Наступая на ошибки прошлого

      Работы было много. Во-первых, янки сожгли весь оставшийся хлопок. Во-вторых, всю скотину угнали, а та, что осталась, была на вольных хлебах на болотах. В-третьих, негров почти не осталось и трудиться в поте лица никто не хотел. Впрочем, Эмили никого не спрашивала. Дела она решала так же, как Дома, когда ленивые швеи и бездарные дизайнеры были в шаге от того, чтобы запороть коллекцию. Поэтому она быстро прошлась по дому, собрав наиболее ценные драгоценности. Крупные побрякушки она разделила на две части: одну спрятала, чтобы пришлось поискать, другую — оставила на видном месте. Мужчины, по ее мнению, были в большинстве своем идиотами. Трюк с дешевыми блестяшками должен был сработать на ура. Следующим шагом была скотина. Эмили помнила главную ошибку Скарлетт, поэтому Порк построил небольшой загон, куда согнали свиней и лошадь. На краю поля рос хлопок, оставалось только собрать его. Специально для урожая вырыли глубокую яму, которую выложили досками. Туда следовало поместить большую часть тюков с хлопком, чтобы янки, которые могли вновь наведаться в несчастную Тару, не нашли их. Остальное предполагалось убрать в сарай. Вот только сначала хлопок нужно было собрать, но рабов, работавших в поле не осталось. Ситуация повторялась, но Эмили определенно точно не собиралась горбатиться в одиночестве. Никто из сестер не перенес тиф, а значит сил у них было достаточно. Джералд тоже был в здравом уме. Поэтому Эмили встала однажды за завтраком и поставила их перед фактом: — Присси, Сьюлин, Кэррин, я, Порк и Вы, папа, идем сегодня собирать хлопок. Остальные занимаются делами Тары. — Чего это ты раскомандовалась? — возмутилась Сьюлин. — Не собираюсь я, как негритянка, ползать по земле и собирать хлопок. Я все буду в веснушках! И что подумают наши соседи, если увидят, как я… — Хуже, чем ты есть, уже не станешь, — едко перебила ее Эмили. — И мнение соседей должно быть сейчас для тебя на последнем месте. Хочешь красиво одеваться и вкусно есть — работай. Что-то не устраивает — двери Тары без проблем открываются в сторону выхода. — Ты не можешь выставить меня из дома. Это и… — Могу. Лишний рот, который ни черта полезного не делает, нам не нужен. У нас есть запасы еды. Увы, они не бесконечны. — Скарлетт… — укоризненно покачала головой Эллин. — Где это видано, чтобы я собирал хлопок. Джентльменам таким заниматься не пристало! — возмутился Джералд. — А я не полевой раб! — добавил Порк. Эмили резко и сильно ударила по столу, заставляя всех умолкнуть. Быстро встала на ноги, и стул, жалобно скрипнув ножками по полу, отъехал назад. Несколько пар глаз уставились на нее, не мигая. — Кажется, вы все не совсем понимаете. Юг проиграл. Сегодня-завтра мы получим известие о победе северян. Тогда янки будут ходить по нашим домам и забирать все до последней крошки. Мы останемся голодными, холодными и нищими. Чтобы этого не допустить, нам нужно подготовиться. Поэтому сейчас мы пойдем собирать хлопок. И будем делать это каждый день, пока не соберем весь. И мне плевать, джентльмены вы или леди, где вы работали до этого и что станет с вашей кожей. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы обеспечить нормальное будущее, и вы будете делать то же самое, нравится вам это или нет. У вас есть час, чтобы собраться. Она вышла из столовой, оставляя за собой гробовую тишину.       Собирать хлопок было трудно. Палящие лучи нещадно жгли кожу, которая краснела, а позже облазила. Было невозможно даже лечь на спину — настолько все горело. И не было кремов или бальзамов, способных облегчить страдания. Носить же закрытые платья было слишком жарко. Пот струился по телу, пропитывая ткань. Поэтому Эмили прибегла к старому способу — влезла в мужскую одежду. Сестры от ее предложения переодеться отказались. Поясница ужасно болела — собирать хлопок нужно было в полусогнутом положении. Нежная кожа рук быстро загрубела и покраснела. От твердых коробочек хлопка на пальцах и ладонях появлялись порезы, мозоли и царапины. Мешки наполнялись медленно. Но верно.       От Присси толку было мало. Она больше вертелась и ныла. Как и Сьюлин. Безмозглая девица ходила с кислым лицом и большую часть времени стояла, распрямившись. Джералд и Порк старались, пусть и работали неохотно. Прошло две недели, прежде чем они закончили со сбором хлопка. Тогда же и пришло печальное известие. Война была окончена. Конфедерации пришел конец. В доме была напряженная, гнетущая атмосфера. Все ожидали такой исход войны, но все же он стал шоком. Ударом. Джералд безмерно пил и ругал янки, но слова и брань не могли ничего изменить. Эмили больше переживала из-за того, что продукты заканчивались, а северяне, по слухам, совсем обнаглели и обчищали дома еще более рьяно, чем до этого.       