Наступая на ошибки прошлого

      Последние две недели в доме была суматоха. Пришло письмо от Эшли, в котором сообщалось, что совсем скоро он придет на побывку, прежде чем снова уйти на фронт в первых рядах. Женщины перестирали все шторы, простыни, скатерти, вычистили каждый уголочек так, что дом сиял, как начищенная монета. Они старательно составляли списки блюд, которые можно будет предложить любимому Эшли, Мелани вышивала кушак из желтого платка, пожертвованного ей Эмили. Она была счастливой, отстраненной и порхала, словно фея. Для Эмили это было удивительно. В ее семье ни одна женщина не любила так своего мужа. Разве что Лидия — последняя жена Блейка Андреса… Впрочем, Эмили была убеждена, что все это лишь игра ради денег и Дома.       Волнение достигло своего апогея в день, когда Эшли должен был, наконец, прийти. Мелани не могла найти себе места. Она садилась за стол, но уже через секунду вскакивала, чтобы разгладить складочки на тонкой светлой занавеске, смахнуть невидимую пылинку с подоконника или переставить какие-то безделушки на полочке. Выглядела она сегодня лучше, чем обычно. По-особенному. Волосы, заплетенные в сложную прическу, сияли, кожа была белее и нежнее обычного, а глаза сверкали, как звезды. Розовые губы растягивались в счастливейшей улыбке, отчего на щеках появлялись едва заметные ямочки.       Эшли постучал в дверь и уже через секунду оказался в доме в окружении трех женщин. Мелани бросилась ему на шею и принялась целовать в щеки, не в силах сдержать бушующие эмоции. Тетя Питти причитала, взмахивала руками и болтала о всякой ерунде. Эмили коротко обняла его и приветливо кивнула, но на этом все. Ей не было до него особого дела, единственное, о чем она мечтала, так это о том, чтобы Мелани была счастлива. Эшли не изменился. Все те же мягкие золотисто-медовые волосы, все тот же задумчивый взгляд светлых глаз. Правда, красивое лицо немного осунулось, кожа загорела и обветрилась, губы потрескались, а руки огрубели. Но женщинам до таких мелочей не было никакого дела. Их Эшли вернулся. Их Эшли дома! Целый день они порхали вокруг него, Мелани не отходила ни на шаг, словно боялась, что он развеется, исчезнет, как мираж. Он все рассказал о делах на фронте, но по глазам Эмили видела, что он преувеличивает. Приукрашивает картину, чтобы не пугать женщин. Дела Юга были плохи. Позже, когда совсем стемнело и на стены легли плотные сумрачные тени, а Эмили устала от шума и суеты, Эшли поднялся на ноги и, пожелав всем доброй ночи, вместе с Мелани ушел в спальню. Эмили проводила их мрачным взглядом. Означало это лишь одно: совсем скоро проблем прибавится. Увы, ничего поделать Эмили не могла. Не долбиться же к ним в спальню с воплями и криками? Эмили устало усмехнулась, представив эту дикую картину.       Эшли собирался пробыть дома одну неделю, а потом вместе с остальными снова вернуться на поля сражений. По вечерам он навещал знакомых и друзей, а дни неизменно проводил рядом с Мелани. Эмили же совсем заскучала, не зная, чем себя занять. Пока однажды на пороге не появился Ретт Батлер, вернувшийся из очередного заплыва. Он, как всегда, был одет как с иголочки. Дорогая темная ткань подчеркивала глубину глаз, белая рубашка контрастировала со смуглой кожей. Он привычно протянул коробку конфет и цветы, улыбнулся и отвесил пару комплиментов, а потом зацепился взглядом за замершего на лестнице Эшли. — А, знаменитый Эшли Уилкс! Какая честь! Я и не знал, что Вы вернулись? Как дела на фронте? Славный Юг одерживает победу над гнусными янки? — глаза его при этом неприязненно прищурились, и последний вопрос был озвучен с явной издевкой. Однако, по всей видимости, кроме Эмили этого никто не заметил. Эшли подошел ближе и пожал ему руку. Вежливая улыбка тронула его мягкие, красиво очерченные губы. — Мелани рассказывала о Вас, отважный Капитан Батлер. Для меня тоже честь познакомиться с Вами. Спасибо, что оказываете Конфедерации помощь, любая поддержка важна в такое время, — сказал Эшли, но в голосе его просквозили такие нотки, которые дали ясно понять: в жертвенность и бескорыстность Ретта Батлера он верит с трудом. На этом они и сошлись. Учтивая неприязнь, вежливые улыбки и битва, оружием в которой стали взгляды и острота языка. Вполне себе в духе джентльменов Юга. Увы, Эшли вряд ли мог стать для Ретта достойным оппонентом, поэтому Батлер быстро заскучал и переключился на Эмили. — Уже в пятницу я снова уезжаю, поэтому увижусь с Вами только через несколько месяцев. Могу я побеседовать с Вами в саду? Погода чудесная. — Да, конечно, — Эмили встала на ноги и последовала за Реттом.       