Смежный балкон - подарок или наказание?

      Участие в проекте оказалось не таким уж радужным и приятным, каким всегда казалось на экране телевизора. И в этом Пак убедился лично на своей шкуре, когда провел в съемочном павильоне всего лишь два дня.       За выходные, что Чимин отходил от пьянки и утихомиривал играющие внутри эмоции, жюри успели набрать необходимые тридцать человек на конкурс, и предполагаемые неделя-полторы, что будет идти отбор, закончились даже толком и не начавшись. В воскресенье вечером Паку на почту пришло расписание, которому необходимо следовать, а в понедельник он во всю уже мотался по павильону от одной камеры к другой, от одного стилиста – к другому. И все это не то, о чем хореограф мечтал долгие годы своей жизни. Он планировал, что нужно будет всего-то танцевать и получать удовольствие, но что-то где-то пошло не так, и наивные мечты разбились вдребезги о суровую реальность.       Стилисты заботились о картинке на экране, а потому много экспериментировали с разными образами, раз за разом нанося макияж, фотографируя и смывая, и так по несколько раз. Дизайнеры тоже считали, что они лучше знают, в чем конкурсанты «будут выигрышнее смотреться», лишая возможности на собственный полет фантазии и на какой-никакой комфорт. Нужно надевать то, что скажут. А еще нужно говорить то, что скажут. К этому Чимин точно не был готов. Еще его очень много снимают, делая подводки для проекта, но каждый раз он получает некий сценарий. Лишь процентов тридцать того, что он говорит, идет искренне и от души, а все остальное – «так нужно, чтобы зрителю было интереснее». Но отдельная тема здесь – это танцы.       Для Чимина стало шоком, что в павильоне хореографического проекта есть всего лишь два танцевальных зала. Два. На тридцать человек. И эти залы расписаны по часам. Пак надеялся, что организаторы слукавили, говоря, что у него будет лишь пара часов в неделю на репетиции, но, как оказалось, нет. В расписании для его тренировок было выделено лишь два часа во вторник и три часа в пятницу. А все остальное время ему придется перебиваться, где придется. Гримерки, коридоры, двор. Ну, или же арендовать студию. Весело, ничего не скажешь. Поскорее бы уже пройти первый этап, чтобы количество участников уменьшилось, а свободных часов в зале – увеличилось.       Обо всем этом Чимин жаловался своему любимому соседу на утренних пробежках, на которые они, к огромному удивлению, в самом деле ходили вместе. Не просто случайно пересекались где-то в парке, как это было в самый первый раз, а действительно ждали друг друга на лестничной площадке и шагали на тренировку вдвоем. Что это за магия такая произошла – непонятно, но клуб и в самом деле много чего изменил. Пару раз Чимин даже ловил себя на мысли, а того ли хёна он из клуба домой приволок? Может, свой по-прежнему где-то в клубе под столиком в антисептическом угаре валяется, а то этот какой-то слишком спокойный и добрый. Ну да ладно, пусть пока что этот будет, а там посмотрим.       Юнги все жалобы стойко выслушивал и даже пытался как-то отзываться, ругая организаторов за такую безалаберность и оказывая Чимину необходимую поддержку. По факту, Паку просто нужно было выговориться и услышать что-то из серии: «Ты все правильно делаешь и со всем справишься», и старший отлично с этой задачей справлялся. А Чим был просто ему за это благодарен.       К сожалению, кроме пробежек они практически никак больше не контактировали, лишь пару раз сообщениями перебросились, убеждаясь, что оба живы-здоровы, и один раз на балконе пересеклись, когда Юнги вышел покурить, а Чимин отдыхал, сидя на своем стуле и любуясь видом ночного города. Оба были слишком заняты, чтобы находить время для совместного времяпровождения, и даже план по завоеванию сердца Герды отошел на второй план, что Паку совсем не нравилось. Вот это уж точно исправлять нужно. Осталось придумать, как именно.       