На территории сердца

Рано утром Тарасов проснулся от едкого запаха гари, пробивавшегося из-за двери. Поначалу спросонья решил, что начался пожар — и только очутившись на кухне, понял причину катастрофы. Окна были распахнуты настежь, по всему помещению витали клубы дыма и запах чего-то жженого, а среди всего этого великолепия металась Уманова в одной футболке, разгоняя дым попавшейся под руку газетой.       — Господи, Уманова, ты что, на кухне решила химлабораторию организовать? — между приступами кашля осведомился Бизон, отмахиваясь от облака дыма.       — Борь, я просто блинчики на завтрак хотела пожарить, — виновато ответила Олеся, кивая на покрытую копотью сковородку в раковине. — Отвлеклась всего на минутку, и вот…       — Понятно все с тобой, — махнул рукой Тарасов. — Экспериментаторша… На будущее имей в виду: готовить в нашей семье буду я. Ума растерянно моргнула.       — А ты что, уже меня в ЗАГС тащить собрался?       — А ты против? — вопросом на вопрос ответил Тарасов. Достал из кухонного шкафчика новую сковородку, поставил ее на плиту. Зачерпнул из миски приготовленное тесто, попробовал, одобрительно кивнул: — К рецепту у меня претензий нет. А ты не так уж безнадежна, — и подмигнул, искоса взглянув на Уманову в неуставном виде. Растрепавшиеся в пылу борьбы с дымом волосы; испачканный сажей кончик носа; открывавшая длинные ноги просторная футболка, сползшая на одну сторону и обнажившая гладкое плечо… В таком виде она определенно нравилась ему куда больше, чем в камуфляже. Пока Бизон ловко жарил блинчики, Ума, утомленная кухонной баталией, грызла яблоко, украдкой наблюдая за командиром. Картина оказалась совершенно умильной: мощный мускулистый Тарасов, обвязавшись очаровательным фартуком в цветочек, умело переворачивал выпечку на сковородке, что-то мурлыкая себе под нос. Олеся тихо усмехнулась, подумав, что не против видеть подобную картину каждое утро. С такой стороны вроде бы шутливое предложение Бизона приобретало совершенно другой оттенок… Последней мысли Уманова испугалась. Так далеко в их отношениях она не загадывала, слишком все было еще неясно и хрупко, да и потом, если переходить на другой уровень отношений, о службе в «Смерче» придется забыть…       — Уманова, ты чего нос повесила? — усмехнулся Бизон, «выгрузив» на тарелку последний блинчик. — Не кисни, у нас выходной!       — Не буду, — пообещала Ума, доставая из шкафчика банку черничного варенья, привезенного от Багиры. Ухватила с блюда сложенный трубочкой блинчик, вернулась на место. — А нам от Бати не попадет за то, что мы с Соболевым провернули? — спросила с сомнением. — Он же приказал никуда не лезть, а мы… Тарасов, хмыкнув, протянул руку, стирая с лица Олеси след копоти.       — Салага ты еще, Уманова, — заметил со снисходительной улыбкой. — Начальству совершенно необязательно все на свете знать. Мало ли какой малолетний хакер в компьютер к фээсбэшнику вирус запустил… Не следит товарищ полковник за кибербезопасностью, а мы здесь причем?       — А ты хитрый, — засмеялась Ума, с удовольствием откусывая блинчик. Тарасов довольно усмехнулся и тоже принялся за еду, попутно размышляя над развлекательной программой. Впереди маячил еще целый выходной день — а значит, и возможность побыть вдвоем.

***

В каптерке — излюбленном месте для сбора офицеров после рабочего дня — царило веселье. Майор Юшкевич, вышедший на службу после традиционного недельного запоя, был свеж, бодр и весел, балагурил, травил анекдоты и вообще никак своим видом не выдавал недавнего «недуга» — не знавшие майора люди запросто бы поверили в его сказочку про больничный. Коллеги же прекрасно были осведомлены, что инструктор по стрельбе стабильно каждый месяц в первых числах как по расписанию уходит в запой, но начальство эти выходки терпело — мужик неплохой, кроме пьянства недостатков не имеет, а главное — инструктор от бога, так что на мелкие недостатки можно закрыть глаза. В этот раз майор решил предаться своему пороку совершенно невовремя — на носу был очередной зачет по стрельбе в условиях, приближенных к боевым, да еще и начальство пугало какой-то серьезной проверкой, и Кот, понимая, что за несколько дней в одиночку натаскать ребят при всем желании не сумеет, попросил помощи у Багиры. И вроде бы все прошло хорошо и гладко, курсанты с задачей справились, начальство осталось довольно… Но, несмотря на подчеркнуто нейтральные служебные отношения, где-то он все-таки прокололся — Новицкая узнала лишнее и пошла вразнос. Но каплей даже не догадывался, как далеко может зайти вся эта непростая ситуация, уверенный, что перевод в другую группу решит проблему и девчонка выбросит глупости из головы — и не подозревал, что только усугубил положение…       — … А у меня тоже смешная история была, — подхватил всеобщее веселье другой майор — инструктор по рукопашке. — Мы с ребятами как-то раз… И, не донеся до рта чашку с чаем, обалдело застыл. Остальные, заметив ступор рассказчика, проследили за его взглядом и тоже замерли в замешательстве. В каптерку, пошатываясь, забрела курсантка Новицкая. Выглядела девушка ужасно: зареванная, волосы всклокочены, под глазом наливался огромный синяк, а кое-как застегнутая блузка оказалась разорвана в нескольких местах.       — Господи, Новицкая, что случилось?! — первым отмер майор Юшкевич. Курсантка, покачиваясь, кое-как добрела до середины помещения, не переставая вхлипывать. Те, кто сидел ближе остальных, заметили, что руки у девушки тоже все в синяках. Курсантка рухнула на свободный стул, как будто ноги ее не держали.       — Ионов… каплей, он… он… — практически прошептала, заикаясь и вздрагивая как от озноба. А затем, не договорив, разрыдалась навзрыд, закрыв лицо руками.