На территории сердца

      — Ну все, малышка, с тебя желание. Мура с победным видом откинулась на спинку дивана. Судя по хитрым огонькам в глазах, Женька придумала что-то весьма интересное — на ее взгляд, конечно.       — Что? — со вздохом осведомилась Ума, поспешно пряча карты. — Подежурить за тебя в выходной?       — Не-а, — помотала головой Женя, буквально излучая загадочность.       — А что тогда? Подрисовать усы к незаконченному портрету в кабинете Пригова? Налить Бате в чашку зеленый чай вместо кофе? Разобрать клавиатуру Дакара и поменять все кнопки местами?       — Олесь, ну это несерьезно, — Мура, кажется, даже обиделась, что подруга считает ее фантазию такой скудной.       — Жень, ну говори уже, — Ума смирилась с неизбежным и приготовилась выслушивать замечательную идею победительницы карточного турнира.       — Мы же сегодня в кафе отмечаем успех вчерашнего задания, — с хитрой улыбкой напомнила Мурашова, как будто уже заранее предвкушала последствия своего желания. Или, если точнее — реакцию окружающих, а в первую очередь Умы.       — Ну? — нахмурилась Уманова, не понимая, к чему клонит Женька. Та выдержала эффектную паузу и объявила:       — Я хочу, чтобы сегодня ты пришла в кафе в мини-юбке. Ну или платье, как тебе больше нравится.       — Зачем? — от неожиданности выпалила Ума, озадаченно уставившись на подругу. Та ответила великолепным пожатием плеч.       — Просто так. Ну вот такое у меня желание, — и добавила таким тоном, каким строгие мамы читают нравоучения своим хулиганистым дочерям: — Олесь, ну ты же девочка! А носишь одни джинсы и камуфляж… Давай-ка сегодня всех поразим красотой, — и весело подмигнула, все больше поддаваясь азарту. — Чтобы мужики… ну, помнишь, как у классика: «Падают, падают, падают и сами собой в штабеля укладываются!», — процитировала с выражением и засмеялась, блестя глазами. Цитата Олесе была незнакома, а вот настрой Муры показался каким-то подозрительным.       — Жень, ты какая-то странная, — озвучила свои впечатления Ума, повнимательнее приглядываясь к подруге. — Слушай, ты что, влюбилась, что ли?       — А может, и влюбилась, — хихикнула Мура, раскрасневшись. И тут же посуровела: — Ты мне зубы не заговаривай. Чтобы сегодня же явилась при полном параде. Карточный долг — это святое. Ума снова вздохнула. Всю эту типично девчачью суету она никогда особо не любила, а уж юбки и платья вообще терпеть не могла. Ну вот как, скажите на милость, драться в мини-юбке и на каблуках? То ли дело — брюки…       — Жень, ну может, все-таки придумаешь другое желание? Я и на дежурство согласна… — жалобно сказала Олеся, готовая уже пообещать что угодно.       — Не-а, — задорно махнула косичкой Мура. Похоже, идея крепко запала ей в душу, и теперь шансов отвертеться от исполнения желания у Умановой было ровно ноль целых ноль десятых.       — А я… а у меня даже такой одежды нет, — моментально нашлась Ума, не теряя надежды избежать неизбежного.       — Зато у меня есть, — не растерялась Мурашова. — Так что сегодня вечером жду тебя у себя, подберем что-нибудь. Ничего, малышка, сегодня все мужчины будут наши, — практически пропела, вскакивая с дивана. — Не забудь, — добавила, снова просунувшись из-за двери, и наконец скрылась в коридоре, вся какая-то загадочно-веселая и сияющая. Похоже, и правда влюбилась…