И вот, очередное утро, когда Чимин стоит в подъезде, подпирая свою дверь спиной, и ждет соседа, чтобы отправиться в парк. Хоть и ненадолго, но они побудут вместе и младший сможет зарядиться энергией на предстоящий сложный день. Юнги опаздывал уже на пять минут, что на него было совсем не похоже, ведь всегда до этого его вторым именем была пунктуальность, а сегодня что-то он подводит свое гордое звание. Чимин уже успел разволноваться и планировал звонить в соседскую квартиру, но дверь открылась и в подъезд вывалился сонный, помятый Мин Юнги.       – Доброе утро, – отозвался он, закрывая двери за собой.       – Хён, ты уверен, что оно доброе? У тебя все в порядке? Ты какой-то… никакой, – Чимин внимательно осматривал своего соседа, надеясь и без всяких ответов разобраться в своих вопросах.       – Все нормально, просто только недавно домой вернулся. Пойдем, – он нажал на кнопку вызова лифта, двери которого тут же открылись, и вошел в кабину. – Ты едешь?       – А, да, – спохватился Пак. Он и не заметил, как завис, переваривая слова старшего. Только недавно вернулся… откуда? Где его всю ночь носило? Алкоголем не пахнет, значит не пил. Неужели, у него кто-то появился..?       Спустились они в тишине, потому что Юнги, прислонившись к стене лифта, пытался доспать еще хотя бы несколько секунд, а Чимин, в свою очередь, изучал старшего взглядом, обдумывая, что же происходило этой ночью. И лишь в парке, когда они делали небольшую растяжку перед бегом, старший по обыкновению спросил:       – Как прошел вчерашний день?       – Не думаю, что удивлю тебя, если скажу, что устал. Но вчера хотя бы не трогали со съемками, уже проще было. Вроде бы поставил хореографию для своей части песни, осталось только поставить общую часть со вторым конкурсантом, – рассказывал Чимин, вспоминая вчерашний день.       Первый этап конкурса – это танцевальный баттл. Необходимо было выбрать песню вслепую, разбить ее на партии, в которых каждый покажет индивидуальную работу, а также оставить часть, чтобы продемонстрировать навыки синхронности и, естественно, умение работать в команде. Последнее Пака, как раз-таки, напрягало больше всего, ведь партнер ему попался довольно сильный и с весьма неприятным характером, что в сочетании больше похоже на коктейль Молотова: дай искру – вспыхнет пламя. Если ему что-то не нравилось, то он сразу становился в позу, кипятился и давил на свое. Если Чимин когда-то и нарекал на характер Юнги, то он готов взять все свои слова обратно, хён – ангел по сравнению с этим дьяволом.       – Мы вчера уже пытались что-то вместе придумать, но с ним это делать крайне сложно. Он настаивает лишь на своем, хотя и ребенок бы понял, что предлагает он полный бред, – продолжал рассказывать Пак, когда они уже перешли на бег, нарезая круги по парку, что по-прежнему пах сиренью. – Еще и делать все приходится в коридоре, где постоянно ходят люди и невозможно сосредоточиться.       – А ты не говори ему напрямую, что идеи отстой. Если я правильно понимаю из твоих рассказов, то такой тип людей не приемлет никакой критики. Но это не значит, что с ними нельзя договориться.       – Хён, ты его просто не знаешь. Он – полнейший кошмар. Я ему не говорю прямо, что все плохо, но говорю, что можно сделать лучше, ведь его вариант не впечатлит жюри, а пострадаем мы оба или, чего еще хуже, пострадаю я, – обижено произнес Чимин. Само собой, не хотелось бы вылететь с проекта, на который так рвался, уже после первого этапа. Как бы тяжело там не было, он в него попал, а значит – нужно довести до конца. До победного конца.       – Вот, и я о том же, Чимин. Ты говоришь ему, что все плохо, но почему бы тебе не попробовать легкую манипуляцию? Усыпи его бдительность и незаметно навяжи свои идеи. Сперва согласись с ним, похвали идею, что он придумал, и начни ее репетировать. Он расслабится, почувствовав победу. А ты по ходу дела, потихоньку вплетай свое: сначала одно движение замени, потом второе, добавив, что такое уже было в каком-то сезоне и его раскритиковали, вот и все. Так и глядишь, хореография станет идеальной. Только для начала убедись, что твой вариант действительно лучше того, что предложил он. Иначе ты сам себя под монастырь подведешь.       