Наступая на ошибки прошлого

      Следующие несколько недель ничего не происходило. Или, если быть точнее, ничего такого, на что Эмили могла как-то повлиять. От горячего солнца нельзя было скрыться ни в тени деревьев, ни под крышей дома. Стояла удушливая жара, и в пышных платьях ходить было просто невозможно. Шли ожесточённые бои, и раненые солдаты, которых десятками, а то и сотнями привозили на поезде, страдали в душном госпитале. Лекарств не хватало, и все с нетерпением ждали, когда Капитан Батлер, снова прорвав блокаду, привезет все необходимое. А пока врачи экономили как могли, и те, чьи раны были не такими серьезными, мучались от бесконечной боли, и их стоны, хрипы и крики сливались в единую адскую какофонию. Еще одной напастью были мухи. Они летали по улицам, проникали в дома и палаты. И если их жужжание еще можно было пережить, то от прикосновений их лапок к липкой от пота коже рук и лица Эмили принималась истерично трясти головой и отряхиваться. За последние дни она ужасно устала, ее раздражали и милое желание Мелани помогать всем нуждающимся, и постоянные причитания женщин. Сейчас, закончив перевязку одного из солдат, Эмили притворно улыбнулась ему, и он лишь благодарно кивнул в ответ. Руки Эмили подрагивали от усталости и напряжения. Хотелось пить, по спине стекла капля пота. Эмили передернула плечами и нервно провела рукой по мокрому лбу, отгоняя муху. Казалось, если она проведет в этом месте еще хоть секунду, то сойдёт с ума. Поэтому, воровато оглядевшись, Эмили быстро проскользнула в кабинет, где оставила платье. Избавившись от мокрой и грязной формы, она выбежала на пропитанную жаром улицу. На секунду яркий солнечный свет ослепил ее, и Эмили зажмурилась, а потом снова побежала вперед, просто куда угодно, лишь бы подальше от госпиталя. Больше всего она боялась, что какая-нибудь достопочтенная леди, вроде миссис Мерриуэзер, поймает ее и заставит вернуться к обязанностям медсестры. За спиной раздался голос, к счастью, не женский: — Куда же Вы так торопитесь, миссис Чарльз Гамильтон? Эмили остановилась, сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание, и лишь потом повернулась к Ретту Батлеру. Он сидел в коляске и улыбался, слегка обнажив белоснежные зубы. Дорогой светлый костюм контрастировал со смуглой кожей и подчеркивал все достоинства фигуры. Ретт усмехнулся, поймав ее оценивающий взгляд, и похлопал по сидению рядом с собой. Приглашать дважды не было нужды, Эмили ловко забралась в коляску и посмотрела в черные глаза Ретта. — Так куда же Вы так спешили? — Подальше от госпиталя. Пожалуйста, увезите меня куда-нибудь, куда угодно, лишь бы не пришлось сегодня, а еще лучше до конца жизни, возвращаться туда. — Что ж, я с радостью исполню просьбу леди, — ответил Ретт, выделив последнее слово, и коляска тронулась. — Знаете, все в Атланте с нетерпением ждали Вашего возвращения, — заметила Эмили. — Все? — Батлер приподнял бровь. — Значит и Вы тоже? Эмили чуть скривилась. Вот же черт такой! Всегда найдет к чему прицепиться. Наверное, Скарлетт должна была оскорбить такая дерзость, но Эмили ужасно устала от общества приторных джентльменов Юга, и оскорбляться ей совсем не хотелось. — Как мило, что Вас так сильно беспокоит мое мнение. Вы зайдете к нам сегодня? Уверена, Мелани и тетя Питти будут очень рады. Ретт скептически приподнял бровь, и Эмили улыбнулась. — Ну правда, Вы ведь сам капитан Ретт Батлер, герой, столько раз прорывавший блокаду, принимать Вас в своем доме — большая честь. — Скарлетт, Скарлетт… леди не пристало смеяться над джентльменом. — В последнее время я слишком часто делаю то, чего не следовало бы, и все из-за Вас, Ретт. — Я обязательно зайду к Вам, Скарлетт, — со смехом ответил Ретт.       