Наступая на ошибки прошлого

      Пришлось приложить немало усилий, чтобы выяснить, где Эшли. Эмили потребовалось для этого два месяца, и Мелани, живот которой за это время стал совсем огромным, пока не узнала, что муж всего лишь в плену, ходила бледная и отстраненная. Эмили снова поразилась ее безграничной любви к Уилксу. Увы, без Ретта добывать информацию было сложно. У нее не было в этом мире таких связей, чтобы быстро получить желаемое. До нее доходили слухи, что Батлер пару раз возвращался в город, но прибегать к его помощи просто так ей не позволяла гордость. Нет, она воспользуется его протянутой рукой только тогда, когда ситуация станет безвыходной. И сделает это так, чтобы казалось, будто она делает ему великое одолжение.       Эмили открыла глаза и посмотрела в потолок. Она плохо спала всю ночь. Ее будили далекие взрывы, скрежет и неясная тревога, пожирающая душу изнутри. Она встала и подошла к окну. Утро было туманным, пахло чем-то паленым. В воздухе была разлита угроза. — Скарлетт! — послышался слабый, хриплый голос Мелани. «Твою мать, за что? Почему сейчас?» — спросила Эмили непонятно кого. — Скарлетт… Она вышла из комнаты и заглянула к Мелани. Та лежала на постели, бледная и покрытая испариной. По комнате летали мухи, и Мелани нервно дергала ногой или рукой всякий раз, когда насекомые касались ее маленькими мерзкими лапками. Ее волосы разметались по подушке, а губы потрескались и были приоткрыты. — Пожалуйста, дай мне воды. Прости, что потревожила, — с ее губ сорвался тихий полухрип-полустон. Эмили быстро набрала в стакан воды и поднесла к сухим губам Мелани. Та сделала несколько жадных глотков и откинулась на подушки. — Мне так больно, Скарлетт… — Я знаю, — она погладила ее по голове. — Все будет хорошо. Подожди. — Не уходи. — Я позову маму, не бойся. Эмили выскочила из комнаты и постучалась к Эллин. Миссис О’Хара уже встала и что-то быстро писала на листе бумаги. Она подняла голову и встревоженно посмотрела на дочь. — У Мелани начались роды. Эллин быстро вскочила на ноги и вихрем пронеслась мимо Эмили. Уже через мгновение она сидела у постели Мелани и что-то успокаивающе говорила ей. Эмили отыскала Присси и послала ее наверх, чтобы та бегала с тазами и полотенцами, приносила воду и обмахивала Мелани газетой, отгоняя мух.       Быстро одевшись, Эмили вышла на шумную улицу. Беспокойство электрическим током касалось кожи, заставляя волосы вставать дыбом. Черные тучи затягивали небо, словно спецэффекты в фильмах ужасов. Эмили быстро шла по дороге, лавирую между людьми и колясками. Она грубо послала какую-то расфуфыренную дуру, прицепившуюся к ней с глупыми вопросами. Таких выражений, наверное, не знал даже Джералд. Но Эмили было все равно, она боялась.       Дойдя до бара, она поправила растрепавшиеся от сильного ветра волосы и вошла внутрь. Было светло и немноголюдно. Занят один столик и два стула у барной стойки. Поэтому Эмили без труда отыскала Ретта и направилась к нему. Забравшись на высокий стул, она оперлась локтем о деревянную столешницу. Батлер перевел на нее внимательный взгляд темных глаз. — А вот и Вы, моя дорогая. Давно мы с Вами не встречались. Думал, истинным леди не место в таких местах. — Мы уже выяснили, что я не леди. — В таком случае, чем могу помочь милой даме? Или Вы пришли принять мое предложение. — У Мелани начались роды, — сразу перешла Эмили к делу. Получилось слишком громко. Грузный мужчина, сидевший на соседнем стуле, громко закашлялся, подавившись виски. — Как может леди говорить о таком джентльмену? — возмутился он. Эмили зло сверкнула глазами и резко повернулась к нему. — Возможно я Вас удивлю, но природой так заложено, что после брачной ночи женщина может забеременеть, а позже и родить ребенка. Вот так сюрприз! И если Ваши уши слишком нежные для такого, то Вы всегда можете отсесть подальше, тем более что обращалась я не к Вам! — закончив свою гневную тираду, Эмили вновь перевела взгляд на рассмеявшегося Ретта. Грузный мужчина допил виски, расплатился и с