Чимин внимательно слушал рассуждения старшего, впитывал все как губка и лишний раз убеждался, что тот довольно заботлив. Кто-то другой наверняка бы сказал смириться, забить, поддаться, а то и вовсе пожелал бы терпения со вздохом наигранного отчаяния. Но только не Юнги. Он внимательно все выслушал, проанализировал и предложил вариант, который в самом деле может быть полезным. Если это сработает, то Чимин своего соседа не просто в объятиях задушит, но и вовсе расцелует, как бы тот не сопротивлялся.       – Ты думаешь, что это поможет?       – Должно. В любом случае, ты, как минимум, попытаешься добиться своего не криками и спорами, а мирным путем, пусть и не совсем честным по отношению к партнеру, – пожал плечами Юнги.       – Я попробую, хён, спасибо, – легко улыбнулся Чимин, но, взглянув на уставшего соседа, остановился. Тот, заметив, что младший отстал, перешел на шаг и вернулся к Паку.       – Ты чего?       – Юнги-хён, иди домой, тебе отдохнуть нужно. Не знаю, где тебя носило всю ночь, но на работу в таком состоянии ехать нельзя. Ты засыпаешь на ходу, а еще и зачем-то на пробежку выперся, – не то советовал, не то ругался Чимин. На старшего посмотришь и сам отключишься, а Чиме спать сегодня было никак нельзя, нужно план хёна проворачивать и свое мнение отстаивать.       – Я в порядке, не заморачивайся, – отмахнулся тот, собираясь продолжить пробежку, но Чимин не позволил, остановив за руку. – Ну что такое?       – Сегодняшней пробежки тебе с головой хватит, она тебя ни капли не взбодрила, если ты на это рассчитывал, – Чимин сорвал веточку сирени, возле которой они стояли, и вручил Мину. – Вот тебе награда за сегодняшнюю тренировку, а теперь пошли домой. Я уже тоже набегался, поеду в павильон.       – Эй, малек, это еще что такое? – хён крутил в руках цветок и кривился, разглядывая его с разных сторон. – Ты снова за меня решаешь, что и как мне делать?       – Это называется забота, Мин Юнги. Идем.       Взяв соседа под локоть, Чимин потащил того на выход из парка. Хочет он или не хочет, но слушаться придется, потому что это Пак, а с ним спорить – не самое приятное удовольствие. Точнее, удовольствие, может, и приятное, но абсолютно бессмысленное. Он не отступит, даже если не прав, а когда прав, то и подавно. И Юнги, скорее всего, эту мысль просек и просто плелся следом, не отнимая руки и продолжая сжимать подаренную сирень.       Пока они шли к дому, Чимин не уставал трещать о важности сна, пользе отдыха в целом и почему старшему сейчас нужно быть дома в постели. Тот пытался время от времени возражать, но скорее для приличия, ведь, как врач, все и сам прекрасно понимал. Уже на своем этаже, когда они возились с ключами от квартир, Чимин набрался смелости и задал вопрос, который мучил его то недолгое время, что они бегали:       – Хён, а почему ты вернулся домой лишь под утро? Где ты был? – он надеялся, что не услышит чего-то, что ему не понравится, а еще надеялся не быть посланным за вторжение в личное пространство, ведь они даже не друзья, и старший не обязан отчитываться. Он смотрел на Мина с опаской и некой осторожностью, ожидая ответа.       – Волнуешься или ревнуешь? – хмыкнул тот, но дожидаться ответа не стал, продолжая: - на вызове я был, Чимин. Ты же помнишь, что я врач, и меня часто вызывают к пациентам.       – Понял… Надеюсь, с пациентом все хорошо?       – Будет хорошо, когда малыш пропьет лекарства и избавится от гриппа, - Юнги уже открыл квартиру и собирался заходить, но внезапно засунул руку в карман и достал конфету, протягивая ее младшему. – Удачного дня.       – Спасибо, хён, - просиял Чимин, забирая любимое лакомство. – Отдохни немного, а потом езжай на работу, ладно? Хорошего дня.       Пак вошел в квартиру с улыбкой на губах и опустил взгляд на сладость на ладони. Сегодня в перерыве он будет пить кофе с конфетой и вспоминать заботливого Юнги-хёна, который специально на пробежку взял маленький «презент». Лакомство – за сирень, равноценно?       Бросив конфету в сумку, он ушел в душ, а затем провел еще полчаса за сборами. Сегодня предстоял долгий день, ведь необходимо убедить новоиспеченного партнера в неправильности его суждений. Чимин – профессионал, он, безусловно, с этим справится, особенно с верой старшего в успех, но нервов потратит массу, в этом можно было даже не сомневаться.       