Смежный балкон - подарок или наказание?

      Были дни, когда Юнги ахреневал от жизни, были, когда он ахреневал от Чимина, и, естественно, дни, когда от самого себя. Но сегодня, либо день был особенным, либо Мин сорвал чертов джекпот, но он ахренел от всего и сразу! Вернее, не так, постепенно, но от всего и за один день!       Именно об этом он думал, пока ехал домой. Сначала у него случился небольшой завал на работе, кто-то что-то напутал с графиками и ему пришлось принимать в два раза больше пациентов, чем изначально было записано. Он до сих пор не понимал, как вообще жив остался после фразы «Доктор Мин, к Вам пациент», что звучала каждые пять минут. Без шуток, Юнги засекал. Где-то пациенто-хранилище прорвало, не иначе. А в добавок к этому еще и неприятный диалог с руководством получился, когда Юнги решил предпринять попытку вытащить денег из бюджета клиники на операцию пациенту. Чимин очень уж вдохновил маленького Суджина, что однажды малыш сможет танцевать. И в это действительно хотелось поверить и попытаться ребенку помочь. Правда, начальство считало иначе – растрачивать деньги на сторонние операции клиника не имеет права.       Ладно, к этому вопросу он еще обязательно вернется. Вторым пунктом был шок от собственного поведения. Узнав, что мальку прокололи колеса, он забил кое-что на свой загруженный график, сказав, что у него срочный вызов, потом зачем-то переоделся, посчитав, что медицинский халат наглеца точно не впечатлит, и поехал спасать своего несносного соседа. Юнги понимал, что младший может дров наломать на эмоциях и не только попасть под дисквалификацию, но еще и пострадать, ведь драться не умеет. Разве что до смерти затанцует оппонента, но не тогда, когда оппонент – и сам хореограф. А потому нужно выручать.       Ну ладно, и это еще половина беды. Но вот, зачем он его парнем назвался и бедному (совсем не бедному, так ему и надо) Сынхо про секс с Паком наплел, он понять не мог. Нет, он не совсем соврал, говоря, что мелкий в постели шикарен, все-таки у него была однажды возможность это проверить, да и стонал Мин тогда в самом деле от удовольствия. Только вот было это один раз, по пьяни и черт знает, как давно. Да уж, Мин Юнги, ты сегодня отжег. Спас свою сладкую булочку, бэдбой недоделанный…       Правда, реакция Чимина на весь этот спектакль была непередаваемой и очень даже умилила, только ради этого стоило все затевать. Жаль лишь, что телефона в руках не оказалось, чтобы эти огромные глазки и приоткрытые в удивлении губки запечатлеть. На такого малька ведь можно целую вечность смотреть!       И вот теперь он в полном ничегонепонимании после того, как починил младшему машину, ехал домой, стараясь ни к чему не прикасаться грязными руками, и умирал где-то внутри от переполняющих чувств в душе и мыслей в голове. Если он в ближайшее время ничего с этим не сделает, то можно смело билет в дурку покупать, вещички собирать и Чимина на прощанье целовать. Но ведь… можно ведь начать с поцелуя? А там, глядишь, и дело до сумасшедшего дома не дойдет. А если и дойдет, то, возможно, Пак старшему компанию составит – вместе веселее.       Но на счет шага в сторону соседа… его ведь это ни к чему не обязывает, правильно? Жениться его никто не заставляет, полноценную семью заводить – тоже, ведь Мину детей и на работе хватает. А так, чтобы просто не скучно было и мелкий не бесил. Да и под присмотром этот мини-голубь будет всегда, не нужно будет за него переживать. А там дальше уже как пойдет. Но ведь, с другой стороны, о тех, с кем просто «не скучно» не переживают, так? И с работы не срываются. И парнем не называются. И на сирень желания не загадывают. Да чтоб тебя, Пак Чимин!       Доехав до дома, Юнги не стал ждать, пока рядом припаркуется машина малька, и двинулся к лифту, чтобы как можно скорее оказаться в своей крепости, куда никому нет доступа. Там ему будет хорошо и спокойно (по крайней мере, в это хотелось верить, но только с таким соседом верилось с трудом). Мин закрыл замок на все обороты и отправился в ванную переодеваться и отмываться. Как это сделать – Юнги не совсем понимал, ведь сажа будто под кожу въелась. На бледных миновых руках черные пятна очень контрастировали, напоминая татуировки. Может, стоит набить что-то, раз выглядит неплохо? Только не пятна, а какую-то надпись, например.       – Да, Юнги, набей себе фразу «Повелитель голубей» прямо на лбу, идеально будет смотреться!       Промучившись добрых минут пятнадцать и перепробовав все, что только можно, руки, наконец-то, были чистыми, а вот нервы – натянуты до предела, так что урчащий от голода желудок может еще немного подождать. Сначала – душ, а уже потом все остальное.       