ворчанием покинул бар. — Вы решили разругаться со всей Атлантой сегодня? — спросил Ретт насмешливо, глядя на нее черными глазами. — Какое мне дело до всей Атланты, если сегодня-завтра меня здесь уже не будет и Вы мне с этим поможете? — усмехнулась Эмили, склонив голову вбок. — Ведь так? — Кому-кому, а Вам я отказать не в силах. Но чего же Вы ждете от меня? В акушерстве я ничего не смыслю, уж извините. — Как и я. Но в Атланте становится опасно. В ближайшие дни, если не часы, сюда ворвутся янки. Я хочу уехать. Для этого мне нужна крытая коляска и крепкая лошадь. Я рассчитываю, что Вы сможете помочь с этим, пока все не перегнали на фронт Конфедератам, — сказала Эмили, поднимаясь. — Хорошо, я помогу Вам, но не просто так. Вы должны будете заплатить. — И какова цена? В деньгах Вы не нуждаетесь, — Эмили прищурила глаза, словно дикая кошка. — Я озвучу цену позже, когда мы покинем Атланту. — Ладно, но тогда кроме коляски привезите мне мужскую одежду.       Вернувшись домой, Эмили столкнулась с Присси, бегущей по лестнице с тазом. — Ах, мисс Скарлетт! Ах, мисс Скарлетт! — запричитала она, желая пожаловаться. Эмили забрала у нее таз. — Бегом иди на рынок. Купи продукты, которые можно будет надолго сохранить. Я про вяленое мясо, соленья и прочее. Разберешься. Не задерживайся. Я надеюсь, что ночью, в худшем случае, к утру мы уедем из Атланты. — Уедем? Но мисс Скарлетт… — запищала она. — В Тару. Иди живее, иначе останешься здесь одна. Как закончишь с продуктами, возвращайся. Мне будет нужна твоя помощь       В комнатке было душно, воздух казался липким и влажным, и Мелани безостановочно стонала, мечась по постели. Эллин прикладывала к ее лбу влажное полотенце, стирая пот и принося некоторое облегчение. Простыни стали серыми и мокрыми, Эмили хотелось сбежать. Куда-нибудь подальше. Боже. Боже. Боже. Она была словно в худшем кошмаре. «Не хочу детей. Никогда и ни за что. К черту», — решила Эмили, когда Мелани не выдержала и закричала. Присси не было вечность. «Тупая девка! Ну что за курица?» — Эмили закипала от ярости. С улицы доносились взрывы, небо затянуло плотным дымом.       Когда Присси наконец вернулась, совсем стемнело. Эмили принялась спешно собирать необходимые вещи: три тонких одеяла, серебро и украшения, охотничий нож, оставшийся от какого-то из Гамильтонов, несколько фляжек с водой и еда. Прошло не меньше двух часов, прежде чем Эллин, уставшая и замученная, спустилась по лестнице на первый этаж и, кивнув дочери, вышла на крыльцо. У Мелани родился сын, как и ожидалось. Оба спали, Эмили выгнала Присси из комнаты и отправила собираться. Много вещей брать было нельзя. Стрелка часов быстро наматывала круги, время близилось к полуночи, когда сквозь приоткрытое окно послышалось лошадиное ржание. Ретт спрыгнул с козел и улыбнулся. Он раздобыл небольшую крытую коляску и крепкого гнедого жеребца с изящными длинными ногами. — Знали бы Вы, чего мне это стоило, — улыбнулся он, протягивая Эмили сверток. Развернув, она увидела одежду. Кивнув, Эмили скрылась в своей комнате на втором этаже. Потребовалось не больше пяти минут, чтобы переодеться. Какое блаженство было снова надеть брюки и рубашку! Она спрятала нож в сапоге и оглядела комнату. Аккуратно сложила эскизы и спрятала под одеждой, оставить их было выше ее сил. Взгляд зацепился за вышитый платок. Нежно проведя пальцами по ткани, Эмили убрала его в карман и, выйдя из комнаты, замерла на верхней ступеньке. Ретт поднял голову и скользнул по ее фигуре обжигающим взглядом. Его губы растянулись в одобрительно-удивленной улыбке, и глаза засверкали, как бриллианты. — Вы должны помочь перенести Мелани в коляску, — махнула Эмили ему рукой.       Глаза Эллин расширились от ужаса, когда она увидела ее прикид, но Эмили быстро вскинула руку в успокаивающем жесте. — Так будет удобнее и безопаснее в пути. Собранные волосы и мужская одежда — в темноте вряд ли кто-то признает в ней беззащитную женщину. Впрочем, беззащитной Эмили уж точно не была.       