Павильон встретил его суматохой и занятостью, ведь из-за пробки он слегка опоздал, а потому все конкурсанты, у кого график тоже начинался в десять утра, уже были на месте, во всю репетировали, спорили и ругались. Классика, ничего не поделаешь. Главное ему ни с кем не поругаться. Чимин с трудом, но все же нашел свободный уголок, никем еще не оккупированный, оставил вещи и принялся отрабатывать свою версию парной хореографии, которая казалась ему более удачной. Да и не просто казалось, она и была более удачной.       Он так увлекся своими танцами, что не заметил, как у его сольного концерта появился зритель, что наблюдал за движениями с некоторой ухмылкой, подпирая плечом стену. Что творилось в голове наблюдателя в тот момент было несложно догадаться – ему не нравилось, и он всем своим видом это демонстрировал.       – Если это твоя сольная хореография, то не меняй ее, – отвлек Чимина голос и парень наконец заметил, что в своем укромном уголочке он уже не один. – С этим кошмаром мои шансы победить увеличиваются в геометрической прогрессии.       – Это вместо доброго утра? И тебе привет, Сынхо, – сдержанно ответил Чимин своему напарнику, стараясь не реагировать на колкости. Нужно сделать так, как учил хён: усыпить бдительность и навязать свое. Хм… а против Юнги этот чудо-метод использовать можно? Его же оружием, как говорится. Но об этом позже.       – Привет-привет. Так что, ты подумал над хореографией? Твою сразу отметаем, она ни о чем вообще, – Сынхо отклеил себя от стены, гордо и неторопливо подходя ближе. Чимину захотелось глаза закатить от такого «представления», ведь его конкурент ведет себя так, будто уже в финальном этапе выиграл.       – Хорошо, если тебе не нравится мой вариант, то придумаем что-то другое. В твоей хореографии мне понравилось движение с выпадом, если его отрепетировать хорошо, то оно будет очень выигрышно смотреться на сцене. Там и руки, и ноги задействованы, и по ритму музыки отлично вписывается.       – Само собой, оно отлично вписывается, я же его придумал, – фыркнул Сынхо, вскидывая голову.       – Конечно-конечно, все придумал ты, ты молодец, – согласился Чимин, лишь бы закрыть эту тему. – Сможешь подняться с пола в прыжке? Можно было бы это движение закончить резким разворотом в нижней позиции, а затем так же эпично подняться.       – Я-то смогу, а ты? Как-то не особо похож ты на гибкого, – окинув Пака оценивающим взглядом, отозвался конкурент. Чим плотно сжал челюсти и кулаки, захотелось врезать этому нахалу, и плевать на то, что советовал Юнги.       – Мы будем придумывать хореографию или обсуждать мою гибкость? Послушай, Сынхо, мы с тобой в одной упряжке сейчас. Я не враг тебе. Конкурент – да, но не враг. Если я займу твое место в следующем этапе, то это будет лишь потому, что так решит жюри. А до этого нам нужно хорошо поработать, чтобы не быть дисквалифицированными еще до начала первого этапа. Мы шли на конкурс, зная, что нас здесь ждет, а потому не нужно показывать свое превосходство. Мы все здесь на равных, и каждый заслуживает шанс на победу. Поэтому, пожалуйста, давай просто поработаем, окей? Послезавтра у нас предпоказ наставнику. И я хочу, чтобы нас не отправили все переделывать за пару дней до шоу.       Чимин старался сдерживать себя, чтобы не ляпнуть то, что он на самом деле думал об этом неприятном парне. Если он тоже хореограф, то Паку было жалко его учеников, он наверняка их всех шпыняет по поводу и без, каждый раз произнося: «Вам никогда не добиться того, чего добился я». Чимин таких на дух не переносил.       