Капитан Батлер сдержал свое слово. Солнце уже закатывалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-красные тона, когда Ретт постучал в дверь. Дядя Питер открыл ему и впустил внутрь, проводив не очень-то довольным взглядом. Увидев гостя, Мелани радостно защебетала, а тетя Питти смотрела на него несколько испуганно. Мило пообщавшись с Мелли и справившись о делах и здоровье Питтипэт, он вручил женщинам коробку конфет, растопив лед окончательно. Эмили с трудом сдержала желание закатить глаза, увидев, как расплывается в улыбке морщинистое лицо тети Питти. Женщины ушли, чтобы накрыть стол для нежданного гостя, а Ретт подошел к Эмили и протянул ей круглую коробку. — Для Вас у меня тоже есть подарок, моя дорогая. Я бы хотел, чтобы Вы примерили его. — Привезли, даже несмотря на то, что я не дала того обещания? — улыбнулась Эмили. — Порой слова ничего не значат, — отмахнулся Ретт, хитро сверкнув глазами. Эмили лишь тихо фыркнула на такую наглость и кивнула на лестницу, приглашая наверх. Поднявшись в свою комнату, Эмили поставила коробку на кровать и откинула крышку. Внутри лежала симпатичная шляпка. Того же фасона, но не зеленая, а сиреневого цвета. Эмили нежно провела пальцами по ткани, а затем надела шляпку на голову и завязала длинные ленты в бант под подбородком. Ретт окинул ее довольным взглядом и кивнул. — Она просто чудесна, Ретт, спасибо. Вы так добры ко мне. Но всегда ставите в неловкое положение! Разве Вы не знаете, что леди не должна принимать такие подарки от мужчин, ведь это развязывает Вам руки и Вы начинаете позволять себе вольности? — Эмили бросила на него строгий взгляд. — Но я не в силах отказаться от этой красоты, поэтому, раз уж Вы подарили мне шляпку, и я ее приняла, то теперь Вы обязаны жениться на мне. — Что? Но милая Скарлетт, я не из тех, кто женится. — Ах, то есть Вы просто хотите позволять себе всякие вольности?! Я вижу, как дергается Ваш ус, Вы так и хотите меня поцеловать! Смотрите на меня, как кот на сметану. — Уверяю Вас, я не собираюсь ничего такого делать, — ответил Ретт. — Ах, Вы ужасно на меня влияете! Подбиваете делать скандальные вещи! Неужели Вы хотите уничтожить мою репутацию? Это так жестоко. — Милая Скарлетт, если Вы так из-за этого переживаете, то можете сказать, что просто купили ее у меня, — улыбнулся Ретт, услышав насмешку в ее голосе. — И сколько же она стоит? — Если переводить на деньги Конфедерации, то 2000 долларов. — Но у меня только 50… В таком случае скажу, что Вы стрясли с меня все 200, тетя Питти передаст все это миссис Мерриуэзер, и уже к следующему вечеру слух распространится по всей Атланте. Все будут поражаться моей кошмарной расточительности и Вашей чудовищной жадности. — Я же поражен Вашим коварством. — Подумать только, что могут выдумать мужчины, чтобы не жениться! — добавила Эмили со смехом. — Но не переживайте, одной шляпки недостаточно, чтобы я отдала Вам свое сердце. Ну а теперь, раз сегодня меня так волнует мнение окружающих, нам стоит спуститься вниз.       В течение следующих трех недель Ретт часто заходил к ним. Чаще всего он приходил тогда, когда Эмили была одна, и всегда приносил конфеты или цветы. Но эти приятные встречи разбавляли совершенно неприятные новости с фронта. В боях погибало множество Конфедератов, и в один день все жители Атланты покинули свои дома, чтобы достать хоть какую-то информацию о битве. Коляска стояла перед зданием редакции «Дейли экземинер». Было жарко, и хоть верх коляски был откинут, это не помогало, и Эмили чувствовала, как стекают капли пота по спине. Напряжение и паника висели в воздухе. Во всей Атланте, наверное, не осталось семьи, ни один член которой не был бы на фронте, поэтому все с ужасом и надеждой ждали вестей. Кто-то распустил слух о гибели генерала Ли, но Эмили