На территории сердца

Визит самого генерал-майора Пригова следователя Шестакова тоже не слишком-то впечатлил. При всех своих недостатках и специфическом характере следователь имел одно безусловное достоинство, не слишком частое среди его коллег: не робел перед чинами, званиями и чужими регалиями. Однако сейчас и это вышло «Смерчу» боком — никаких доводов и увещеваний следователь слушать не желал, разговаривал сквозь зубы, а видеозапись, которую ему любезно предоставил начальник КТЦ, смотрел с более чем красноречивым выражением лица. Проще говоря, без слов намекал, как его все это достало. Однако генералу вслух высказать все то, что озвучил Кошкиной, все-таки не осмелился.       — Майор, скажи честно, только между нами, — задушевно произнес в конце концов Пригов, понимая, что нормального сотрудничества не получается, — начальство давит, да? Ну как же, такой резонанс, есть шанс упрятать за решетку спецназовца! Проснешься знаменитым, вроде как тебе и сам черт не брат, все равно, кого сажать, хоть таксиста, хоть бухгалтера, хоть офицера… Шестаков скрипнул зубами. Генерал попал в точку: начальство дергало и торопило, недвусмысленно намекая: покончить с этим делом нужно как можно скорее, а Шестаков, который терпеть не мог, когда на него давили и указывали, как надо работать, нарочно затягивал процесс, отстаивая свою процессуальную независимость.       — Вот только сеансы психологии разводить не надо, товарищ генерал! Была тут у меня до вас одна ваша психологиня… Я работаю так, как считаю нужным, и указывать мне не надо!.. Пригов со вздохом взглянул в хмурое желчное лицо Шестакова.       — Зря ты так, майор. Все равно поймешь, что неправ… Смотри, как бы поздно не было.       — Вы мне угрожаете? — ощетинился следователь. В общем, разговор снова не сложился. Но хотя бы доказательства Шестаков увидел, отмахнуться от столь явной, пусть и косвенной улики, у него все равно не получится, как бы ему этого ни хотелось… Дальше на передовую снова ринулась Багира. Решила, так сказать, провести разведку боем — и никакие возмущенные крики и приказы остановить ее уже не могли. Хотя после того разноса, который ей устроил начальник, узнав о тщательно скрываемых неуставных отношениях в своем подразделении, такой ерундой ее было уже не напугать. Вот вроде взрослая женщина, начальница, офицер спецназа, а иногда ничем не лучше зеленой лейтехи Умановой, закусит удила и прет напролом, а там хоть трава не расти… И с Соболевым она не придумала ничего лучше, как пойти в лобовую атаку: сразу, сходу, ошарашить его всем, что им стало известно, надавить, припугнуть скандалом… Конечно, на последнее надежда была призрачная, полковник тоже не лыком шит, но одно несомненно: начнет нервничать, дергаться, совершать оплошности… А там, глядишь, и выведет их на своего покровителя. Дальше дело техники: разоблачить этого неизвестного недоброжелателя, сохранить группу, вытащить Ионова… А там уж Соболеву будет не до интриг…

***

В сыром полусонном парке, прохаживаясь по дальней пустой аллее, генерал хмурился, косо поглядывая на своего собеседника. Всем своим видом давал понять, что очень им недоволен.       — Грязно ты сработал, Миша, — произнес наконец. — Вон какая волна с этим Ионовым поднялась. Ну зачем этот шум? Я же просил: тихо, незаметно, чтобы комар носа не подточил… Соболев равнодушно пожал плечами, никак не реагируя на недовольство высокого начальства.       — Какая разница? Вам же нужен был результат. После такого скандала «Смерч» точно разгонят. Офицер элитного спецподразделения изнасиловал курсантку! Да такую вкусную тему все газеты полгода минимум будут полоскать. Да и его сослуживцам придется несладко. Вряд ли хоть один уважающий себя начальник захочет держать в своей команде бойцов из «того самого Смерча».       — Возможно, — неохотно признал генерал. — Но далеко не факт, они все-таки легенда… Ну да неважно, главного это не меняет. А эта девица… потерпевшая, она назад не сдаст? Мало ли что, юные барышни народ непредсказуемый. Возьмет да и заберет заявление. Что тогда делать станешь? Соболев тонко улыбнулся.       — Насчет этого можете не беспокоиться. Уж поверьте, ее самое горячее желание — чтобы этот красавчик сгнил в тюрьме… А что с моим вопросом? — осведомился, резко сменив тему. Генерал поднял повыше воротник форменного плаща, развернулся в обратную сторону.       — А ты не волнуйся, полковник, теплое местечко для тебя и твоей девочки в новом ведомстве найдется. Будешь в удобном кресле сидеть, за всеми надзирать и горя не знать. Соболев попытался спрятать довольную усмешку, но от его собеседника эта гримаса все-таки не укрылась.       — Хорошая новость. Спасибо, товарищ генерал, я вас не подведу.       — Не сомневаюсь, — как-то рассеянно отозвался генерал. Уже через десять минут, оставив генерала наслаждаться неспешной прогулкой в гордом одиночестве, Соболев быстрым шагом вышел из парка, пребывая в самом радужном расположении духа. Вот и все… Комбинация вступила в свою последнюю, решающую фазу. Даже суда над Ионовым незачем ждать, до вышестоящих уже дошла эта неприглядная история, а значит, и судьба «Смерча» уже решена. А там, кто знает, и Контртеррористический центр разгонят… А самое главное — скоро, уже совсем скоро, новая должность… И еще кое-что… Пока Соболев, предаваясь своим честолюбивым планам, мирно ехал обратно к себе в контору, его собеседник, еще немного побродив по безлюдным аллеям, достал из внутреннего кармана плаща телефон. Простой непрезентабельный кнопочный аппарат, так не сочетавшийся с идеально сидящей отглаженной формой и солидным, респектабельным видом немолодого седовласого офицера. Когда взамен мерных гудков в трубке раздался знакомый голос, генерал, не размениваясь на приветствия и длинные предисловия, бросил одну-единственную фразу:       — Полковник нам больше не нужен. Реши вопрос. Убрал телефон в карман, удовлетворенно чему-то кивнул и энергичной деловитой походкой направился к выходу из сквера. Рабочий день, как ни крути, был в самом разгаре.