На территории сердца

Несмотря на поздний час и суету прошедшего дня, Ионову не спалось. Пока коллеги, мирно коротая время за посиделками, травили всевозможные байки, Кот, желая отвлечься, просматривал результаты тестирований и тренировок, в который раз вычисляя слабые звенья в группе, а также курсантов, которые по морально-волевым качествам для службы в спецназе не подходили. Этим, конечно, более детально будет заниматься психолог, но кое-какую выборку можно сделать уже сейчас. Взять хотя бы курсанта Щербакова, этот, будучи назначен командиром, приказал бросить выбывшего из строя бойца, чтобы продолжать выполнение боевого задания. Дело, конечно, важное, задача поставлена — как говорится, умри, но сделай, но как бойцы, а тем более подчиненные, смогут доверять тому, кто в любой момент отвернется от товарища, попавшего в беду… Или курсант Дымов — отличник физической подготовки, стреляет так, будто с винтовкой в руках родился, и в бою чутье невероятное, с закрытыми глазами противника вырубает сходу… Жаль только, что несдержанный, вспыльчивый и азартен без меры, чуть что, моментально взрывается и в порыве эмоций остановиться вовремя не умеет. Или вот сержант Якушев, тоже вроде толковый парень, голова работает как надо, память как у компьютера, всю информацию налету схватывает, что один раз увидит или услышит — точно запомнит. Такому самое место где-нибудь в аналитическом отделе, а он зачем-то на спецназ нацелился. Физуха у парня хромает на обе ноги, да и глазомер подкачал, уж сколько его по стрельбе натаскивали, все без толку, мажет в «молоко», и все тут. Надо бы посоветовать парню, чтобы не мучился и шел в аналитики, его с такими способностями в любом штабе с руками оторвут… Кот отложил бумаги, потянулся, встал с койки, прошелся по казарме, разминая затекшие мышцы. Что-то совсем засиделся, подумал мимоходом, причем во всех смыслах — всех дел только командовать да поучать, ну и еще наблюдать за стажерами, анализируя их способности и перспективы. И никаких тебе внедрений, заданий, спецопераций… Покосившись на мобильный на тумбочке, Василий все-таки решил, что время для звонка уже позднее, Рита наверняка давно спит. Ну ничего, пусть отдыхает, отпуск для этого и существует, еще неизвестно, когда выдадутся спокойные минуты, едва она вернется в КТЦ… Кот снова уселся за бумаги, но мысли обратно на рабочие вопросы переключаться никак не хотели. Интересно, раскопал ли Батя что-нибудь на полковника? Получится ли прижать Соболева так, чтобы он заткнулся раз и навсегда и оставил свои попытки развалить группу? Такой ведь не уймется, по головам пойдет, чтобы добиться своего, и неизвестно, какую пакость еще сможет придумать… В дверь громко и бесцеремонно постучали — Кот, оторвавшись от документов, недоуменно смотрел, как в казарму вваливаются двое в полицейской форме, какой-то незнакомый мужчина в штатском и один из инструкторов, очевидно, в качестве провожатого.       — Что-то случилось? — настороженно спросил Кот, чувствуя на себе цепкий взгляд неожиданного гостя.       — Капитан-лейтенант Ионов? — ответил тот вопросом на вопрос и помахал перед лицом Кота красными корочками. — Следователь Шестаков. Вы должны проехать с нами. Ионов, нахмурившись, резко выпрямился, непонимающе глядя на следователя.       — А что происходит, вы мне можете объяснить?       — На месте объясним, — равнодушно отозвался следователь, — и во всем разберемся. Пожав плечами, Кот первым направился к двери, не дожидаясь, когда его в буквальном смысле возьмут под конвой. И, проходя мимо застывшего у выхода офицера, с которым еще сегодня утром мирно обсуждал погоду, отпуск и предстоящие учения, услышал в спину яростное шипение:       — Да, Ионов, уж от тебя такого не ожидал…

