Наступая на ошибки прошлого

      Карандаш шуршал по бумаге, пока Эмили рисовала очередной эскиз. Это платье было самым современным из всех, что придумала Эмили за последние три месяца. В дверь постучали, и в комнату вошла Мелани. Эмили быстро накрыла лист кулинарной книгой — чуть ли не единственной в домашней библиотеке, что было удивительно. Чарльз читал много, если ей не изменяла память. Она перевела на Мелани спокойный прямой взгляд. Хотелось, чтобы та поскорее ушла. Руки почти дрожали от желания вернуться к эскизу, так всегда бывало в приступе вдохновения. Поэтому говорить о ерунде или о важных вещах Эмили не хотела. Последние месяцы были спокойными, и она, привыкшая к постоянным потрясениям, почти заскучала. Не было ни Ретта, который мог разбавить любую рутину, ни известий с фронта. Юг и южане были уставшими, измотанными. Стрелка часов неумолимо бежала вперед, наматывая все новые круги, а дни в календаре сменяли друг друга, приближая день окончания войны и поражения Конфедерации.       Мелани смущенно переминалась с ноги на ногу, не решаясь заговорить. Она теребила дрожащими бледными пальцами подол простого платья и смотрела в пол. Щеки ее стали красными, а губы она безостановочно кусала. — Что-то случилось? — не выдержала Эмили. — Ну… — Мелани совсем растерялась и понизила голос до хриплого шепота. — Я беременна. Ее лицо стало пунцовым, как помидор, глаза лихорадочно блестели и бегали из стороны в сторону. — Поздравляю. Хотя это плохо, — сказала Эмили. — Почему? — Потому что доктор сказал тебе, что роды для тебя опасны. — Но я хочу ребенка. Это ребенок Эшли! — Ладно, дело твое, — Эмили пожала плечами. — Ты пришла, чтобы поделиться радостью? — Я… Я хотела попросить совета. Как мне сказать Эшли? Стоит ли писать ему или… — Напиши, пусть знает. Все-таки он отец. Кстати, хотела предупредить, я через месяц уезжаю в Тару ненадолго, — Эмили прищурила глаза и принялась покусывать внутреннюю сторону щеки, размышляя. Беременность Мелани — большая проблема, но если удастся уговорить Эллин приехать, то можно будет убить двух зайцев сразу. Даже трех. — Что? Но почему? — Мелани выглядела совсем расстроенной. — Останься! — Моя младшая сестра была влюблена в Брента Тарлтона. Хочу узнать, как она. — О, — протянула Мелли. — Конечно, прости. Я ужасная эгоистка. Мне… — Напиши Эшли письмо и отправь. Возможно это поможет ему сохранить боевой дух, — перебила ее Эмили. Ей хотелось подумать в одиночестве и закончить эскиз. Мелани быстро кивнула, улыбнувшись, и коротко обняла подругу, не в силах выразить свою признательность. Эмили мягко похлопала ее по руке.       Крытую коляску нещадно трясло. Колеса попадали во все ямы, какие только встречались на пути, и Эмили нервно поджимала губы. Она и забыла, какой долгой может быть дорога. После такого можно было смело отправляться прямиком в космос — если по приезде ты мог ровно стоять на ногах, значит с вестибулярным аппаратом все отлично. Коляску снова подбросило, и Эмили с надеждой выглянула в окно. Ее мучения наконец-то подошли к концу: взору предстала Тара. Ее пока не тронули янки, и она стояла, спокойная и непоколебимая. Этот дом был словно воплощением Юга с его простотой, элегантностью и стойкостью. Эмили поразилась собственной сентиментальности и вылезла из коляски. Какое счастье ощущать твердую землю под ногами!       