На территории сердца

Контр-адмирал Булатов едва стоял на ногах. Качнулся вправо, влево, чтобы не упасть, нашарил ладонью стену, сделал несколько шагов к выходу, зацепился за порог, едва не споткнулся… Его провожатый, еще менее трезвый, вообще двигался по стеночке, но, несмотря на состояние нестояния, на дружеские излияния не скупился.       — Хороший ты мужик, Михалыч! — бормотал заплетающимся языком, похлопывая контр-адмирала по плечу. — Хороший! И душевный… Кое-как распрощавшись с гостеприимным хозяином, Булатов выбрался на улицу, в ясную стылую звездную ночь. Немного постоял на крыльце, с трудом удерживая равновесие, неуклюже махнул рукой слабо светящемуся окну, а затем, пошатываясь, побрел к облупленным покосившимся воротам. Однако едва узкая улочка резко изогнулась, делая крутой поворот, как походка припозднившегося гостя разительно переменилась, обретая прежнюю уверенную стремительность и обычную твердость. Пройдя еще немного, контр-адмирал свернул за угол, к небольшому сельскому магазинчику, уже закрытому ввиду позднего времени. Там, в бесхозном, давно проржавевшем гараже, оставалась машина. Однако усевшись за руль, хозяин вовсе не спешил выдвигаться, уезжать из неприветливого, унылого захолустья. Вместо этого нашарил в кармане куртки телефон, задумчиво покрутил в руках, чему-то усмехнувшись, и лишь затем набрал знакомые цифры.

***

Зеленоморск, Калинов, Егорьевск, Уварово … Менялись города и небольшие населенные пункты, казенные здания, безликие кабинеты, замотанные сотрудники на важных должностях… Одно оставалось неизменным: про полковника Соболева никто не мог сказать ничего плохого. И чем дальше копал Булатов, чем больше выслушивал хвалебных характеристик, тем больше убеждался: есть, есть что скрывать этому показательно чистенькому фээсбешнику! Одно то, как он слил компромат на Багиру… Да и Уманова… Ох, не зря, не зря полковник вокруг нее круги наворачивал, небось втягивал девчонку в свои делишки…       — Вы Вась-Вася найдите, — посоветовал ему в конце концов пожилой полковник, начальник одного из отделов ФСБ, где когда-то служил молодой Соболев, тогда еще старлей. — Они вместе у подполковника Берга начинали, тот несколько лет назад как умер, а Вась-Вась, дай бог, жив еще. Если не спился совсем.       — Вась-Вась?       — Василий Васильевич Брыкин, из бывших. Спился, бедолага, жалко мужика, толковый сотрудник был. Была какая-то темная история, когда сотрудников прихватили по подозрению в том, что они террористам оружие сбывали, всех тогда шерстили, и Соболеву досталось, и Брыкину особенно, даже думали, что он замазан, да так концов и не нашли. Соболев вскоре после этого на повышение в город пошел, а Брыкина слили потихоньку, ну он и начал этим делом пробавляться, — полковник выразительно щелкнул пальцами по горлу. — Вы навестите мужика, если до белочки не допился, может, и расскажет чего. Если он вам не поможет, тогда уж не знаю… … Отыскать Брыкина удалось далеко не сразу. Вась-Вась, как его называл полковник, успел сменить не одно место жительства, причем каждое новое жилище было хуже предыдущего. Похоже, бывший фээсбешник и впрямь спивался, денег катастрофически не хватало, вот и приходилось выкручиваться всеми возможными способами.       — … Полковник, ишь ты, — пробормотал Брыкин, разливая водку. — Да гнида твой Соболев, а не полковник! С последним выражением Булатов был солидарен целиком и полностью, однако счел нужным уточнить:       — А что так?       — Да вот так, — туманно отозвался бывший капитан. Снова наполнил рюмки. — Да ты пей, пей, Михалыч…       — Так что там с Соболевым? — осторожно подтолкнул Булатов, нанизывая на вилку ароматную вареную картофелину. — Расскажешь?       — Хорошему человеку отчего же не рассказать? — мотнул головой Брыкин. — А ты, я гляжу, человек хороший… — Мигом разлил, снова поднял стакан: — Ну, давай за хороших людей!.. Осушил емкость в пару глотков, проглотил кусок огурца.       — Он, поди, думал, что я спился и сдох давно, — засмеялся пьяно. — А я вот он! Жив, здоров и невредим мальчик Вася Бородин! — Пьяно икнул, махнул еще сто грамм, немного посидел, глядя в одну точку, и заговорил неожиданно связно. В десять лет Миша Соболев очутился в детдоме. Отца он никогда и не знал, а мать… А мать, работавшая на трех работах, чтобы в одиночку вытянуть сына, в конце концов не выдержала изнуряющей жизни — очутилась в больнице. И домой уже не вернулась… Жизнь в приюте для домашнего ребенка — сплошная борьба за выживание. Отобрать еду, устроить темную, запереть до утра в кладовке… Персонал закрывал глаза на выходки «трудных детей», на то, что кто-то из воспитанников ходит полуголодным и в синяках… Наверное, в детдоме просто стало бы еще одним запуганным, озлобленным ребенком больше, но тут появился новенький — пятнадцатилетний Аслан Бероев. Он сразу взял шефство над Соболевым и еще несколькими ребятами, и соваться к ним хулиганы теперь опасались. Именно Аслан научил Соболева приемам самообороны, научил давать отпор, договариваться и отстаивать свое. Наверное, если бы не жесткий, резкий, молчаливый Аслан, Миша Соболев бы просто сломался… Пятнадцать лет спустя жизнь свела их снова — сотрудника ФСБ и главаря шайки боевиков. То ли Бероев хорошо заплатил, то ли просто взыграла давняя благодарность, а скорее всего, все вместе, но Соболев начал сливать Бероеву информацию обо всех облавах, об уликах, о ходе расследования… А потом свел приятеля с людьми, которые могли обеспечить банду оружием — и тогда окончательно стало ясно, что среди своих завелся крот. Отстранили Брыкина и еще нескольких сотрудников, Соболева тоже держали в стороне… Очередная облава, проведенная в строжайшей секретности, увенчалась успехом: половину боевиков ликвидировали, половину арестовали. Ушел лишь Бероев — испарился бесследно, как в воду канул. А за день до этого нашли убитым широко известного в узких кругах специалиста по изготовлению фальшивых документов по кличке Дрозд…

***

Булатов нетерпеливо вслушивался в гудки, ожидая ответа, — и невольно усмехнулся нелепости ситуации: раньше ему бы и в голову не пришло, что понадобится помогать своей боевой подруге в столь щекотливой ситуации, и уж тем более — что это будет за ситуация. Да он бы первый пальцем у виска покрутил, если бы кто-то ему сказал, что Багира, целиком и полностью отданная службе, заведет неуставные отношения с молодым коллегой, да не просто разовую интрижку, а что-то куда серьезнее. Ему, впрочем, судить ее теперь было бы просто смешно… Наконец нудные гудки оборвались глуховатым «слушаю», и Батя невольно напрягся. Голос у Багиры был настороженный, усталый, даже измученный.       — Слушай, Багира, я тут много интересного узнал про похождения нашего полковника… Теперь Соболеву не отвертеться, — начал воодушевленно Булатов, но Рита прервала его на полуслове.       — Поздно, Бать…