Однажды, когда все легли вздремнуть после обеда, из открытого настежь окна донесся стук копыт и громкое лошадиное пофыркивание. Эмили выглянула в окно. Всадник был один. Цвет его военной формы выдал в нем янки. Эмили вздохнула: в глубине души она надеялась, что все эти эпизоды с северянами никак ее не коснутся, но разве судьба сделала бы ей такой подарок? Она порылась в ящике и вытащила револьвер, взятый у Ретта, и задумалась. Сможет ли она выстрелить в человека? Стреляла Эмили хорошо. Дед часто брал ее на охоту, и первого оленя она подстрелила в двенадцать лет. Но человек… — Лошадь нам лишней не будет, — ободряюще сказала она самой себе и вышла из комнаты. Эмили замерла на верхних ступеньках, глядя, как рослый облезлый мужчина рыскает по первому этажу. Он поднял голову, и его тонкие губы растянулись в мерзкой улыбочке. — Надо же, какая симпатичная леди? Это подарок Божий? Вы здесь совсем одна? — прогнусавил он. — Теперь уже нет, — холодно ответила Эмили. Взгляд янки стал липким, масляным. Премерзкий мужчина. Он двинулся к лестнице, ухмыляясь. — В таком случае, почему бы Вам не скрасить мое одиночество и не согреть мою душу, уставшую от войны? — С радостью. Уверена, в Аду достаточно людно и тепло, — Эмили вскинула руку с револьвером и выстрелила. Мужчина вряд ли успел осознать, что произошло. Грохот выстрела стал последним звуком, коснувшимся его сознания. Тело упало на пол, и темная лужа крови стала быстро растекаться по полу. — И как я должна буду все это оттирать? Сейчас еще и в дерево впитается, и все, можно будет полы менять, — проворчала Эмили, спускаясь. — Наверное, Бог, если он есть, накажет меня за такие слова и мысли. Но об этом я подумаю завтра. Или послезавтра. Она спустилась к телу и посмотрела в застывшее лицо, прикидывая, насколько трудно будет утащить и закопать труп. Мужчина был крупным. Опыта в прятании тел у нее не было. Она пошарилась в его карманах и не нашла ничего ценного. Разве что карманные часы… — Скарлетт… Эмили подняла голову, встретившись взглядом с Мелани, стоящей на лестнице. Восстанавливалась она быстро благодаря усилиям Эллин. — Я бы сделала так же. — Ладно. Эм… Мелани, думаю, мне нужна будет помощь. Нужно смыть кровь, пока она не впиталась в доски. Мелли кивнула и кинулась за тряпками. Эмили же взяла янки за ноги и потащила к выходу, размазывая кровь по полу. Нет, так кровь будет и на крыльце, и на земле. И вообще везде. Подумав немного, Эмили сдернула штору. Вместе с Мелани они завернули тело в ткань, и Эмили продолжила свой путь. Стаскивать его по ступеням и тащить по дороге было сложно. Пришлось остановиться раз пять, чтобы перевести дух. Наконец, она дошла до беседки и отбросила ноги мертвого янки. Полдела сделано. Эмили быстро сходила за лопатой и принялась рыть могилу. Это оказалось труднее, чем она думала. Она помнила, как быстро выкопали могилу, куда на белых плотных веревках опустили пустые гробы, где должны были лежать ее родители, тела которых так и не достали со дна океана. Эмили была совсем маленькой, но эта картина прочно врезалась ей в память. Рыть пришлось долго, чтобы могила была достаточно глубокой. Иначе несколько дождей сделают весь труд напрасным. Она столкнула тело вниз и принялась быстро засыпать его землей. Закончив, она потопталась на земле, чтобы скрыть следы недавнего вскапывания. Теперь она могла официально назвать себя преступницей.       Больше месяца от Эшли не было вестей. О’Хара встретились с вернувшимися или оставшимися соседями, навестили Тарлтонов и посмотрели на надгробия их сыновей. В их доме не осталось не только молодых мужчин, но и чудных лошадей. Убитый янки же прискакал на молодой кобыле, и Эмили надеялась, что в будущем она понесет жеребят. Как она и предполагала, Тару вновь посетили янки. Они забрали «заботливо» оставленные украшения и поросенка, специально запрятанного в подполе, и сожгли одну пятую урожая хлопка. Не такая уж высокая цена. А потом пришло известие, что Эшли жив и идет домой. Медленно, но верно. В каждом всаднике и в каждом солдате Мелани стремилась увидеть драгоценного Уилкса. Вместе с Бо она часами напролет сидела на крыльце, выжидая. Но его все не было. По ночам во двор часто заползали истощенные солдаты, которым давали попить воды и отдохнуть. Они ночевали в Таре, рассказывая самые разные истории и о войне, и о себе, а потом уходили, чтобы продолжить долгий путь к семье. Мелани каждый раз улыбалась, зная, что ее Эшли так же предоставляют ночлег и еду. В одну из жарких ночей мимо Тары пронеслись всадники на громко ржущих лошадях. Выбежав на крыльцо, Сьюлин, Кэррин, Эмили и Мелани обнаружили лежащего на ступенях человека. Снова не Эшли. Бледный, обросший мужчина с грубыми чертами лица. — Я попал в Рай? — хрипло прошелестел он, увидев Кэррин, и отключился. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться — это был Уилл Бентин.