С тобой немного тяжело.....

Глэм повернулся на бок и закрыл глаза. Вики обняла его, и мужчина наконец заснул. Ник проснулся от резкого звука и сразу же побежал на кухню. На балконе что-то упало и разбилось. Нужно было выметать осколки. За суматохой и вознёй, никто и не заметил, что Кел убежала из дома. После уборки, все легли спать, так как было очень поздно. Когда девочка убегала, она не забыла закрыть за собой не только входную дверь, но и дверь совей комнаты. Поэтому никто её отсутствия не заметил. На утро семья металлистов проснулась как обычно. Глэм стоял у плиты и готовил завтрак. Проснулся он рано, поэтому звонить никому не стал. Настроение было ужасным. Глэм и вправду полыхнул не слабо. — Доброе утро, пап, — вкрадчиво сказал рыжик. — Да, Хэви, тебе тоже. Я вчера наверное напугал тебя. Я не хотел… Прости… — Ладно, пап, я не в обиде. Всякое бывает… Раз случилось, так случилось. — Хэви, я обещаю, что такого больше не повторится. — Хорошо, — сказал рыжик, потирая глаза. — Всем доброго утра, — сказал Ди и сел на своё место. — Ага, — отозвался Хэви. — Ди, я тоже должен перед тобой извиниться. У меня просто был нервный срыв, за который мне перед вами стыдно. — Всё норм. Ну вспылил и ладно, — сказал Ди. Семья помирилась и позавтракала. Виктория ушла в гараж. Ди пошёл обсуждать с отцом нюансы его отъезда. Лиф ночевала у родителей, поэтому пока не пришла, а Хэви пошёл играть в комп, хотя настроения не было от слова совсем. Рыжик зашел в Мортал Комбат и вспомнил как они с Кел играли в него вместе… Вспомнил, как были на турниках… Как каждый день возвращались со школы… Буквально каждый день, он виделся с ней. Даже на выходных она приходила к нему в гости. Хэви часто думал про неё. «Ведь Кел красивая… Характер у неё прикольный, с ней не соскучишься, смеётся она часто да и шутит смешно..... Прикольная… Только вот… Странно. Я знаю, что сегодня точно не увижу её, так как папа считает, что это она взяла ту награду… Я так не считаю! Я просто уверен, что это не она! Только кто тогда? Ладно… Однако я всё равно буду с ней общаться. Мне плевать на этот инцидент!» Вики собиралась на работу в мастерскую. Когда она надевала ботинки, то заметила сумку девочки на полу. — Глэм! Иди сюда! — позвала она его с кухни. — Что там, Вики? — появился он в фартуке. — Это сумка Кел? Она забыла? — спросила женщина. — Да, так и есть. — Хм… — почесала она в затылке. — Чего задумалась? Ну да, порванная немного, старая и грязная… — Нет, я не про это… Ну сам посуди, по логике. А вдруг награда сейчас в сумке? — Нет, Вики это вещь не наша, и мы не можем посмотреть что там лежит. Это как минимум не культурно. — Да погоди ты со своей культурой. Дело не в этом. Просто тебе самому не интересно, что лежит в сумке у такого интересного человека как Кел? — Вики, не стоит. Она, конечно, личность исключительная, но это не наша вещь, повторюсь. — А если мы посмотрим только для того, чтобы проверить, есть ли там наша вещь? — Ты хочешь договориться с совестью? — Да, Глэм! Ну чего ты такой душный? Просто посмотрим… — Вики, тот факт, что она слабее тебя не даёт тебе право лазить в ее личных вещах. Не хорошо это. — Я тебе говорю, мы посмотрим только, чтобы проверить есть ли там твоя награда и всё. — Нет, — непреклонно сказал Глэм и взяв вещь девушки отнес её к себе в кабинет. Уж у него не возникнет никаких вспышек интереса, чтобы посмотреть, что же такого лежит в ее сумке. Тетрадный листок выпал из бокового кармана чисто случайно. Он упал прямо к ногам Глэма. Мужчина взял его. На одной стороне явно был конспект по биологии, а на другой уже