К своим ученикам парень относился как к равным, даже к тем, кто в самом деле плохо справлялся. Но если постоянно говорить, какой человек бездарный, то он таким и останется, потеряет всякую мотивацию, веру в себя и забросит, вероятнее всего, любимое дело. А если фразу «Что за дичь ты творишь, у тебя никогда не получится» заменить на «Ты отлично справляешься, но позволь мне показать тебе еще раз, чтобы твое движение было точнее», то человек получит мотивацию работать еще усерднее. Особенно это касалось детей, к которым важно было найти подход и дать понять, что они все преодолеют и будут танцевать даже лучше самого преподавателя. Чимин старался каждого ребенка в группе вдохновлять, подбадривать, раскрывать в них их таланты. Не сдавался даже тогда, когда у ребенка, в самом деле, ничего не получалось. Но разве малыша привели в студию не для того, чтобы Чимин научил? Вот он и старался, ответственно подходя к своим ученикам и выступая им не наставником, а другом.       А все потому, что однажды и он был маленьким мальчиком, который ничего не умел. У него были проблемы с координацией, гравитацией и вообще всем, чем можно, потому что на каждой тренировке он то и дело запутывался в собственных конечностях и целовал полы. Однажды даже очень сильно повредил колено, что несколько месяцев не мог танцевать. Но спасибо тренеру, который против уверений врачей, что с такими суставами стоит выбрать занятие поспокойнее, все-равно сделал из него профессионального танцора. Ребенок хотел – ребенок получил. И ребенок ни разу не услышал о себе плохого слова. Таким его вырастили, и теперь он также обращается к своим подопечным, потому что так правильно.       И ему было искренне жаль тех, кто занимается под началом Сынхо. Безусловно, он не знал этого человека, но догадывался, что вполне вероятно он уже многим обломал мечты. За это его еще сильнее ударить хотелось, потому что нельзя быть таким человеком, вот совсем нельзя!       На удивление, после речи Чимина, партнер закатил глаза, но промолчал, приступив к работе. Без споров, конечно же, не обошлось, но Пак старался сдержанно реагировать и «усыплять», как учил Юнги. И, о чудо, это сработало. За два часа они поставили необходимую хореографию, которая была в разы лучше той, на которой изначально настаивал Сынхо.       Устав от работы, Чимин сбегал к автомату за кофе и уселся на подоконник, чтобы перекусить. Он с неким трепетом вытащил из сумки конфету, вспоминая мордашку соседа. Интересно, удалось ли ему отдохнуть? И чем он сейчас занимается?       – О, конфета, – Сынхо появился внезапно и вырвал из рук лакомство, пока Пак думал о старшем.       – Эй, верни! – возмутился Чимин, отставляя стаканчик с горячим напитком и пытаясь вернуть сладость.       – Жалко, что ли? Не плачь, у тебя ведь есть еще? – партнер быстро развернул обертку и закинул конфету в рот, довольно улыбаясь. Кулаки Чимина сжались в который раз за день, а желание убивать выросло раз в триста, если не больше. И плевать, что за драку его могут выставить с проекта, но никто не смеет отбирать конфеты, подаренные соседом!       – Ты ахренел, вот скажи? Почему ты так себя ведешь, будто тебе все дозволено? Кто ты вообще такой? – на повышенном тоне напал Чим на конкурента. – Сначала ты строишь из себя невесть кого, потом в наглую отбираешь чужое. Что происходит?       – Да не кипятись ты так, это всего лишь конфета. Что у тебя сегодня с настроением, что ты шуток не понимаешь? Что, девушка утром не дала? – ядовитая ухмылка расцвела на лице Сынхо. Он считал, что очень удачно съязвил, но у Чимина было, что ему ответить. Он подошел к собеседнику чуть ли не в плотную, чтобы произнести в самое ухо:       – У меня нет девушки. Я гей. Так что, на твоем месте я бы лучше не испытывал мое терпение, а то я в два счета лишу тебя анальной девственности, хоть ты и не в моем вкусе. Береги свою попку, Сынхо, а то она может пострадать из-за твоего острого язычка.       Оставив напряженного парня переваривать информацию, Чимин подхватил свои вещи и победно удалился, решив, что выпьет кофе в машине. Он чувствовал удовлетворение, поставив наконец на место этого выскочку. А если до него плохо дошло, то Чимин не гордый, он может и повторить, и даже продемонстрировать. Нет, секса с этим надменным парнем он ни капли не хотел, но вот сделать вид, что у него есть какие-то планы на тощую задницу, вполне можно. Пусть он потом ходит и оглядывается, руками прикрываясь.       Усевшись в машину, он достал телефон и открыл чат с хёном.