Эллин стояла на крыльце рядом с Мамушкой. Все такая же нежная, спокойная и невероятная. Истинная леди. Стройная и изящная, платье из темного бархата контрастировало с белой кожей. Эмили улыбнулась и крепко обняла ее. Затем прижалась к груди Мамушки. От женщины пахло выпечкой и теплом. Вместе они вошли в дом. — А вот и мой котеночек! — раздался громкий голос Джералда, спускавшегося по лестнице. — Как добралась? — Спасибо, папа. Отлично, — приятно было вновь очутиться в медвежьих объятиях.       Сестры были наверху, и Эмили не спешила подниматься. Поговорив с Джералдом, она выяснила, что хлопок растет в цене и уговорила его подождать еще. По азартному блеску в его глазах она понимала, что ему не терпится продать его и получить деньги. Эллин ушла в кабинет, чтобы закончить с какими-то финансовыми расчетами, и Эмили постучала, прежде чем войти и прервать ее. Миссис О’Хара подняла голову, и на губах ее появилась нежная улыбка. Она казалась бледной и уставшей, и Эмили стало ее жаль. — Все в порядке? — Да, конечно, дорогая, — Эллин слегка нахмурила брови. — Ты хотела что-то спросить? — Да. Мне нужна помощь. Как Вы знаете, дела на фронте идут неважно и с каждым днем раненых все больше. Врачи сильно загружены, не могут из госпиталя уйти, а Мелани беременна. Доктор сказал, что роды для нее опасны… В общем, пожалуйста, съездите со мной в Атланту. Я понимаю, что это трудно и неудобно — оставить Тару на несколько месяцев, но я уверена, что девочки и папа справятся, — Эмили тихо всхлипнула и прижала ладонь ко рту. Живот у Мелани уже был виден, когда Эмили уехала, поэтому будущая мать не выходила больше в свет. Конечно, хорошо было бы увезти ее сразу в Тару, но новости с каждым днем были все тревожнее, а значит Мелани ни за что не согласилась бы уехать. До Тары известия доходили дольше, а сейчас и вовсе стали поговаривать, что связь может оборваться: янки уже почти оккупировали железную дорогу. Да и выглядел бы из переезд, как побег. Это ударило бы по репутации, и тетю Питти пришлось бы оставить одну. Хотя она как раз собиралась в скором времени отбыть к родственникам. К тому же Эмили не помнила, сколько времени прошло с момента, как Эллин заболела, поэтому действовать нужно было быстро. Она уже проиграла смерти три жизни и не собиралась уступать и Эллин О’Хару. — Скарлетт… — Прошу, мама! Я не справлюсь одна, и мне очень страшно! Янки все ближе, раненых все больше! Я бы вернулась домой, но мы не можем уехать, потому что не знаем, все ли в порядке с Эшли! А что если Мелани умрет? — восклицала Эмили, упав на колени и вцепившись в юбку матери. Да уж, этот цирк действовал ей на нервы, приходилось унижаться и притворяться. Но цель оправдывала средства, потому что меньше чем за пятнадцать минут ей удалось уговорить Эллин поехать.       Прошло около недели, прежде чем Эмили решилась поговорить с Кэррин. Сестра была бледной, отрешенной и бесконечно молилась. Эмили понятия не имела, что сказать. Как она могла помочь, если даже нежной и чуткой Эллин не удавалось? За последние дни Эмили несколько раз видела, как она нежно поглаживала дочь по голове и говорила слова утешения, которые, кажется, не доходили до разума Кэррин. Поэтому сейчас, поднимаясь по лестнице, Эмили была в смятении. Что сказать? Что может помочь? Черт, да Бренту даже дела не было до нее! В утешениях Эмили ничего не смыслила. Ну не могла она сидеть и нашептывать сказки о славном будущем. Блейк Андрес всегда встряхивал ее грубо и бескомпромиссно, поэтому другие пути ей были неизвестны. Что ж. Попытка, говорят, не пытка.       