более занятная вещица. Кел и Лиф нашли много общих тем. В основном это было рисование. Лиф немного научила Кел рисовать людей, так как девочка хотела научиться рисовать не только оружия. Рисунок на листе был не закончен, но понять, кого хотела изобразить юная художница было несложно. На рисунке была сама Кел, рядом был изображён Хэви, чуть дальше Глэм и Виктория, с другой стороны Ник с гитарой, за ним Лиф в обнимку с Ди и человек без лица. Просто очертания. Глэма как ножом по сердцу полоснули. Она нарисовала тех, кто был ей дорог. Рисунок явно не был готов, так как не было ни фона, ни цвета. Глэм осознал, что Келли не просто доверяла его семье, она их в какой-то степени любила… Не могла она взять его вещь, это убеждение пришло к нему молниеносно. Совесть стала подгрызать снова, и какое-то пламя выжигало его изнутри. Возможно, что Келли теперь не появится в их доме… «А ведь она совсем неглупая, и уж тем более не умственно отсталая. Игра на гитаре явно ей нравилась… Неужели я зря так надавил на нее. Тот факт, что ее мама жестоко наказала ее не даёт мне покоя…» Глэма терзали смутные сомнения по поводу всего этого. После обсуждения поездки старшего сына, он стал работать, но получалось плохо. Вдруг в кабинет постучали. — Да, войдите. «Не моё рабочее место, а какой-то проходной двор. Не уединиться!» Проскочило в его голове. — Здравствуйте, мне очень неудобно, но тут так получилось… — Проходите. — Да… — в кабинет вошла женщина средних лет и ученик Глэма. — Пол? Что привело вас ко мне? — Знаете, в нашей семье нет детей с именем Себастьян… Сын признался, что это принадлежит вам… — сказала она, поставив на стол награду. — Да… Это и вправду моё… — Я не знаю, что на него нашло. Этого больше никогда не произойдет. — Пол, как же так? — Глэм был просто в недоумении. — Мистер Глэм, простите… Это я взял… — сказал парень со слезами на глазах. — Присаживайтесь. Пол, ты же такой славный малый, что случилось? Я бы никогда о тебе такого не подумал… Мальчик всхлипнул. — Может быть расскажешь как всё было? — спросила у него мать. — Там… Старшие… Они требовали карманные деньги… Я отдавал. Им стало мало и мне пришлось… Я не знал… Я не хотел, чтобы всё так… — Ты и вправду думал, что такие награды делают из чистого золота? — спросил Глэм. — Ну… наверное… — Нет, конечно. Это просто такой материал. Под золото… — Я не знал… Простите… — парень стал тереть глаза, чтобы взрослые не видели, что он плачет. — Пол, надо было рассказать об этом раньше. Так бы всё не обернулось. Ты понимаешь, что я подумал, что это совсем другой человек. Ты подставил другого человека, Пол. — Понимаю… — Тебе следует извиниться не только передо мной, но перед той девочкой тоже. Ведь её совесть чиста, а получила она сполна. За твое дело, Пол. За твой поступок. — Мне так жаль… — Извинись, я надеюсь, что она тебя простит. — Хорошо, Мистер Глэм. — Я провела уже беседу. Не стоит беспокоиться. — Я уверен, что он не до конца осознавал, что именно он совершает. Так бывает. — Он будет наказан. — Не думаю, что вам следует наказывать его. Это бессмысленно, лучше просто поговорите ещё раз и помиритесь. — Хорошо, простите, что потревожили вас в ваш выходной. — Ничего, главное, что правда открылась и теперь всё будет хорошо, надеюсь… — До свидания, Мистер Глэм. — Пол, больше никогда не совершай не обдуманных до конца действий. Я уверен, что ты меня услышал. До свидания. На этом они покинули кабинет Глэма. У мужчины ёкнуло сердце. Ведь Кел получила просто так. Мужчина взял телефон и стал набирать номер Ника. — Здравствуйте, Мистер Глэм, — раздалось в трубке. Было