Стоять под теплыми струями воды было приятно, блаженно и умопомрачительно. Тело расслаблялось, а мысли таяли, принося такое необходимое сейчас спокойствие. Хотелось простоять так, как минимум, вечность, просто наслаждаясь ощущениями. Но только вот некто, зажавший дверной звонок, решил, что всему рано или поздно должен прийти конец. И Мин был с этим согласен, конец жизни этого человека уже тоже близко, если он не прекратит трезвонить.       – Это кто-то бессмертный, не иначе! – кряхтел Юнги, когда спустя несколько минут настойчивой дверной трели выбирался из ванной и, наскоро вытирая тело и повязывая на бедра полотенце, шел открывать дверь. Как вежливее сообщить человеку, что он не вовремя? Сказать, чтобы катился к черту, или все же попросить самостоятельно застрелиться прямо на лестничной площадке?       Мин резко открыл дверь, чтобы сказать пару не самых ласковых слов, но на пороге обнаружил своего соседа, что широко улыбался и сжимал в руке куртку, которую старший забыл в его машине. И Юнги понял, что в этот самый момент начинается последняя стадия джекпота – ахреневание от Пак Чимина, который…       – Ой, хён, я тебя отвлек? Извини. Но ты куртку у меня забыл, я решил ее занести, – продолжая улыбаться, младший протянул руку, желая отдать предмет гардероба. Странно, что он ее принес, а не решил оставить себе.       – Спасибо. Что-то еще? – очень сильно хотелось сейчас закрыть дверь, потому что было непонятно, то ли ему холодно от сквозняка, что во всю гулял по квартире, то ли все же жарко от взгляда, которым его изучает Пак. А ведь он в самом деле чуть ли слюни не пускал, бегая по голому телу старшего. Вот же зараза соседская, знает, когда приходить…       – Пока что да, с легким паром, хён, – быстро ответил Чимин, вручая все же куртку, возвращаясь к своей квартире и дергая ручку. Мин уже планировал закрывать дверь, но его отвлек скулеж, издаваемый соседом. – Да быть такого не может! Серьезно? Вот прямо сейчас?       – Что ты там причитаешь? – поинтересовался Мин, выглядывая из квартиры и наблюдая, как усердно мелкий дергает свою дверь. – Только не говори, что она снова захлопнулась.       – Хорошо, не скажу… – вздохнул парень и подошел ближе, без разрешения входя в квартиру. – Я воспользуюсь твоим балконом, ладно?       – А мне есть смысл отвечать, если ты уже и так вошел? Наглость – второе счастье, Чимин, а у тебя, судя по всему, первое и единственное, – закатил глаза Мин, наблюдая, как уверенной походкой и, чуть ли не по-хозяйски, Пак прошел в гостиную, раздвинул шторы и выбрался на балкон. Правда, очень быстро вошел обратно с каким-то потерянным выражением лица. – Мини, ты чего?       – Хён, у меня балкон закрыт, я еще не успел его открыть, как вернулся. Да в смысле?! И как я домой попаду? – младший смотрел на Юнги так внимательно, будто, в самом деле, ожидал ответа на свой вопрос.       – Ты же не думаешь, что я тебе реально отвечу? Звони хозяевам, звони слесарю, да кому угодно, только исчезни и дай спокойно душ принять.       Да, Юнги собирался сделать шаг навстречу этому несносному ребенку, но только, когда полноценно расслабится и поднимет себе настроение. А сейчас же хотелось простого уединения. Только вот младший все планы портил, еще и взгляды побитого котенка бросал, вот-вот и расплачется, а Мину потом снова его успокаивать и конфетками закармливать придется.       – Хозяйка должна была приехать сегодня на осмотр квартиры, но позвонила и сообщила, что они с семьей уехали за город и будут только завтра. Слесарь тоже квартиру не откроет, у меня нет документов, подтверждающих, что я здесь живу. Я без понятия, куда дел договор об аренде квартиры. Вот это я попал… – простонал Чимин, усаживаясь на диван и зарываясь пальцами в волосы. В очень мягкие волосы, Юнги помнил.       – Ты можешь поехать к Тэхену или к Сокджину, – предложил Мин. Нет, ну а что? Оставлять это существо, хоть и милое, у себя? И к чему это приведет? Явно ничем хорошим не закончится, особенно после тех взглядов, которые старший успел на себе поймать за последние пару минут.       – Да, точно! Спасибо, хён! – оживился малек, доставая телефон и набирая, судя по всему, Тэхёна.       Разговор был недолгим, но из него стало понятно, что этой сладкой парочки в лице Тэ и Чонгука, дома нет, а для того, чтобы попасть в их квартиру, нужно сначала поехать к Намджуну и Джину за запасными ключами, а для этого, опять же, нужно дождаться, пока те вернутся с работы, а ждать придется под подъездом, потратившись сначала на такси, так как у Пака с собой нет ничего, кроме мобильного телефона. Процесс получается весьма длительным и, в некоторой степени, трудно выполнимым. Но ведь Юнги не должно быть до него никакого дела, правда? Тогда почему он вновь начал переживать за мелкого неудачника?       