Эмили постучала и вошла в комнату, не дожидаясь ответа. Кэррин стояла на коленях и удивленно подняла голову, прервав молитву. Ее глаза недоуменно распахнулись, когда она увидела перед собой сестру. — Скарлетт? Ты что-то хотела? — спросила она тихим, дрожащим голосом. Кэррин была совсем как маленькая мышка, тихая и едва заметная. Эмили опустилась на пол рядом с ней, не боясь помять платье. — Хотела попросить о помощи. — Меня?! — Да. Мелани беременна, — от этих слов Кэррин залилась краской, но Эмили не обратила на это внимания. — Мы с мамой уедем в Атланту на несколько месяцев. На три примерно, может на четыре. Ты должна хорошенечко присмотреть за Тарой, чтобы с ней ничего не случилось. Сьюлин я это доверить не могу. Она слишком глупая. — Но Скарлетт, я не думаю, что смогу, — она отвела взгляд и погрустнела. — Кстати об этом. Перестань страдать и добавлять проблем себе и остальным. Глаза Кэррин обиженно расширились и заблестели от подступающих слез. «Черт, Эмили! Что ты несешь?» — раздался недовольный внутренний голос. — Прости, забудь. В этой ситуации я не мастер слов, — Эмили пододвинулась ближе и взяла сестру за руку. — Мне жаль Брента. Жаль всех погибших на войне. Я никогда не испытывала к нему тех чувств, что испытываешь ты, но послушай. Нельзя страдать вечно. Нельзя всю жизнь убиваться по нему. Как думаешь, он любил тебя? Кэррин закивала головой: — Да, так же, как и я любила его. — Тогда возьми себя в руки. Думаешь, ему приятно было бы узнать, как ты страдаешь? Когда мы любим кого-то по-настоящему, то желаем, чтобы этот человек был счастлив. Так вот он бы хотел, чтобы ты продолжала жить, радоваться, светить, как звезда на ночном небе. Ты должна двигаться дальше. Прошло много времени, отпусти его. Не думай о том, что он мертв, вспоминай то, что хорошего он принес в твою жизнь. И помни, что ты молода и появится другой, кто так же, как и Брент, захватит твое сердце, — вдохновляюще закончила Эмили, переведя дух и видя слабую искорку, вспыхнувшую в глазах сестры. — Я никогда никого не полюблю так же, как Брента, — возразила Кэррин. — Не возводи это в свое жизненное кредо, ладно? Если кто-то появится, дай ему шанс. Брент умер, но ты продолжаешь жить, не забывай. Кэррин кивнула, и Эмили обняла ее. Она сделала все, что могла, а дальше все зависит только от самой Кэррин.       Атланта снова всколыхнулась и выплеснулась на улицы, чтобы получить списки. Жесточайшие бои при Геттисберге и Виксбурге унесли множество жизней. Южане потерпели поражение, и положению Юга стало критическим. Тетя Питти уехала из города, и на ее месте теперь сидела Эллин. Мелани было все равно, кто посмотрит на ее живот, она места себе не находила, сидя в коляске. Поразмыслив немного, Эмили спрыгнула на землю, оказавшись в гуще человеческой массы, по другому и не скажешь. Ретта сейчас не было, и действовать нужно было самой. Нагло расталкивая всех локтями, она добралась до окошка типографии и первой схватила гранки с еле высохшей краской. Она оставила себе одну, остальные быстро сунула в протянутые руки. Снова опустившись на сидение, она пробежала глазами по списку. Знакомые фамилии вихрем, жутким калейдоскопом замелькали перед глазами. — Он пропал без вести, — озвучила она. Мелани раскрыла рот, как рыба, выброшенная на сушу. Она прижала ладони к лицу, и из горла ее вырвался горестный всхлип. — О мой Эшли, — прохрипела она, балансируя на грани истерики. — Без вести — не значит погиб, — отрезала Эмили. — Не нервничай, подумай о ребенке. Эллин посмотрела на нее с некоторым осуждением и принялась гладить Мелли по спине. Коляска тронулась с места.