слышно, что Ник завтракает. Он пил чай в комнате. — Здравствуйте, Николас, прошу меня простить, что отрываю вас от завтрака. — Ничего страшного. По какому поводу звоните? — Николас, если бы вы знали как мне неловко перед вами сейчас. — Что-то случилось? — взволнованно сказал парень. — Да. Это не Кел взяла мою награду… — Как так? А кто же? — Это был мой ученик. Он только что пришёл и вернул её мне. — Опа на! И что теперь? Получается мы с вами профаны? — В каком смысле? — В самом прямом. Кел зря трындюлей получила, я извиняюсь за выражение. — Получается, что да. Мне очень неловко. Можете передать ей трубку, я хочу с ней поговорить. — Конечно. Только она заперлась в комнате со вчерашнего дня и никого не впускает. — Попросите, чтобы она открыла. Мне так перед ней стыдно. — Мистер Глэм, думаете мне не стыдно? Я ведь не поверил ей… — Кел, открывай! Это… — Ник дёрнул ручку двери. — Открыто… Парень медленно вошёл в комнату сестры и обнаружил, что её нет. — БЛЯТЬ! Сука! Кел сбежала из дома! Как же я сразу не понял, что это ведро было уловкой! — Какое ведро? Что там у вас случилось? — переживал Глэм. — Она сбежала. Такую систему провернула, что пипец. — Так, во-первых, спокойствие, — о каком спокойствии говорил Глэм, было в корне не ясно, так как сам он сейчас был на нервах. — Во-вторых, давайте вы вспомните, ей есть к кому пойти? — Понятия не имею. У вас её нет, тогда я не знаю. — Хорошо, делаем так: вы обзваниваете городские больницы, а я центральные отделения полиции. — Скорее морги. — Не говорите глупостей! Ничего с ней не случилось страшного, я уверен. Глэм был не прав. Кел находилась в холодном карцере. Там не было зарешеченное окно и твердая лавка. — Очнулся поди? — спросил толстый полицейский Боб. — Я где? — спросила Кел, потирая голову. — В тюрьме, — сказал Лари. — Пить меньше надо! Она была в простой клетке. Напротив карцера, в метрах семи находился кабинет полиции. Сквозь прутья было видно чем они занимались. — Фамилию свою сказал. Чтобы мы твоим родителям позвонили. — Нет, — Кел наотрез отказалась говорить имя и фамилию. Ей лучше было посидеть в камере, чем быть дома и слушать морали. — Не хочешь как хочешь. Нам же лучше. В архив не ходить, личное дело не искать, — лениво сказал Боб. Кел мучала жажда после такого количества алкоголя. Похмелье говорило о себе. — Начальник, — Кел поднялась на ноги, но тут же рухнула мёртвым грузом, так как ноги были, во-первых, отбиты. Во-вторых, она подвернула левую ногу, так как упала, когда пыталась убежать. — Чего тебе? — недовольно спросил Боб. — Начальник, водички стаканчик не найдётся, пожалуйста. Сушняк душит. Дай один… — попросила Кел, подползая к прутьям и поднимаясь с их помощью на ноги. — Ага, сейчас, — Боб был ещё той сукой и любил издеваться над арестантами. — Вот спасибо, — сказала Кел протягивая руку сквозь решётку. — Несу, — Боб взял пластиковый стакан и проделал в нём дырки. Поднеся к крану он стал его набирать. — Ой, льётся водичка! Какая жалость! — Ладно тебе, дай попить. Всё равно из крана. Он с ухмылкой набрал полный стакан и нарочно медленным шагом пошёл к клетке. — Несу, несу, — скалился он. — Быстрее, льётся же, — прохрипела Кел. — Несу, несу, — воды становилось меньше и меньше. Там осталось уже меньше половины. Офицер протянут стакан, но Кел не могла до него дотянуться. — Ближе подойди, пожалуйста. Не издевайся… — Вот возьми! Кто же тебе не даёт? Кел потянулась ещё. Когда до стакана оставалось несколько миллиметров, Боб со всей дури долбанул Кел по руке дубинкой, громко заливаясь смехом. — ААААА! Ты что творишь?! Совсем кукушка