Погода и правда была чудесной. Закатное небо окрасилось во все оттенки красного и золотого. Облака, подсвеченные солнечными лучами, плыли медленно и лениво. Мир в золотых лучах был необычайно красив. Ретт Батлер поднял голову, зажмурив глаза. Сейчас он особенно сильно был похож на кота. Лицо его приняло умиротворенное, спокойное выражение. Таким Эмили его еще не видела. Волосы сияли, сверкали, отливая золотистыми искрами. Атланта на миг стала волшебной, чарующей иллюстрацией из красочной книги детских сказок. Но вот Ретт снова открыл глаза и повернулся к Эмили, в черных зрачках вспыхнули насмешливые огоньки, а губы растянулись в полуухмылке.       Они сели за небольшой круглый столик. Легкий ветер приятно обдувал лицо. От собранных в шишку волос болела голова, и Эмили вытащила шпильку за шпилькой, позволяя локонам рассыпаться по плечам, изящно обрамляя светлое лицо. Ретт неотрывно следил за ней, и во взгляде его сквозило восхищение, которое появляется на лицах тех, кто посещает Лувр и смотрит на великие произведения искусства. Это было удивительно для такого-то циника. Эмили дернула уголком губ. — Так о чем Вы хотели поговорить, Ретт? — О нас. — Ну ничего себе, — фыркнула Эмили. — И что же с нами? — Вы плотно засели в моих мыслях, Скарлетт. Я думаю о Вас и днем, и ночью. Поэтому я долго размышлял и решил поговорить с Вами, — он говорил с удивительной чувственностью, но взгляд выдавал его несерьезность. Эмили слегка нахмурила брови. Она не помнила, что именно произошло в этот момент в книге. — Я хочу сделать Вам предложение, — продолжил он. Прекрасно. Эмили не была дурой, поэтому не спешила падать в счастливые объятия чувств. Ретт взял ее за руку, принялся вырисовывать теплыми пальцами замысловатые узоры на коже. Эмили прищурилась, отчаянно напрягая память. — Ну ладно, подыграем, — мысленно решила она. — И что же за предложение? — она подалась вперед, заглядывая ему в лицо и закусывая губу, словно в предвкушении. — Я хочу, чтобы Вы стали… — Ретт сделал паузу. — Моей любовницей. Ах, вот оно что. Точно. И как она так забыла? Она насмешливо улыбнулась и дерзко вскинула голову. Подалась вперед так сильно, что между кончиками их носов осталась лишь пара сантиметров. — За кого Вы меня принимаете, дорогой Ретт Батлер? Вашей любовницей я стану только после того, как заполучу роль Вашей жены, — прошептала она и быстро отстранилась, глядя в его несколько удивленное лицо. — Я уже говорил Вам, что не из тех, кто женится. Многие женщины… — Я не многие женщины, Ретт. Я Скарлетт О’Хара. Единственная и неповторимая. Странно, что Вы так этого и не поняли. Знаете, уже очень поздно и Вам пора идти. Я ведь так дорожу своей репутацией, не хотелось бы лишится ее из-за одного из многих мужчин, — протянула Эмили насмешливо и поднялась на ноги. Она изящно отбросила волосы назад, обнажая шею, и расправила складки на пышном платье. По-кошачьи сверкнула глазами и двинулась к выходу с веранды. — Так просто выгоняете меня? Захотите ли Вы когда-нибудь снова меня увидеть? — Ретт выглядел довольным, а не расстроенным. — Двери этого дома откроются для Вас ровно в тот момент, как Вы осознаете, что Скарлетт О’Хара — не просто имя и фамилия, — ответила Эмили, прежде чем уйти. На душе было легко и весело. Сейчас у нее и без Ретта Батлера будет много забот. Но самое главное, в этом раунде она осталась победительницей. — О чем Вы говорили? — спросил Эшли, стоящий на втором этаже у перил. Он внимательно смотрел на Эмили, с некоторым недовольством замечая распущенные волосы. — Ничего такого, что могло бы Вас заинтересовать или вызвать в Вас опасения, Эшли. Простая светская беседа. Уже очень поздно, Вы что-то хотели? — Я… Да, я хотел поговорить о… — Только бы не о нас, — подумала Эмили. — О нас. — О нас? И что же с нами? Вы мой друг Эшли, почти что брат, а Мелани — сестра. Что же Вас тревожит? Он приоткрыл рот в удивлении, но быстро взял себя в руки и улыбнулся. — Я уже завтра вечером отправляюсь на фронт, поэтому хотел попросить Вас. Позаботьтесь о Мелании. В ней нет такой жизненной силы, как в Вас, Вы сможете сберечь ее. Прошу, пообещайте мне. — Не беспокойтесь об этом Эшли. Я никогда не брошу Мелани и защищу ее от любой опасности. Доброй ночи.       Эмили расшнуровала корсет и наконец-то смогла свободно вздохнуть. Она научилась справляться без помощи Присси, хотя затянуть чертовы пластинки самостоятельно, конечно, не могла. Но вечером Эмили переодевалась сама, пока дождешься эту бесполезную девчонку, уже состаришься или умрешь от недостатка кислорода. Но наряды эти ужасно раздражали. Эмили жутко завидовала мужчинам, она бы многое отдала за то, чтобы надеть нормальные брюки и рубашку. Спать не хотелось, поэтому Эмили взяла карандаш и лист бумаги, желая нарисовать эскиз удобного платья, которое подошло бы под стандарты этого времени. Но только без корсета, а то она уже чувствовала, как внутренние органы принимают форму а-ля песочные часы. Штрих за штрихом, черточка за черточкой, и вот на бумаге появился эскиз симпатичного наряда. Эмили зажмурила глаза, чувствуя, как сжимается сердце от тоски по Дому.