На территории сердца

Дверь приоткрылась, в стоявшую в глубине двора тонированную иномарку нырнула пассажирка, впуская внутрь горьковато-стылый осенний воздух. По-хозяйски устроилась на сиденье рядом с водителем, не озаботившись поздороваться.       — Рассказывай, — коротко приказал мужчина в салоне, даже не повернувшись к ней. Девушка, заметив столь явное пренебрежение, недовольно закусила губу, но все же с неохотой ответила:       — Ко мне Кошкина приходила. Пальцы, сжимавшие руль, побелели.       — И что хотела? Новицкая презрительно фыркнула.       — Угрожала. Пыталась читать мораль и грозилась, что все равно узнает правду.       — А ты что? Светлана самодовольно ухмыльнулась, закидывая ноги на приборную панель.       — Высказала этой старой мымре все, что думаю о ней и ее любовнике! Водитель неслышно скрипнул зубами. Дура! Чертова идиотка! Такую схему своим длинным языком может порушить!       — Вот это зря, — произнес ровно, не глядя в сторону сообщницы. — Нам надо быть осторожнее, иначе вместо тюрьмы для Ионова заработаем неприятности самим себе. Тебе это надо? Новицкая легкомысленно дернула плечиком, ничего не ответив. Затем взяла руку собеседника и положила себе на бедро, обтянутое тоненькой тканью узких брюк. Намек был более чем прозрачен.       — А вы не слишком ли резвы для жертвы изнасилования? — хмыкнул Соболев, насмешливо глядя на нее и не спеша подхватывать игру. Курсантка сама скользнула к нему на колени с развязностью опытной шлюхи.       — Да пошли они все к черту! — прошипела, обвивая полковника руками за шею. Притиснулась ближе, откровенно выражая свои намерения, и зазывно улыбнулась, ожидая реакции. «Тупая дешевка», — мысленно скривился Соболев, резко обхватывая ее за талию. В любой другой ситуации эта девка вылетела бы из его машины как пробка, и даже наличие чиновного папочки ей бы не помогло, но… Но злить ее сейчас было себе дороже — кто знает, что взбредет ей в голову в следующую секунду, если она так легко разделалась с Ионовым, на которого запала… А сейчас, раз уж каплей посмел ее отвергнуть, Новицкой нужен реванш, нужно восстановить задетое самолюбие, убедиться в своей неотразимости и силе собственных чар… Попробуй ее сейчас оттолкни! Может, через пять минут после этого она побежит к следаку и заберет заявление — вовсе не из раскаяния, а из желания досадить своему сообщнику и поломать ему всю игру…       — Только не как в прошлый раз, — капризно протянула Новицкая, пока полковник деловито расстегивал на ней белье. — До сих пор все болит…       — Ты же сама этого хотела, — равнодушно уронил полковник, нырнув рукой ей под футболку. — Чтобы все вышло достоверно. Месть требует жертв.       — Д-да, — выдохнула Новицкая, ерзая у него на коленях. Полковник рывком притянул ее к себе, не собираясь церемониться — и за мгновение до того, как погрузиться в удушливую муть грубоватого скоротечного удовольствия, вспомнил совершенно другой, столь непохожий образ. И освобождение, накрывшее вслед за этим воспоминанием, отчетливо отдавало едкой холодной горечью — горечью невозможного…       — Больше мне не звони, — бросил, быстро застегивая рубашку, пока девица копошилась, натягивая нижнее белье. — И встречаться тоже не будем. Если нас засекут вместе, никому не составит труда сложить два и два. Не считай всех вокруг полными идиотами! — добавил раздраженно, все-таки не сдержавшись. Новицкая одарила его обиженным взглядом, но промолчала, застегивая толстовку. Открыв дверь, обернулась, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумала и выскользнула из машины, ничего не говоря. «Наконец-то», — с облегчением подумал Соболев и завел двигатель, спеша выехать из глухого темного переулка.