поехала!!! — сказала Кел, повалившись на пол. Казалось, что она слышала хруст собственной кости. Из глаз девочки покатились слёзы. — Боб, ты чего? — начал было заступаться Лари. — Не лезь! Хотел водички! Пей! Ахахахах! — Боб плеснул в Кел остатки воды. — Пей! Пей! — Дебил! Ненормальный! Ты же руку мне сломал! — Кто я?! — взревел Боб. Он начал искать ключи, чтобы открыть клетку и Кел получила новую порцию дубинки. — Боб, не стоит. Силы побереги, — заступился Лари, останавливая офицера. — Вякнешь что-то ещё, я твою башку по стене размажу! — сказал Боб девочке. — Парень, молчи лучше. Сдохнуть захотел? — сказал шёпотом Лари. Кел отползла от края в дальний угол карцера и свернулась там клубочком. К горлу девочки подкатила тошнота. Стало мутить. Кел пыталась подавить рвотные позывы и это стало получаться. — Эй, ты чего там подыхаешь? — спросил Боб. — Тошнота, — сказал Лари. — Столько бухать. — О тошнота. Пацан, ел когда-нибудь блюдо из собачьего дерьма и червей? Фантазия у Кел была на высшем уровне, поэтому она представила это. — Боб, хорош тебе издеваться, — сказал Лари. — Ещё раз ты что-то мне скажешь, то я лишу тебя премии. Я ведь знаю, что у твоей дочурки День Рождения. Хочешь ей хороший подарок, тогда закрой свою пасть! Лари ничего не оставалось, как подчиниться. — Слышь, а пробовал на вкус блевотину бобра? Кел представила и это. Девочку стошнило прямо на собственную толстовку. — Фу, боже! Ты что сдержаться не мог? Мерзость-то какая, — язвил Боб. Кел заплакала. Ей ничего не оставалось. Она из последних сил подползла к решётке. — Джонсон, моя фамилия Джонсон. Келли Джонсон, — сказала она сквозь прутья. Лари поднялся, чтобы пойти в архив. — Лари, не рви свою жопу! Когда у него спрашивали, он молчал. Теперь поздно. Пусть сидит, — сказал Боб. — Но. — Премия… — протянул Боб. — Моя фамилия Джонсон, — прохрипела Кел. — Закройся, малой! Сейчас получишь! — Меня зовут Келли Джо… — снова приступ тошноты и снова на толстовку. — Отойди от решётки! От тебя воняет хуже, чем из канализации! Фу! Кел не могла пошевелиться. Боб подошел и начал стучать по прутьям прямо над её ухом. — Ааа! — закричала девочка. — Отойди от решётки, я сказал! — прокричал Боб. Кел быстро отползла вглубь карцера. Вскарабкавшись на лавку, она просто лежала лицом к стене. Её снова стошнило уже на штаны. — Ладно, Лари, я пошёл на обед. Ты за старшего. Узнаю, что выпускал или даже разговаривал, то ты меня знаешь. Толстяк ушёл, а Лари продолжил смотреть телевизор. Кел полежала ещё минут пять. Возникло сильное желание помочиться. — Начальник, начальник, где тут у вас туалет? Мне срочно надо! — сказала Кел, подойдя к решётке. Она придерживала сломанную и опухшую руку. — Нигде. Молчать, — сказал Лари. — Начальник, будь ты человеком. Дай в туалет сходить. Лари колебался. — Начальник, не стерплю сейчас! — чуть не плакала Кел. — Дай в туалет сходить! Пожалуйста! Лари молча встал и протянул сквозь решётку пустую бутылку с узким горлышком. — Начальник, не могу я! Выпусти. — Нельзя. Мне голову оторвут, если я тебя выпущу. Отвернись и делай свои дела спокойно. — Не могу я! — Не моя вина. Почему не можешь? Кел не хотела раскрывать пол, чтобы не составляли протокол. Ведь если составят протокол, то могут и на учёт поставить. Ходить в милицию каждый день и отмечаться не очень то и хотелось… — Стесняюсь я! Сейчас не сдержусь! — Не моя вина, — снова сказал начальник. — Девочка я! Не получиться у меня! — Кел уже оставила попытки скрываться и выдала всё по полной. Пусть уже протокол составят. — Вот всё вы делаете, чтобы из клетки выскочить. Уже девчатами