уверенно сказала женщинам, что это чушь. Все боялись поражения, и страх того, что Север возьмет верх, был даже сильнее переживаний из-за родственников и друзей. Толпа гудела, давящая, мрачная атмосфера, царившая в Атланте последние несколько дней, сейчас ощущалась особенно остро. Кто-то плакал, и всхлипы и стоны ужасно раздражали Эмили. Она и сама была на грани и нежно гладила дрожащую Питтипэт по руке. Мелани же сидела неподвижно и, казалось, даже не слышала и не видела ничего вокруг. Толпа вдруг расступилась, верхом на красивом гнедом жеребце пробирался Ретт. В светлом костюме, с дорогой сигарой в зубах, он притягивал злые взгляды, люди роптали, старики что-то с осуждением говорили, а миссис Мерриуэзер и вовсе приподнялась и крикнула: — Спекулянт! Эмили сердито посмотрела на нее, но Ретт не обращал никакого внимания на злобу и ядовитые замечания, продолжая медленно, но верно ехать к коляске. Наконец, он остановился и склонился ближе к женщинам. — Я пришел сообщить, что списки погибших уже печатаются, они будут совсем скоро. Все загудели, кто-то хотел бежать к вокзалу, но Ретт поднял руку. — Стойте здесь! Они поступили в редакции, поэтому сейчас вы их получите. — Ах, спасибо, капитан Батлер! — воскликнула Мелани. — Но когда же их напечатают? — С минуты на минуту. А, вон посмотрите! Из окошка редакции высунулась рука с пачкой длинных, узких гранок. Те, кто стоял ближе, вырвали гранки и постарались отойти, чтобы прочесть, но другие напирали и кричали. Кинув поводья дядюшке Питеру и соскочив на землю, Ретт пробрался к редакции и уже через несколько минут вернулся с гранками. Одну он дал Мелани, другие стал раздавать стоящим поблизости женщинам. Руки Мелли задрожали, и Эмили забрала у нее гранку. Быстро пробежала по фамилиям на «У». Никаких Уилксов. Его здесь нет. — Эшли нет в списке! — воскликнула Эмили, и Мелани резко глотнула воздуха. Раздался крик. Фэнни Элсинг уткнулась матери в шею и разрыдалась, кучер щелкнул кнутом, и их коляска отъехала. Оглядевшись, Эмили осознала, что многие из присутствующих стоят с бледными или наоборот красными от слез лицами. — Мелли, Рене жив! — крикнула Мейбелл, вскакивая на ноги. Шаль соскользнула с плеч, и все смогли лицезреть ее огромный живот. Но счастливая Мейбелл не обратила на это никакого внимания. — Миссис Мид! Миссис Мид? О Боже… Дарси? — Не нужны ему больше сапоги, — ее голос был бесцветным и тихим, а губы едва шевелились, Эмили показалось, что женщина состарилась за несколько минут. Еще недавно она со смехом рассказывала, что Дарси прислал письмо, в котором говорил, что все хорошо, нужны только сапоги, потому что старые совсем расклеились, а теперь… Фил Мид упрашивал ее отпустить его на фронт, чтобы он побил этих гнусных янки, но миссис Мид так отчаянно замотала головой и вцепилась в плечо сына, что мальчик замолчал. Эмили вернулась к списку. Знакомые фамилии… Столько друзей и соседей погибло! Взгляд споткнулся на фамилии «Тарлтон». Все трое. Томас, рыжие близнецы. Боль ледяными иглами вонзилась в сердце, и Эмили рвано выдохнула. Она совсем забыла, что они погибнут сейчас, ей казалось, что есть еще время помочь им, помочь Кэррин. Но теперь они мертвы. «И почему всегда веселые рыжие братья должны погибать?» — подумала она, зажмурившись и прижав руки к груди. — Много Ваших знакомых? — спросил Ретт тихо, в голосе больше не было смеха, а черные глаза глядели в самую душу. Не в силах говорить Эмили лишь закивала, и Ретт осторожно сжал ее пальцы. Эмили подняла глаза к ясному голубому небу, не давая горьким слезам пролиться. Ее не покидало мерзкое чувство, что она облажалась, что нужно было лучше все продумать, и что это далеко не самая большая ее потеря. До конца войны еще далеко, а новые испытания — совсем близко.