Чимин-и Хён, у меня отобрали конфетку, что ты утром дал… Я остался без обеда…

Любимая Герда Во-первых, кто посмел отобрать у ребенка конфету? Во-вторых, надеюсь, ты не расплакался? И, в-третьих, какого черта ты собирался обедать конфетой?!

Чимин-и Ну, я не только конфетой, еще кофе есть. А обидел меня Сынхо, тот придурок, о котором я тебе утром рассказывал.

Любимая Герда Ты помнишь, что сам втирал мне о важности нормальной еды? Хочешь услышать то же самое в ответ? Я ведь в самом деле возьмусь следить за твоим питанием. Ты поставил Сынхо на место?

Чимин-и Думаю, да. Но убить его мне все же хочется.

Любимая Герда Для убийства нужен хорошо продуманный план, чтобы без свидетелей Это шутка, если что. Сходи купи себе поесть чего-то нормального. А когда освободишься, заскочи в больницу, я дам тебе еще конфет и покажу кое-что.

Чимин-и Что покажешь, хён? Скажи сейчас, мне же интересно

Любимая Герда Приедешь – увидишь. Все, у меня работа

Чимин-и Вредный. У меня сегодня еще работа с визажистами и небольшая съемка, а потом заеду. Удачного дня

Любимая Герда Ага, давай       Интересно, что же такого хочет ему показать Юнги, да еще и в больнице? Уж не в доктора тому приспичило поиграть? Улыбка сама собой появилась на лице Чимина, он сделал глоток кофе, который вкусным точно нельзя было назвать, и открыл другой чат. Хён его хоть и успокоил немного, но вот желание избавиться от одного надоедливого конкурента никуда не пропало. И в этом ему поможет чат, что по пьяни создал Юнги, но так почему-то и не удалил. Главное не спутать, кто есть кто…

Мини-голубчик Голубятня, прием. Нужна помощь Хоби-хён, прости, ты не голубь. Привет

Адекватный голубок Ты сейчас за голубятню огребешь, и я не шучу. Поймаю и на суп пущу, голубиное мясо вряд ли от куриного отличается. Седой голубь Джун-хён, ты пробовал голубей? О_О Адекватный голубок Нет, но Мини-голубь станет первым на очереди. Чего тебе надо, вредитель? Мать сеульских голубей Опять ты мне ребенка обижаешь! Если не прекратишь, то курицу в супе больше никогда не увидишь, только голубей и будешь есть.

Мини-голубчик Джун-хён, продолжай, я хочу посмотреть на то, как ты будешь сначала ловить, а потом есть голубей.

Мускулистый голубь Мы идем на охоту на голубей? А на что ловить будем? Повелитель голубей Я просто напоминаю, что голуби переносят всякие болезни и от них можно заразиться. Просто небольшая справка от голоса разума И да, Чимин, я же сказал, что пошутил, какое убийство?

Мини-голубчик Ты же работаешь, Юнги-хён. Вот и работай, не тормози наш мыслительный процесс по уничтожению одной заразы

Повелитель голубей А вы дадите нормально поработать? Вас только оставь на секунду, уже кого-то грохнете Мать сеульских голубей Чимин-и, мы тут все, вроде бы, сейчас на работе. Так что, говори, чего хотел, и мы пошли.

Мини-голубчик Убить нужно одного человека. Он это заслужил. Юнги-хён сказал, что нужно сначала план хорошо продумать, так что, к вечеру жду от каждого по несколько вариантов.

Седой голубь Так мы – голубиное царство или все же сизая банда? С каких пор мы за мокруху отвечаем? Предатель Хоби Я за банду! Нечего меня к пернатым приписывать. Чимин, дай контакты объекта, мы все устроим. В крайнем случае, голубей натравим, они твою цель заклюют.

Мини-голубчик Хоби-хён, продолжай в том же духе, твои мысли мне уже нравятся. Я пошел дальше страдать на съемках, а вы думайте, думайте

Адекватный голубок Детский сад… Чимин, втянешь мне мелкого в уголовщину, я воплощу свои угрозы в реальность, и даже не посмотрю на ответные угрозы Джина Мать сеульских голубей Юнги, а виноват-то во всем ты будешь, раз ты ему идею с убийством подкинул Повелитель голубей Нашли крайнего, блин… Чимин, останешься без конфет, если не угомонишься

