На территории сердца

Погода на выходных, как и было обещано, выдалась замечательной: яркое солнце, на небе ни облачка, свежий ветер, лениво колыхавший листву… Вдали от города, где разъедали легкие бензиновые пары и придорожная пыль, где плавился асфальт и от выхлопных газов першило в горле, дышалось совсем по-другому. И перспектива провести время на свежем воздухе — спокойно и мирно, как нормальные люди, а не потому что того требовало очередное задание, весьма вдохновляла. Правда, далеко не всех — полным составом собраться не удалось: Батю в какую-то срочную командировку отправил Пригов, у остальных ребят тоже нашлись какие-то более интересные дела. Так что собрались весьма скромной компанией: сам Бизон, Уманова и Кот с Багирой.       — Ну и хорошо, нам же шашлыка больше достанется, — ничуть не расстроился Тарасов, узнав, что больше никто не приедет. И поспешно принялся разжигать угли — явившись на дачу раньше всех, он уже успел и замариновать мясо, и несколько раз смотаться в ближайшее сельпо, закупившись всем необходимым. И теперь, когда просторный солнечный двор, слегка затененный березами, наполнился движением, голосами и суетой, показалось, что опустевшая за долгое время дача заново ожила. Все-таки нечасто с их службой выпадала возможность вот так собраться вдали от шума, наслаждаясь природой, дружеским общением, тишиной… Пока Багира бегала туда-сюда — носила посуду, столовые приборы, расставляла все это на столе под старой разросшейся яблоней, а Уманова под чутким руководством командира возилась с приготовлением закусок, Кот вызвался выправить покосившийся участок забора, починить который у самого Бизона никак не доходили руки.       — Надо же, Котяра-то, у нас, оказывается, еще и рукастый, — усмехнулся Тарасов, глядя, как товарищ, по пояс голый — все-таки стояла ужасная жара — ловко работал молотком, прибивая свежие доски. — Повезло его подружке.       — Ой, и не говори, Бизончик, — мечтательно протянула Рита с какой-то загадочно-хитрой улыбкой. Тарасов, повернувшись к ней, подозрительно уставился на боевую подругу, практически уверенный, что она что-то знает. Багира, поймав его взгляд, сделала невинные глаза и тут же заторопилась в дом:       — Лимонад же забыла…       — Ишь ты, тайны мадридского двора, — неодобрительно проворчал Бизон ей вслед. И тут же переключился на новую жертву: — Уманова, ну зачем ты издеваешься над несчастными помидорами! Олеся недоуменно вытаращилась на него, замерев с ножом наизготовку.       — А что не так?       — Я же сказал: помидоры нужно порезать кубиками!       — Борь, ну какая разница, кубиками, ломтиками…       — Есть разница! — сурово отрезал Тарасов, с болью в сердце разглядывая руины несчастного томата, оставшиеся на разделочной доске. Может, Уманова и умела быстро бегать и метко стрелять, но вот кулинарные способности у нее явно ушли далеко в минус. Максимум, которого удалось добиться от нее Бизону благодаря регулярным «ссылкам» на камбуз — научить аккуратно чистить картошку, не оставляя огромных кусков, которых хватило бы на кастрюлю пюре для целой роты солдат.       — Да как его кубиками-то нарезать? — возмутилась Олеся и сунула нож Бизону. — Он же разваливается! Сам бы попробовал для начала…       — Просто у кого-то руки растут не откуда надо, — припечатал главный шеф-повар «Смерча». — Смотри и учись! И, схватив самый крупный помидор, быстро разделил его на две части, а затем — Ума даже глазом моргнуть не успела — превратил обе половинки в гору идеально ровных квадратиков.       — Круто! — восхищенно констатировала Олеся, безоговорочно признавая свое поражение на кулинарном поприще. — У меня так никогда не получится.       — В этом деле главное практика, — назидательно заявил Тарасов и ухватил с блюда еще один помидор. — На, попробуй. Ума, нетерпеливо сдув волосы со лба, забрала у командира нож и, разрезав томат на половинки, в нерешительности замерла. Облажаться на глазах у Бизона в таком, казалось бы, примитивном деле почему-то показалось ужасно стыдно…       — Смотри, — Бизон тем временем встал у нее за спиной практически вплотную, накрыл своей рукой руку Умановой, продолжая говорить — и от его горячего дыхания, от его голоса совсем рядом вдруг бросило в легкую дрожь, — сначала вот так, а потом… Олеся, практически не вникая, послушно повторяла движения сильной мужской руки, не понимая, почему ее кидает то в жар, то в холод. Пальцы, как назло, стали будто деревянными и плохо повиновались, пару раз Ума лишь чудом не попала по руке острием — у Бизона, как у любого уважающего себя повара, все ножи были заточены идеально.       — Уманова, да не размахивай ты так ножом, это тебе не террорист, — поучал Тарасов, аккуратно направляя ее движения. — Ну вот, всего и делов-то… И только когда командир, посчитав этот импровизированный урок законченным, наконец отодвинулся, Ума смогла нормально выдохнуть, почему-то чувствуя себя до ужаса скованной, когда он стоял так близко. А Бизон уже нашел себе новый объект для демонстрации командирских замашек: Ионов, закончив с забором, взялся присматривать за шашлыком, но не слишком усердно — от мяса уже шел характерный дымок.       — Котяра, все сгорит же сейчас! — подергав носом, возмутился Тарасов и бросился к мангалу. — Ну ничего никому поручить нельзя… Эх, молодежь…       — Довела командира? — хмыкнул Кот, подходя к столу, и утащил с блюда хрустящий огурчик.       — Да чего опять я-то? — слегка обиделась Ума и погрозила Коту ножом: — Вася, хватит жрать, на ужин ничего не останется.       — Ну есть очень хочется, — возмутился Кот, ухватив кусочек хлеба. — Я с утра, между прочим, не завтракал.       — А что же тебя твоя заботливая не покормила? — с усмешкой осведомился Бизон, снова материализуясь у стола.       — А у нас и поинтереснее дела нашлись, — довольно улыбаясь, заявил Кот и тут же бросился к Рите, которая осторожно лавировала по извилистой дорожке, пытаясь удержать в одной руке заставленный посудой поднос, а в другой — графин с лимонадом. — Багир, давай помогу…

