Не брошу

Стид привык решать проблемы внутри команды. Они делились друг с другом переживаниями, волнениями и всем прочим. Но почему-то делиться своими мыслями и тревогами с Черной Бородой было... Непривычно. И странно.

***

Когда Стид просыпается, то чувствует вкусный смолистый запах ели и горячего чая. Он открывает глаза и видит перед собой Эдварда, который лениво пил чай из фарфоровой чашки и в его крепких татуированных руках она казалась совсем крошечной. Заметив, что тот проснулся, Эд осторожно убирает свою чашку на серебряный поднос с такой же чашечкой и тарелкой. Кажется, тарелка была с кашей. — Доброе утро. — Доброе... — Стид чувствует, как собственный голос слушается плохо из-за пролитых слез, — Эм... Сколько времени? — Почти полдень. Ты голоден? — Да, было бы неплохо перекусить... Боннет немного неловко устраивается на кровати полусидя и Эдвард ставит на его ноги поднос. Да, это правда овсянка с кусочками сушеных фруктов и простой чай. — Спасибо, — благодарит Стид и начинает есть, но почему-то странное чувство пустоты, смущения и... ещё чего-то никак не отпускала, — А... Так куда мы дальше? Эдвард задумчиво чешет голый подбородок, на котором только-только стала появляться щетина. Это выглядит довольно непривычно. — Не знаю. Куда хочешь? — просто отвечает он. И Стид хочет сразу же ответить, куда он хочет, даже открывает рот, но... Потом замолкает, опуская взгляд на поднос. Мужчина начинает есть, чтобы отвлечься от разговора и собственных мыслей, который начали лезть в голову с новой силой. Главное вновь не заплакать... — Не знаю... — Мне кажется, ты недоговариваешь... Голос Эдварда тихий и спокойный, но такой пронзающий, что Стид тушуется ещё больше, выпуская из рук ложку. Эд продолжает, но уже мягче. Он осторожно касается чужой руки, проводит мозолистыми пальцами по нежной коже. — Команда должна делиться друг с другом своими мыслями и переживаниями... Верно? Медленно, Стид поднимает голову и видит на лице Эдварда ласковую улыбку или по крайней мере искренную попытку её изобразить. Боннет готов поклясться, что опять может заплакать лишь от этой нежности. — Я... Я долго думал о своей семье... Они же считают меня мёртвым, понимаешь? Я же бросил их, оставил... Мне кажется... Возможно... Следует вернуться?... Слова звучат совсем тихо, словно Стид уже знал, что его предложение отвергнут. Он неловко теребит руками одеяло и поджимает губы, не находя в себе силы смотреть на Эда. Но то, что тот говорит дальше, заставляет удивлённо вскинуть брови. — Ну... Если ты хочешь убедиться, что они в порядке, то почему бы нет? Хотя я уверен, что они в порядке. Не обижайся, но не думаю, что они страдают... — Но... Почему? — Думаю... Вы же женились не по своей воле. И не особо любили друг друга. Обычно после распада такие пары не очень страдают... Боннет задумывается. Они ведь с Мэри и не особо любили друг друга... Наверное... — И всё-таки... Я хотя бы должен убедиться в этом! — уже твёрдо говорит Стид, поднимая взгляд на Эда. Тот в свою очередь вновь улыбается и его глаза почти незаметно блеснули необычным лукавством. — Хорошо. От того, что Эдвард не против, Стид чувствует, как успокаивается. И он сам первый тянется за робким поцелуем, касается своими губами с горячими губами Эда. Как в тот раз, на том проклятом причале, лишь с той разницей, что первым шаг сделал Стид. И Тич легко подхватывает инициативу, отвечая и улыбаясь в поцелуй. Вот так просто. Они всё решили, просто поговорив. И конечно, в голове ещё были тревожные мысли и несколько "а что если...", но они казались уже гораздо менее важными, особенно, когда тебя целует такой невероятный мужчина.