Мини-голубчик Из-за того, что я остался без конфет, я и планирую убийство

Адекватный голубок Горе мне с вами…       Чимин отключил телефон, почувствовав наконец-то полное удовлетворение. Пусть даже все эти разговоры были шуточными, но они очень подняли настроение. Вот за это он своих друзей и любит – в любой ситуации заставят улыбнуться. Только Пак совсем не удивится, если к вечеру сладкая парочка в виде Тэ и Гука в самом деле предоставит варианты по устранению нежелательной особи. Эти двое на все, что угодно, способны.       Чим быстро допил кофе и вернулся к работе. Предстояло вновь провести какое-то время со стилистами и визажистами, а затем дать интервью о том, как ему работается с Сынхо. Снова придется врать, улыбаться и рассказывать, как все прекрасно и хорошо. И вот, к чему все это? Почему нельзя просто танцевать?       Справился он со всем этим кошмаром лишь спустя часа три, когда стилисты и журналисты остались довольны работой. Пак даже успел переговорить с организаторами и получить билеты на первое шоу для своих друзей, еще и на довольно неплохие места. Что же, хороший бонус за чиминовы страдания перед камерой и воспевания своего партнера, как лучшего, о котором можно лишь мечтать.       Павильон находился совсем недалеко от работы хёна, а потому уже спустя минут двадцать Чимин поднимался на нужный этаж и искал кабинет, возле которого они впервые встретились. Забыть такое было невозможно, удивленное лицо Юнги и своя собственная реакция за пару секунд промелькнули перед глазами, и Чим усмехнулся. Знал бы он тогда, что Мин тоже его не забыл, вряд ли бы сбежал, как ужаленный. Но, к счастью, судьба их вновь свела. Как там говорится? Если суждено быть вместе, то как бы обстоятельства не разводили по разным сторонам, судьба все-равно вернет все на места. Был ли Мин Юнги судьбой Пак Чимина? Хотелось бы, чтобы да.       – Можно? – негромко поинтересовался парень, заглядывая в кабинет.       – Да, проходи. Две секунды, – Юнги кивнул Чимину и вновь вернул свое внимание пациентам: женщине и маленькому мальчику, что сидел на кресле и обнимал небольшие костыли. Бедный ребятенок, ему всего-то лет шесть на вид, как умудрился повредить ножку… – Я думаю, что дня через три Суджин уже забудет о своей простуде, главное выполняйте строго все предназначения. И потом позвоните мне, прежде, чем ехать. Мальчику не очень удобно, наверное, добираться сюда, я сам к вам приеду и посмотрю его, ладно?       – Спасибо, Доктор Мин, – улыбнулась женщина, а потом обратилась к сыну: – пойдем, Суджин.       – Вам помочь? – Чимин, что тихонько стоял в уголочке кабинета и наблюдал за беседой, подошел к мальчику, помогая ему подняться и удобнее взять костыли.       – Ой, а я тебя знаю, – улыбнулся ребенок, глядя на Пака, – ты участвуешь в Just Dance, да?       – Суджин, где твоя вежливость? Нужно сначала поздороваться, а затем уважительно обратиться, – наставляла мама своего сына, на что Чимин лишь улыбнулся.       – Все в порядке, не переживайте. Да, я участвую в проекте. Тебе он тоже нравится?       – Да! Я тоже хочу в нем участвовать, мне так нравится смотреть, как танцуют. И я тоже хотел бы так танцевать… – вздохнул ребенок, осматривая свою ножку, что держал на весу.       – Эй, не грусти. Ты поправишься и обязательно будешь танцевать, даже лучше, чем самые крутые танцоры мира, – ободряюще улыбнулся Чимин, а мама погладила малыша по светлым волосам.       – Доктор не разрешает нам танцевать, – отозвалась она, – разве что смотреть. Пойдем, сынок, нам пора.       – Тогда приходите хотя бы смотреть, – Чимин достал из внутреннего кармана пиджака два билета и протянул мальчику, что сразу же забыл о своей грусти и прижал заветные бумажки к себе.       – Спасибо, Чимин-хён. Я ведь не ошибся? Тебя зовут Чимин?       – Да, Суджин, ты все правильно запомнил. Выздоравливай.       Чимин поднялся и открыл дверь, провожая пациентов Юнги. Этот мальчик так напомнил ему его самого в детстве, что внутри аж что-то невольно сжалось. Хотелось верить, что мечты ребенка исполнятся и он будет танцевать. Главное, чтобы он попал к хорошему тренеру, который правильно его обучит. Улыбнувшись Суджину, который не переставал оглядываться и махать ладошкой, Пак закрыл двери и повернулся к доктору.       – Зря ты ему эту веру внушил, он не сможет танцевать, – отозвался Юнги, тяжело вздыхая. Ему тоже было жаль мальчика, это было заметно по его погрустневшим глазам.       – Что с ним такое? Почему он на костылях? – Чимин сел в кресло, где до него сидела мама маленького мечтателя, и уставился на старшего, ожидая объяснений.       – Подробностей не знаю, но что-то серьезное с коленом. Нужна операция, чтобы избавить ребенка от костылей, а она стоит довольно больших денег. Да и даже сделав эту операцию, колено нужно будет беречь, чтобы не было повторных проблем.       – Хён, но ведь операция для того и нужна, чтобы вернуть полную работоспособность. Он маленький еще, у него впереди вся жизнь, нельзя ее вот так обламывать, говоря, что его мечте не суждено сбыться. Он тогда бороться перестанет, – протестовал Чимин. Если бы много лет назад он послушался врача, то сейчас бы занимался бумажками в каком-то офисе, а не исполнял мечту, танцуя на конкурсе.       – Не всегда все так легко и просто, Чимини. Держи конфету, – старший протянул угощение, которое Пак тут же принял и спрятал в карман, чтобы никакой Сынхо не посмел снова отобрать. – Пойдем, покажу, зачем звал тебя.       Юнги поднялся и, обойдя свой стол, направился на выход, Чимин поспешил следом. С таким настроением не оставалось сомнений, что Мин позвал младшего не для ролевых игр. А жаль, Пак уже размечтался, благо, времени для этого у него было предостаточно.       Мин шел по коридорам, лестницам, то поднимаясь, то спускаясь, куда-то сворачивая. Лабиринты, а не клиника, блин. Хоть бы его вели так долго не на казнь, а то что-то у парня было не самое хорошее предчувствие на этот счет. Но нет, к счастью, долгий путь закончился в каком-то непонятном большом зале, где было много тренажеров, зеркальная стена и маты. Чем-то это помещение даже напоминало один из залов студии, в которой он работал.       – Что это, хен? – не понимал Чимин, оглядывая помещение.       – Что-то типа процедурного кабинета. Тут занимаются пациенты, которым прописывают физические нагрузки разного характера. В основном, этот зал занят в первой половине дня. После обеда и до ночи – он свободен. Ты говорил, что тебе негде репетировать, так? – Юнги посмотрел на Чимина, который медленно кивнул. До него, кажется, стало доходить, зачем он здесь, но лучше бы услышать подтверждение от хёна, чтобы не строить пустых надежд. – Можешь приезжать сюда, места здесь должно быть достаточно. Только заранее узнавай, не назначены ли кому процедуры, чтобы вы с пациентами не смущали друг друга. Вот пропуск, чтобы вопросов не возникало.       Мин протянул какую-то карточку, на которой было написано имя младшего, и впервые, Пак готов поклясться, что еще никогда прежде такого не видел, улыбнулся. Вечно хмурый и недовольный сосед сейчас улыбался, глядя на Чимина, и его улыбка была такой милой, даже в какой-то степени детской, что теперь становилось понятно, почему его любят дети. К человеку, что так тепло улыбается, просто невозможно не проникнуться доверием. И Чимин проникся, еще больше, чем раньше.       – Спасибо, хён, большое спасибо! – повторял Чимин, крепко обнимая Мина, стараясь не думать о нарушении чужого личного пространства. Ему просто захотелось это сделать, и он сделал, даже, если его и будут отталкивать. Но… этого не последовало. Юнги в ответ обвил руками талию младшего, осторожно прижимая к себе. Победа! Это точно победа!       – Пользуйся на здоровье, если для тебя это так важно. Главное, чтобы дома было тихо, и соседи не возмущались, – все с той же улыбкой отстранился врач спустя долгие полминуты объятий. – Я пойду работать, у меня еще пациенты. Ты остаешься?       – Да, я порепетирую немного, только нужно в машину сбегать за сумкой.       – Окей. И спустись в кафетерий, перекуси чего-то, – произнес Юнги голосом, не терпящим возражений. Чимин приложил руку ко лбу, словно отдавал честь.       – Слушаюсь!       – К пустой голове руку не прикладывают, малек, – Мин стукнул по руке, убирая ее от головы, и пошел на выход.       – Стой, хён, – Чимин быстро догнал старшего и, достав из кармана билет, протянул соседу. – Держи, это на концерт. Приходи, я буду рад видеть тебя в зале.       – Я подумаю, – ответил тот, но билет все же взял и покинул зал.       В груди Чимина волнами разливалось тепло, а с лица не сходила счастливая улыбка. Вот оно. То, чего не хватало Паку все это время. Да, пусть Юнги ему в любви не признавался, никаких «трех заветных слов» не говорил, но зато демонстрировал их своими действиями – советами, конфетами, объятиями и, наконец, целым залом для репетиций. Как ему отблагодарить старшего за всю его заботу и внимание? Словами точно будет недостаточно, и Чимин обязательно что-то придумает. С такой переменой в отношении соседа и думаться будет легче.