На территории сердца

Багира открыла дверь при полном параде — собранная, накрашенная, в форме. Судя по решительному, деловому и немного запыхавшемуся виду, она успела не только собраться, но даже куда-то съездить и что-то узнать.       — Борька, я ничего не понимаю! Рита нервно прошлась по кухне, затем устало опустилась на стул. Покрутила в пальцах бумажную салфетку, передвинула с места на место сахарницу, рассеянно поболтала ложкой в чашке с давно остывшим кофе, к которому так и не притронулась. Вообще Рита была в таком состоянии, что даже не обратила внимания на то, что Бизон явился вместе с Умановой — мысли у нее сейчас были заняты совершенно другим.       — Да что случилось, ты толком скажи! — нетерпеливо потребовал Тарасов, шумно выдвигая стулья для себя и Олеси. — Что значит — Кота арестовали? За что?! Багира медленно подняла глаза от чашки.       — Говорят, он какую-то девушку… ну, курсантку… изнасиловал, — договорила совсем тихо и вновь опустила взгляд, как будто в кофейной глубине хотела найти какой-то ответ. В кухне на целую минуту повисла глухая тишина. Только часы равнодушно отщелкивали секунды да мерно стучала ложка о фарфоровую кромку чашки.       — Багира, да это же бред! — первой вскинулась Ума. — Ну не мог Кот такого сделать! Тем более если вы… — и вовремя осеклась под выразительным взглядом Тарасова.       — Я знаю, — очень тихо отозвалась Рита. — Знаю…       — Так, Ритка, давай еще раз, — приказал Бизон, видя, что Багира готова совсем расклеиться. — Все подробно и по порядку. Багира шумно выдохнула, провела рукой по лицу.       — … Васька позвонил под утро… Успел только сказать, что его задержали и чтобы я не волновалась, следователь во всем разберется и его отпустят… Я, естественно, бросилась в лагерь, там дежурный офицер со мной разговаривал сквозь зубы, но в итоге рассказал, что эта девушка в казарму ввалилась на ночь глядя, вся в слезах, в синяках, и заявила, что это Кот с ней сделал. Мужики, естественно, кинулись ее успокаивать, кто-то вызвал полицию, хотя она и твердила, что не надо… Кота задержали, девушку забрали в больницу, осмотрели, успокоительным накачали… Я приехала, хотела с ней поговорить, так меня даже на порог не пустили… Рита замолчала, бездумно сминая салфетку. Бизон с Олесей ошарашенно молчали, переглядываясь.       — И что это все значит? — произнесла наконец Ума. Рита медленно покачала головой.       — Я не знаю, Умка, — произнесла глухо. — Я вообще ничего не понимаю… Что это все значит, что там на самом деле случилось и причем тут Васька… — и поспешно провела пальцами по щеке, вытирая слезы.       — Да ладно тебе сырость-то раньше времени разводить, — проворчал Тарасов, за напускной строгостью скрывая собственную растерянность. — И не с таким разбирались, знаешь ли. Багира, быстро взяв себя в руки, резко вскинула голову. Посмотрела на друга уверенно и твердо.       — Борька, я знаю одно: Кот не мог такого сделать. Просто не мог. И дело тут вовсе не в том, что… — запнулась, сбилась, но почти сразу также твердо повторила: — Не мог. Не знаю, что там было на самом деле, может, ее заставили, запугали, пригрозили… Мы должны это выяснить, пока на Ваську не повесили черт знает что!       — Пригрозили, — эхом повторил Бизон и встретился взглядом с Олесей. Багира дернулась, как будто тоже догадавшись о чем-то.       — Борь, так ты думаешь… Тарасов пожал плечами.       — А почему нет? Группу он хочет разогнать во что бы то ни стало. И в методах не стесняется, мы все это уже знаем. Мог и такую комбинацию закрутить…       — Да ну, нет, — с сомнением произнесла Олеся. — Соболев, конечно, далеко не ангел, но вот такое… Это же преступление! Одно дело втихую гадить, совсем другое — совершить преступление ради того, чтобы невиновного человека на много лет посадить…       — Надо же, как ты его защищаешь, — едко прокомментировал Тарасов, недобро прищурившись. — Что, старая любовь не ржавеет? Ума, вздрогнув, залилась краской, как будто командир невзначай ткнул в больное место.       — Борь, ты дурак? — спросила очень тихо, пристально глядя ему в глаза. Тарасов и сам уже понял, что перегнул палку, и запоздало прикусил язык.       — Ребят, вы чего? — недоуменно спросила Багира, переводя взгляд с Бизона на Умку и обратно.       — Ничего, — буркнул Тарасов, торопливо отведя глаза. Вот ведь брякнул так брякнул! Чуть не выдал себя с потрохами перед Риткой, да еще и Олеську на ровном месте обидел… — Ладно, Уманова, извини, сам не знаю, что на меня нашло…       — Ничего, — бросила Олеся, не смотря на него. Все-таки обиделась… Нет, не так надо будет перед ней извиняться. И не в такой обстановке.       — Что делать будем? — задал Тарасов животрепещущий вопрос. — Может, мне к этой девице съездить в больницу? Уж меня-то они хоть как пропустят.       — С ума сошел! — возмутилась Багира. — Мы же даже примерно не знаем, что там произошло, не хватало еще на девчонку наезжать! Знаю я тебя, насядешь на нее, устроишь допрос с пристрастием… Нет, тут надо деликатно, по-женски… Рита не успела договорить — зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, Багира страдальчески скривилась, но все-таки нажала на нужную кнопку, принимая вызов.       — Да, Пригов, — сказала со вздохом.       — Кошкина, что там у вас происходит, черт возьми! — даже сидевшие рядом Бизон и Ума услышали из динамиков гневный рык генерала. — Вас что, ни на минуту оставить нельзя? Что вообще творится?! Батя умотал неизвестно куда, до Умановой с Бизоном дозвониться не могу, а сейчас ко мне явился какой-то следователь и заявил, что Ионова арестовали!       — Пригов…       — Бегом в КТЦ! — рявкнул генерал-майор. — Чтобы через двадцать минут была у меня в кабинете! Будем разбираться, что вы тут без меня натворить успели! Рита осторожно отложила телефон на стол.       — Ну, вы все слышали, — подытожила невесело. — Выяснение обстоятельств придется отложить…