Ретт вошел в комнату следом и аккуратно поднял Мелани на руки, стараясь не причинять ей боли. Роды были тяжелыми, но, благодаря умениям Эллин, был шанс, что восстановится Мелли быстро. Миссис О’Хара взяла ребенка, и все вместе они вышли на улицу. Мелани уложили на тонкую подстилку и накрыли одеялом. Эллин и Присси тоже залезли в коляску, туда же погрузили собранные вещи. Младенец пока мирно спал, устав после борьбы за возможность увидеть свет. Эмили запрыгнула на козлы рядом с Реттом, и коляска тронулась. Колеса громыхали, заглушая стук копыт. Атланта гремела, затянутая дымом.       Они мчались вперед, пролетая мимо горящих зданий. Небо было черным, воздух пропах гарью и порохом. — Это янки? — спросила Эмили. — Нет, это южане сожгли склады, янки еще не успели пробраться в город. Куда Вы собираетесь? — В Тару. Он резко повернулся к ней. — Нет. Это самоубийство. Там опасно. — Опасно для тех, кто посягнет на мою землю. Они неслись вперед к выходу из затянутого смогом Ада. Туда, где было безопасно. Или хотя бы туда, где была иллюзия желанной безопасности.       Ретт натянул поводья, остановившись на темной поляне, окруженной мрачными уставшими деревьями. Все было прямо как в романе, разве что условия немного лучше. Батлер спрыгнул на землю и стянул Эмили следом. В коляске все спали, но он все равно отвел ее подальше, чтобы спокойно поговорить. — На этом мы с Вами расстанемся, моя дорогая, — сказал Ретт глубоким бархатистым голосом и нежно сжал ее ладони. — Бросаете нас одних? — Эмили грустно усмехнулась. — Я присоединюсь к армии Конфедерации. Теперь уже для Юга все конечно. — Вы все же патриот. — Не стройте иллюзий на мой счет, моя дорогая, — он склонился к ней ближе, опаляя горячим дыханием кожу. — Я хочу поцелуй в качестве платы. Вот почему он озвучил цену только после того, как они покинули Атланту. Чтобы оставить их в безопасности, даже если сейчас она откажет и нарушит обещание. — Что ж, я всегда держу данное слово, — сказала Эмили, мягко кладя руки ему на плечи. Несколько мгновений он неотрывно смотрел ей в глаза, а потом быстро приблизился, прижимая ее к себе и накрывая губы поцелуем. Его руки коснулись ее волос, скользнули по спине мягко и нежно. Прохладный ветер контрастировал с жаром прикосновений. Дышать становилось все труднее, сердце билось о ребра, как бешеная птица. Ретт скользнул губами по линии ее челюсти, оставил горячие поцелуи на тонкой длинной шее, прижимая Эмили к себе так сильно, как мог. Их губы снова соприкоснулись. Почти болезненно. Горькая страсть, как старое вино из дубовой бочки. Это было признание. Прощание. Прощение. Ретт отстранился и на секунду отвернулся, скрывая неожиданные для него самого эмоции за веселыми искорками в черных глазах. — Ретт, — позвала Эмили. Она взяла его за руку и вложила в нее платок. — Не верю в талисманы и приметы, но может он принесет Вам удачу. Лев — символ мужества и стойкости, жар-птица — символ везения и успеха, — сказала она, сжимая его пальцы в кулак. — Вы моя жар-птица, — ответил Ретт задумчиво и так тихо, что его слова смешались с ветром и Эмили не смогла их разобрать. Она порывисто и коротко обняла его и ловко стащила один из его револьверов. — Не оставите же Вы даму без оружие? — хмыкнула она. — Постарайтесь выжить, Ретт Батлер. Эмили легко запрыгнула на козлы и взяла поводья, благодаря деда за его любовь к лошадям и конюшням. Уж с коляской-то она справится. — Счастливой дороги, Скарлетт О’Хара, — так же весело отозвался он и пошел прочь.       Эмили гнала всю ночь без передышки. Темные пейзажи мелькали перед глазами, сливаясь в неясное пятно. Вперед. Вперед. Вперед. Лошадь устала, но Эмили не позволяла ей отдохнуть, ведь осталось совсем чуть-чуть. Наконец впереди показался до боли знакомый дом. Целый, среди пепелища. Больше не было Двенадцати Дубов, да и других поместий тоже. Но Тара была цела. На крыльце сидел Джералд. Он вскочил на ноги, заметив гремящую коляску. Не нужно было видеть его лица, чтобы знать, что он рад. Сердце радостно стучало в груди. Тара. Тара. Тара!