка Питтипэт, взмахивая руками. — Я сделала это ради Конфедерации, — самый весомый аргумент из всех, — уверена, они все поймут. Я заработала сегодня столько денег! — Да, это было очень смело и самоотверженно. Чарльз… Он был бы рад. Я восхищаюсь тобой, Скарлетт, я бы так никогда не смогла, — поддержала ее Мелани. Тетя Питти немного смутилась, но продолжила причитать, пусть уже и не так громко и уверенно. А Эмили отвернулась к окну. Глядя на темную дорогу, она вновь и вновь прокручивала в голове разговор с Реттом и думала, как уговорить Джералда отправить хлопок в Европу.