притворяетесь — не поверил ей полицейский, так как был убеждён, что это юноша. — Не терплю! Коп! Выпусти! — уже плакала Кел. — Я сделал всё возможное. — У вас же тоже дочь! Выпусти! Ааааа! — Кел повалилась на пол и сжала живот руками. — Не сравнивай! Парень, либо сходи в бутылку либо к себе в штаны. — Вот тупой, а! Сказано тебе! Девочка я! Не смогу я! — Ладно! — Лари стал звенеть ключами. Кел уже не могла терпеть. К горлу подкатил приступ тошноты. За счёт того, что рвота подкатила к горлу, Кел не смогла больше держаться. — Всё… Не надо уже… — сказала она, расслабившись и откашливаясь. — Боже правый! В штанах стало тепло. — Ты издеваешься?! — схватился за голову полицейский. — Уже нет… — сказала Кел, и прихрамывая, поплелась к лавочке. — Бутылку забрать не забудь, — сказала она спокойно. — Ты что? Прямо в штаны! — Нет блин… Перехотелось… — сказала она и отвернулась к стене. — Ты это… Не обижайся… — виновато сказал Лари. — Ладно, чего уж там… Ну наделал в штаны человек, по твоей вине, что теперь… Убиться и не жить? — Прости… — сказал Лари и сел на место. Кел заснула. Проснулась она от какого-то шороха. Это был пакет. Лари обедал. Кел замерзла, ей было не совсем хорошо, жажда мучила, жрать хотелось нещадно. Она ведь даже не поужинала. — Что смотришь? — спросил Лари, когда Кел подошла к решётке. — Обедаешь? — не ответила она на вопрос. — Обедаю. Тебе то что? — Пирожки… — потянула Кел носом. — С капустой. — С капустой мммм...... — Жена приготовила. — Дай кусманчик, пожалуйста… — Нет, ты в своём уме? — покутил Лари у виска. — Наверное уже нет. Дай кусманчик, пожалуйста. Чего жалко что-ли? Лари промолчал. — Вот жадина. Пирожка кусочек зажулил, словно я из клетки выскочу и весь твой обед отберу… — сказала Кел и пошла к лавке, на которой она уже изрядно отлежала все бока. Она увидела, как Лари подошёл к клетке и протягивает ей целый пирожок. Полицейскому стало жаль девочку, так как по его вине она не сходила нормально в туалет, получила дубинкой по руке от его товарища, её тошнило. Явно девушке хотелось кушать. — Без глупостей, — сказал он, протягивая еду. Кел медленно подошла к нему и взяла пирожок из рук полицейского. — Спасибо, — сказала она из дальнего угла камеры. — Ешь спокойно, иначе опять вырвет, — сказал Лари с какой-то заботой. — Угу, — Кел начала жевать. Маленькими кусочками она поглотила пищу. Вернулся Боб. Кел притихла. — Сидишь? Кел промолчала, только поняла, что лафа закончилась. — Лари, он тут не буянил? — Нет. Всё было тихо. — Да? Ну ладно. Поди-ка сюда, — поманил он пальцем девочку. Лари сказал, что пошёл покурить и вышел. Кел не шевелилась. — Иди, иди не бойся. Кел поднялась на ноги. Придерживая руку, она подошла на середину камеры. — Долго я ждать должен?! — крикнул Боб. Кел с опаской подошла к решётке, но только так, чтобы он не смог до неё дотянуться. — Ближе подойди! Кел отрицательно помотала головой. — Чего машешь как полудурок?! Подойди сюда я сказал! Кел продвинулась вперёд. — Ближе, прямо к прутьям! — скомандовал Боб. Кел мысленно попрощалась с жизнью, с Хэви и со своей гитарой. Больше прощаться было не с кем. «Сейчас свидимся, бать…» Подумала Кел. Боб резко схватил Кел за шею и стал душить. — Кхмхмхкхмхр, — начала задыхаться девочка. — Смерти боишься? — спросил Боб, глядя прямо её в глаза. У девочки закружилась голова. Она поняла, что теряет сознание. От облегчения она снова помочилась. — Фу! Ты чего в штаны ссышь?! Совсем голову потерял?! Отвращение полицейского спасло её шкуру. — Мерзость! — Боб подошёл к раковине и начал мыть руки. Вдруг в участке зазвонил телефон.