***

Разошлись уже в поздних сумерках — сытые, довольные, надышавшись свежим воздухом до головокружения и перепев все известные песни до хрипоты. Бизон утащил гитару, Багира с Умой убрали со стола, Кот унес в дом позаимствованные на кухне стулья — и шумный участок вновь приобрел спокойный, почти необитаемый вид. Однако спать не хотелось. После легкой ночной прохлады в доме показалось довольно душно, да и одному в весьма просторной гостевой было как-то… странно. Все-таки за время их отношений Кот привык, что в редкие тихие вечера Рита почти всегда рядом. Когда-то он приезжал к ней, когда-то она оставалась у него — но чаще всего, несмотря на свою сумасшедшую службу, они ухитрялись найти время друг для друга и предпочитали вместе просыпаться и засыпать. Это тоже было очень важной и безумной приятной частью отношений: общая постель, торопливые утренние сборы, совместный завтрак… Такие, казалось бы, мелочи быта — но вся эта обыденная суета, когда она поспешно красилась в прихожей, а он убирал со стола, когда она заваривала вечером чай, а он рассказывал про очередную командировку… Все это было очень простым — и в то же время невероятно важным. Ему было важно знать, что она рядом, важно иметь возможность что-то с ней обсудить, как-то проявить заботу и чем-то порадовать, будь то вкусный ужин или маленький букет цветов без всякого повода. И только сейчас, когда позади осталось несколько неудачных отношений, какие-то ни к чему не обязывающие романчики и разовые интрижки (ну а у кого их не было?), он узнал, что отношения могут быть большим трудом и одновременно огромной радостью…       — Замерзла? Кот присел рядом на широкие деревянные ступеньки крыльца; накинул на плечи Рите мягкий клетчатый плед — и придвинулся ближе, слегка приобняв за плечи. Ночь была просто чудесная — где-то в малиновых зарослях звонко чирикала бессонная птичка; округа, озаренная мягким светом луны, казалась засыпанной серебристой пылью; в воздухе разливалась прохладная свежесть, тонкий и острый запах мяты и каких-то пряных ночных цветов. Именно в такие светлые летние ночи как-то по-особенному сладко и трепетно становится на сердце — и хочется, чтобы эти волнующие мгновения никогда не кончались…       — До утра бы вот так с тобой здесь сидел, — шепнул Кот, с усилием оторвавшись от ее губ. Медленно провел кончиками пальцев по лицу, чувствуя, как в ответ на ее тихий, чуть хрипловатый смех легкой дрожью заходится сердце. А ведь они с Ритой знакомы не первый день, даже не первый год — но у него, как в первый раз, все замирает внутри от такой совершенно невинной близости к ней… Увлеченные, они не услышали тихого скрипа двери, не уловили профессионально-бесшумных шагов. И отпрянули друг от друга слишком поздно — когда совсем рядом раздался обескураженный голос Бизона:       — Ну ничего себе поворот!..