***

В небольшом поселковом магазинчике было пусто, так что скучающая продавщица, кудрявая массивная блондинка Людочка, вдоволь успела насмотреться на посетительницу, пока Бизон бродил между полками, стеллажами и холодильниками, тщательно выбирая мясо, специи, вино и прочие необходимые для романтического ужина продукты.       — Борька, ты чего это, невесту с собой привез? — наконец бесцеремонно поинтересовалась Людочка, оценивающе оглядывая Уму с ног до головы.       — Точно, невесту, — нисколько не смутился Тарасов и приобнял Олесю за плечи.       — Правильно, дело хорошее, — одобрила Людочка, отсчитывая сдачу. — Давно пора жениться, а то так бобылем всю жизнь и проходишь… На свадьбу-то хоть позовешь?       — А как же! — довольно хохотнул Тарасов и, подхватив тяжеленные пакеты, двинулся к выходу.       — Бизон, это что было? — только на улице отмерла Уманова, непонимающе глядя на командира. Тот ответил великолепным пожатием мощных плеч.       — А что?       — Что «что»?! Когда это ты меня в невесты записать успел? А меня для начала спросить не надо, нет? Может, я не согласна!       — А ты что, не согласна? — ответил Бизон вопросом на вопрос. Причем вид у него при этом был такой, будто Уманова сморозила нечто неимоверно глупое, вроде того, что Земля стоит на трех китах или летом выпадает снег. На это Ума даже не нашлась что ответить — и разговор увял сам собой.

***

Кровать на даче Тарасова имелась всего одна, классическая железная, уже изрядно продавленная и жалобно скрипевшая всеми пружинами. Когда в доме собирались гости, а это с безумным ритмом службы случалось не так уж и часто, разместить прибывших худо-бедно удавалось, в гостевых комнатах все-таки имелись диваны. А вот спальных мест, рассчитанных на двоих, предусмотрено не было — наверное, потому что никогда прежде своих дам сердца Тарасов к себе на дачу не приглашал, как-то не складывалось. Уманова оказалась первой, кого Бизон при выпавшей возможности потащил на выходные развеяться за город — с шашлыками, посиделками на свежем воздухе, прогулками к озеру, купанием, рыбалкой и прочими прелестями дачного отдыха. В конце концов, спокойные дни выпадали не так уж часто, глупо упускать возможность побыть наедине вдали от привычной суеты и сумасшедшего городского темпа… И если дневная программа оказалась не только выполнена, но даже перевыполнена, то вот ближе к ночи, устраиваясь на постели, Тарасов в полной мере ощутил все прелести ночевки вдвоем на тесной кровати, на пару никак не рассчитанной. Да еще неугомонная Умка, никак не желавшая устраиваться так, чтобы удобно было не только ей, но и командиру тоже, комфортному размещению никак не способствовала.       — Уманова, не пихайся!       — Уманова, ты меня совсем в стену вдавила!       — Уманова, отдай одеяло! — то и дело командовал Бизон, пытаясь отвоевать себе хоть немного свободного места. Олеся, откатившись в сторону и едва не свалившись на пол, лишь чудом удержалась на краю кровати, вовремя ухватившись рукой за тумбочку, отчего с той посыпались какие-то мелочи. Тарасов на это лишь страдальчески закатил глаза, пробормотав что-то себе под нос, очевидно, в который раз спрашивая вселенную, за что ему это все.       — Если я тебе так мешаю, могу вообще на диван уйти спать! — обиженно заявила Ума и даже предприняла попытку осуществить свою угрозу, поднявшись с постели, за что немедленно была схвачена в охапку и лишена возможности двигаться.       — Лейтенант Уманова, приказа покидать территорию не было! — сурово рыкнул Тарасов и, прежде чем Ума успела хоть как-то отреагировать, буквально подмял ее под себя,       — Бизон, опять эти твои командирские замашки! — возмутилась Олеся, даже не пытаясь вывернуться, что, правда, было весьма затруднительно — Тарасов глыбой навис над ней, опираясь ладонями о матрас.       — Сейчас я тебе покажу командирские замашки, — пригрозил в ответ Бизон, приблизив свое лицо к лицу Умы. Даже в легком свете ночника было заметно, как хитро поблескивают глаза командира, так что стало ясно: по своему главному предназначению этой ночью кровать они, похоже, так и не используют. До утра как минимум… … Ума, помятая, растрепанная и совершенно счастливая, пристроившись на груди Тарасова, мирно дремала, когда на тумбочке внезапно затрезвонил мобильный. Бизон, спросонья не сразу нашарив телефон, удивленно посмотрел сначала на время, а потом на имя звонившего.       — Багира, ты чего в такую рань звонишь? Случилось чего? — спросил вместо приветствия. В другое время он бы решил, что в КТЦ срочный сбор, но раз Ритка в отпуске… Случилось что-то другое. И более чем серьезное… Ума, успевшая проснуться не то от мелодии звонка, не то от самого разговора, приподнялась на постели, кутаясь в одеяло и внимательно следя за выражением лица командира, который, судя по всему, был озадачен не меньше, гадая, что так выбило боевую подругу из колеи. Голос у Багиры был незнакомый, тихий, сдавленный и совершенно потерянный.       — Борька, беда… Кота сегодня ночью арестовали…