***

      — Багира, а это точно наши девчонки? Булатов, забыв о том, что держит в руках бутылку с вином, которое собирался разливать, уставился на девушек, которые гордо шествовали к нужному столику, о чем-то перешептываясь и не обращая внимания на восхищенные взгляды.       — У меня эстетический шок, — поддержал друга Бизон, когда Мура с Умой очутились у столика и Тарасов смог рассмотреть всю красоту в деталях. На каблуках, при макияже, до невозможности нарядные, в том особом расположении духа, какое бывает после веселых и увлекательных сборов… Ничего удивительного, что практически все посетители мужского пола дружно глазели на них, позабыв обо всем на свете.       — Девчонки, какие же вы красавицы, — тепло заулыбалась Багира, по очереди целуя девушек в щеку. И тут же с наигранно суровым видом обратилась к мужчинам: — Так, мальчики, ну что вы сидите, поухаживайте за дамами! Бизон с Батей, дружно очнувшись, засуетились — отодвигали стулья, разливали вино, подставляли опоздавшим тарелки, предлагали закуски… Бизон, которому выпала удача сидеть рядом с Умановой, почувствовал, что сражен наповал. Мало ей было пляжного дефиле в купальнике, мало ей было зажигать на сцене, вживаясь в роль под прикрытием, так еще и это… Сказать, что ее сегодняшний наряд был смелым — это не сказать ничего. Незамысловатое черное платье, лишенное каких-либо изысков, сидело на ней как влитое, туго обтягивая грудь и открывая обалденные ноги, которые благодаря туфлям на шпильках казались еще более длинными, стройными… восхитительными. А когда, собираясь предложить своей соседке еще вина, Тарасов наклонился к ней поближе, мысли из головы будто ветром унесло — Бизон засмотрелся на строгий вырез платья, уловил аромат каких-то невероятных духов — кажется, прохладное зеленое яблоко и волнительно горчащий ландыш… А от мысли, как эти запахи могли бы звучать на коже — горячей, отчетливей, еще ближе — у него едва не сорвало крышу. И кто только надоумил Уманову вырядиться подобным образом… Женькины штучки, не иначе…       — Борька, хватит трескать, иди лучше Умку танцевать пригласи, — строго заметила Рита, на миг оторвавшись от телефона. Весь вечер она, умудряясь поддерживать компанию и участвовать в разговорах, не отрывалась от мобильного, напоровшись на шутливо-ревнивое Батино: «Багира, да оставь ты телефон! С ухажером переписываешься, что ли?» Бизон шутку не поддержал, прекрасно зная, что это за «ухажер» — видимо, Кот, сосланный в командировку, без Ритки и дня прожить не мог и теперь засыпал ее эсэмэсками. Похоже, и правда у них там все серьезнее некуда…       — Да не хочу я танцевать! — попытался отвертеться от выпавшей чести Бизон, хмуро глядя, как паренек за барной стойкой наглым образом клеит Уманову — не зря же он, не прекращая молоть языком, ловко жонглировал бутылками, на ходу сооружая какие-то коктейли. «Клоун», — поставил диагноз Тарасов, все больше мрачнея. Ему совершенно не нравилось, как Уманова поощряет игру этого шута, мило хихикая, поддерживая беседу и расточая улыбки. Ишь ты, во вкус вошла! Или от Мурашовой заразилась?       — А я говорю — хочешь, — наседала Багира. Кивком указала на весело смеющуюся Олесю. — Или ты хочешь, чтобы нашу Умку какой-то бармен окрутил? Ты смотри, еще немного, и он ее провожать напросится… Аргумент подействовал безотказно. Бизон, конечно, нисколько не сомневался в способностях Умановой, если что, она всегда сможет за себя постоять… Да только вообще не факт, что ей захочется отшивать этого… жонглера, который буквально раздевал ее взглядом. Тьфу ты, пакость! Не без труда Бизон протиснулся к барной стойке. Площадка перед баром оказалась забита почти до отказа — вдоволь насидевшись, посетители были не против размяться и потанцевать, тем более что музыка в заведении тоже была неплохая. В толпе Тарасов наткнулся и на Батю с Мурой — Женька, раскрасневшаяся, со слегка растрепанной прической, в воздушном летящем платье, буквально порхала в руках командира, задорно блестя глазами. Надо же, и эта, судя по всему, в кого-то втюрилась… Прям не отряд спецназа, а ток-шоу «Давай поженимся»! О своем опрометчивом согласии Бизон пожалел почти сразу, едва они с Умановой очутились на танцплощадке. Из-за ужасной толкотни держаться приходилось гораздо ближе, чем дозволяли приличия — и Тарасов весь взопрел, пытаясь отодвинуться на приемлемое расстояние, но то и дело то чуть не наступал Уме на ноги, то, пытаясь провести ее мимо очередной парочки, невольно прижимался слишком тесно, через тонкую ткань рубашки чувствуя, как Уманова прислоняется к нему грудью. Рука, придерживающая Олесю за спину, взмокла и окаменела, а уж в лицо Умановой Бизон вообще боялся взглянуть, следя за движениями ног, чтобы снова не занесло. Разумней всего было бы прекратить эту пытку в самом начале, но не будешь же сбегать с танцпола, когда только заиграли мелодию… Наконец это истязание подошло к концу. На смену неспешной романтичной мелодии пришло что-то заводное и бодрое — и Бизон с радостью вернулся за стол, в прямом смысле вздохнув с облегчением. С ходу плеснул себе ледяного вина до краев — срочно нужно было охладиться, прийти в себя.       — А остальные где? — кое-как отдышавшись, спросил Тарасов, заметив, что компания заметно поредела.       — Батя Муру домой повез, — не отрываясь от телефона, пояснила Рита. И, отправив очередное сообщение, в упор взглянула на друга: — А ты Уму подвезти не хочешь, нет?       — А мне за руль нельзя, — огрызнулся Бизон, залпом осушая очередной бокал. Рита выразительно выгнула бровь. Отмазка была так себе, даже не на троечку — на единичку. Бизон, который мог ради прикрытия пить водку бутылками, не пьянея, — и тут вдруг…       — Рит, да ты не переживай, — Ума, подойдя к столу и услышав обрывок разговора, неловко улыбнулась, не глядя на командира, — я уже такси вызвала… Может, тебя подвезти?       — Да нет, Олесь, — улыбнулась в ответ Багира, поднимаясь, — я лучше прогуляюсь. Весь день в КТЦ просидела, хоть свежим воздухом подышу. Да и вечер вон какой хороший… Переговариваясь, коллеги ушли. Бизон посидел еще немного в одиночестве, с тоской оглядел разгромленный стол, утащил с блюда ломтик шашлыка и, немного помедлив, вернулся к бару.       — Двойной виски, — неприветливо бросил несостоявшемуся ухажеру Умановой. Бармен ловко выставил на стойку стакан с алкоголем, разбавленным колотыми кубиками льда.       — Неприятности? — спросил сочувственно, всем своим видом показывая, что готов выслушать обо всех бедах клиента. За хорошие чаевые, разумеется. Бизон, ничего не ответив, молча ухватил стакан, жадно пригубив ледяную жгучую жидкость. Откровенничать не хотелось. Хотелось застрелиться.