***

      — … Все равно сядет, это сто процентов… Кнопка щелкнула, запись остановилась. Следователь Шестаков, прикрывая зевок, потянулся к закипевшему чайнику.       — И? Что это доказывает? — спросил скучным голосом, размешивая в кружке дешевое кофейное пойло. Багира выразительно приподняла брови.       — Майор, вы что, издеваетесь? — осведомилась вежливо-ледяным тоном, еще сильнее выпрямившись на шатком стуле. — Я вам принесла практически чистосердечное признание вашей «потерпевшей», — отчетливо поморщилась на этом слове, — а вы меня спрашиваете, что это доказывает?       — Именно, — кивнул Шестаков, прихлебывая кофе. Предложить чего-нибудь поздней гостье он даже не удосужился. — Запись добыта незаконным путем и в суде доказательством являться не может, это раз, — загнул один палец. — У меня нет никаких сведений о ее подлинности, это два. Наслышан я о ваших мастерах в этом вашем КТЦ, да они по приказу начальницы хоть сто таких «доказательств» могут наклепать! — загнул еще один палец. — И никакого права вмешиваться в ход расследования вы не имеете — как минимум потому что это не в вашей юрисдикции, как максимум — учитывая ваши тесные, — с особенным пренебрежительно-брезгливым ехидством выделил последнее слово, — отношения с подозреваемым. Кошкина побледнела. На миг Шестакову стало жаль эту немолодую измученную тетку: сидит тут, выгораживает своего молодого хахаля… А тому, небось, скучно стало под крылышком у своей покровительницы, вот и решил поразвлечься с юной хорошенькой девицей… Но что-то пошло не так, девица заупрямилась, у того отказали тормоза… А ведь эта Кошкина неглупая баба, неужели не понимает, как все было на самом деле? Или от любви настолько крышу снесло, что хочет во что бы то ни стало отмазать своего ухажера? Да уж, любовь страшная сила. А страсть увядающей дамочки к молоденькому смазливому мачо и вовсе клинический случай… Попытка ухватить последние удовольствия, наверстать упущенное — небось с ее службой, характером и внешностью не так уж и много любовных приключений ей выпало, ничего удивительного, что уцепилась за этого молодого альфонса… Однако когда кап-два заговорила, от жалости не осталось и следа. Слегка прищурившись, как будто держала следователя под прицелом, Кошкина процедила полным ледяного презрения тоном:       — Очередной пример вопиющего непрофессионализма, халатности и пристрастности. Конечно, я понимаю, что ваша история очень печальна, но, может быть, вы все-таки попробуете отключить эмоции и посмотреть на дело незамутненным взглядом? Знаете, если бы я не навела о вас справки, я бы решила, что вам заплатили за то, чтобы вы посадили нашего сотрудника! Шестаков с треском разломил в руках карандаш.       — И это раскопали, — прошипел, сметая обломки в мусорную корзину.       — Ничего странного, история была громкая, — без малейших эмоций отозвалась кап-два. — Самоубийство падчерицы самого лучшего следователя во всей Ленобласти… Ваш стажер окрутил девушку, по сути ребенка, ей только-только шестнадцать исполнилось… Поразвлекался и бросил. А она этого не вынесла… Вы знали, что она от него забеременела?       — Не знал, — глухо ответил Шестаков спустя почти две минуты. — Даже подумать не мог, что они… Это уже потом, после вскрытия, — нервно дернул кадыком, — выяснилось, что Элька… Хватит! — рявкнул, оборвав себя на полуслове. — Не морочьте мне голову вашими психологическими штучками! Ваш любовник совершил преступление, и он за это ответит! Багира слегка хлопнула ладонью по столу, поднимаясь.       — Понятно, диалога у нас с вами не получилось… Что ж, придется выполнять за вас всю работу.       — Только попробуйте! Имейте в виду, если вы будете лезть в мое дело и вставлять мне палки в колеса, я и вас привлеку! И никакие ваши звездочки, должности и начальники вам не помогут! — рявкнул вслед Шестаков, едва не сбросив со столешницы кружку. Кошкина не удостоила его ответом, беззвучно прикрывая за собой дверь. Царственно выплывая из кабинета, на следователя она даже не оглянулась. Вот ведь выдержка у тетки! Любой шпион позавидует…