***

Сад, как и во время его отплытия, был аккуратным и ухоженным. Наверное, старый садовник продолжает исправно следить за низкими кустами колючих роз и раскидистыми великанами-лилиями. Всё цвело в полную силу, разнося по саду такой приятный сладковатый аромат. Совсем слегка забытый, но всё ещё родной. Стид был одет в свой лучший костюм белых и голубых цветов, похожий на само явление чистоты и чего-то прекрасного. Волосы аккуратно убраны назад, воротник выкрахмален, а на щеках ни намека на щетину. Идеально. «Как и всегда» — невольно отмечает Эдвард, осторожно поправляя воротник собственной рубашки. В отличии от Боннета он оделся гораздо проще - белая рубашка, лёгкий камзол и аккуратные брюки, которые ему также любезно предоставили. Наполовину седые волосы были аккуратно убраны в причёску, похожу не то на пучек, не то на хвостик. И да, обо всем этом позаботился Стид. Почему-то ему было крайне важно, чтобы Эдвард выглядел «аккуратно, но не броско и вообще хорошо!». Впрочем, Эд не против. Да и как он может быть против внимания Стида? Особенно когда тот осторожно расчёсывал его жёсткие от солёной воды волосы. Теперь же они были слегка смазаны ароматным маслом и были на ощупь как шелк. Эдвард определённо был не против. И вот, они на пороге дома. Даже издалека было видно, как трясутся руки у Стида, как он неловко перебирает край ткани и мнется, боясь постучать. Он бросает почти испуганный взгляд в сторону Эда, в котором читалось буквально: «Боже, а если они меня ненавидят? Они меня точно ненавидят!». И по этому Тич лишь вздыхает и наверное 3 раз за этот день спокойно говорит: — Стид, всё будет в порядке. — Но... — Никаких "но". Отступать поздно. И в качестве подтверждения своих слов, Эдвард делает два шага и стучит в деревянную дверь несколько раз. Он готов поклясться, что при каждом стуке Боннет едва заметно вздрагивал. Идёт несколько секунд мучительной тишины, прежде чем раздаются быстрые шажки. Щелкает замок, тихо звякает цепочка и дверь резко открывает слегка недовольная Мэри. — Я надеюсь, у вас достаточно веская причина, чтобы прерывать меня в мой выходной!... — грозно начинает она, но потом вдруг замолкает, смотря на двух мужчин на её пороге. Её рот слегка приоткрывается от шока. — Мэри! Я жив! — улыбается Стид, стараясь сделать так, чтобы слова не звучали уж больно нервно. Но Мэри не спешит радоваться, делает небольшой шаг назад и падает в обморок. Боннет только испуганно вскрикивает, а Эдвард сразу же затаскивает его в дом и закрывает дверь. Бедная женщина приходит в себя не сразу. Она открывает слегка помутневшие от обморока глаза и смотрит на них обоих с испугом. Стид сразу же старается привлечь к себе внимание. — Мэри, ради всего святого, ты так нас напугала! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Мэри моргает пару раз, словно стараясь прогнать наваждение. — Стид?... — Да, это я! Боже, Мэри, прости меня, я такой идиот! Ты думала, что я умер, но я жив и мне столько нужно тебе рассказать... И Боннет начинает с самого начала. Как тосковал по морю, как грезил о мечтах и в тайне от неё строил корабль. Как сбежал в судную ночь, нашёл команду, стал "пиратствовать", хотя на этом слове Эдвард тихо усмехнулся. Он рассказал ей всё, как есть, извинившись при этом наверное не меньше сотни раз. И потом, под конец своего рассказа, уже просто стыдливо опустил глаза. — Когда... Когда я узнал, что вы считаете меня мёртвым, я сразу же захотел приплыть к вам... Но... Я навряд ли смогу вернуться к вам... Мне так жаль! Прости! — уже почти рыдая говорит Стид. Мэри, всё это время внимательно слушая каждое слово, наконец-то заговорила. — Стид, послушай. С тех пор как ты ушёл... Прошло немало времени. Я научилась жить без тебя, стала заниматься тем, чем мне нравится и тоже живу так, как мечтала. Сама. С картинами и детьми. И я не хочу рушить всё это, так что можешь не убиваться. Не весь мир крутится вокруг тебя, милый. Боннет сначала хмурится, а потом удивлённо вскидывает голову. — Правда? Э, то есть, вы в порядке? Ты не живёшь, как те мрачные вдовы? Всё... Точно хорошо? — Да. — Тогда, эм... Я могу уйти опять в море? И мы оставим всё, как есть? Мэри пожимает плечами, но потом кивает. — Меня всё устраивает. И потом... Стид наконец-то понимает, что всё правда в порядке. Что его дети и жена живы, целы и чувствуют себя тоже хорошо. В это мгновение с сердца сваливается не то, что камень, а целый корабль. Боннет просто тихо всхлипывает и в порыве чувствув обнимает Мэри. Та, с мягкой улыбкой, обнимает его в ответ. А потом они пьют вкусный чай с мелиссой и шиповником. Стид знакомит Мэри с Эдвардом, они приятно болтают. Дети периодически проносятся мимо их стола, с интересом заглядываясь на обоих мужчин, но на долго их интереса не хватает и они вновь улетают играть. А потом... Уже вечером, когда они собираются уплывать, Мэри ловит Стида у двери и серьёзным видом говорит не упускать свой шанс. Боннет с секунду думает, о чем она, а потом заливается робким румянцем и что-то неразборчиво фыркает в ответ. Мэри надеется, что это обещание, иначе она сама потащит этих двоих идиотов друг к другу, хотят они того или нет! П.с. - хотят.