Чимин отключил вызов и, грустно вздохнув, поднялся с дивана, направляясь на выход из квартиры.       – Тебе сегодня прям везет, не день, а сказка. Сначала Сынхо, потом машина, теперь вот дверь и невозможность переночевать у друзей. Тебе с утра черная кошка дорогу не перебегала? – хмыкнул Юнги, следуя за своим соседом.       – Если бы перебежала, я знал хотя бы, кого в этом винить, – ответил Чимин, выходя из квартиры.       – И куда ты теперь?       – Придумаю что-нибудь, – Чимин в очередной раз сделал глубокий вздох, демонстрируя вселенское отчаяние, и стал дожидаться лифта.       Этот ребенок в самом деле выглядел расстроенным всей этой ситуацией и не понимал, что ему делать, то ли на лавочке в парке ночевать, то ли напрашиваться к старшим, которые его изо дня в день прибить грозятся. А вдруг, и правда, Намджун его грохнет? Кому тогда Юнги будет конфетки таскать? Но с другой стороны, нет Пака – нет проблем. Вот, блин… Ладно, была – не была.       – Эй, малек. Вернись, – окликнул Мин, когда сосед уже почти вошел в лифт. – Заходи в квартиру, у меня переночуешь.       – Правда? Я могу остаться у тебя? – глаза у Чимина загорелись ярче автомобильных фар, он подскочил к двери, юрко залетая в квартиру и вновь очаровательно улыбаясь. Вот и что с этим ребенком делать? Не выгонишь же на улицу, в конце то концов, жалко его. Да и себя жалко, ведь Мин изведется весь, думая, где этот малек и что с ним происходит. И зачем он начал к нему что-то испытывать? Сердце порой чудит такие нелогичные вещи, что на голову не натянешь.       – Да, ты можешь остаться у меня, я же твой парень все-таки, – припомнил Мин недавнюю ситуацию, направляясь в сторону ванной, чтобы закончить, наконец-то, свои водные процедуры и переодеться, ведь на нем по-прежнему не было ничего, кроме полотенца, что держалось на бедрах на одном лишь честном слове. – Позвони хозяйке, чтобы завтра привезла тебе ключи, и располагайся, я скоро.       – Спасибо, хён! – услышал старший, закрывая за собой дверь, и намного тише прозвучало: – Прокатило!       Юнги вошел в ванную и уставился на свое отражение в зеркале, осмысливая, что только что произошло. Так, Чимин будет ночевать у него, ладно, это можно пережить. Накормить ребенка, впустить в душ и спать уложить – все, что нужно сделать. Только еще, скорее всего, придется и вещи ему свои одолжить, чтобы мелкий не решил у него по квартире в одних трусах разгуливать. Не то, чтобы Мин был уверен, что Пак на такое способен, но проверять это лучше не стоит, а то, кто знает, к чему приведет. И речь сейчас не только о мальке, но и о собственной выдержке, она то не железная, особенно, когда рядом будет такое тело крутиться.       Напрягало другое… что означает «прокатило», которое едва слышно пропищал сосед? Он так надеялся, что ему не придется перебиваться черти где и Юнги впустит его переночевать в своей квартире? Странный он, мог бы и сам попроситься. Но Юнги чувствовал, что дело было в чем-то еще… он достал телефон и быстро написал короткое сообщение Чонгуку, узнавая, где он. Ответ же расставил сразу все на свои места и Мин усмехнулся, вновь обращая внимание на свое отражение. А малек-то не глуп оказался, ведь Чонгук дома и уезжать никуда не собирается, а значит, что Чимин никому и не звонил. Его изначальной целью и было остаться на ночь в квартире Мина, и с вероятностью в девяносто девять процентов Юнги мог сказать, что соседская дверь была не захлопнута, а бережно закрыта на ключ.       – Что же, сегодняшний вечер обещает быть веселым. Да и ты сам хотел начинать делать какие-то шаги, так что пользуйся моментом.       Мин быстро закончил приводить себя в порядок, оделся в привычные домашние вещи в виде широких черных шорт и огромных размеров белой футболки, причесал мокрые волосы, а потом вновь взлохматил, и наконец, брызнул парфюмом. Не спрашивайте, так нужно. Зачем-то. Он вовсе не собирался соблазнять мелкого, но пахнуть нужно всегда, вне зависимости от ситуации.       Юнги вышел из ванной, направляясь первым делом на кухню, чтобы выяснить, чем можно сегодня отужинать. Из готового не было ничего, а готовить… было сегодня как-то лень. Можно было бы что-то заказать, но доставка, в таком случае, будет часа через полтора, а есть хотелось уже сейчас. Мин проверил и другие шкафчики, чтобы отыскать хоть что-то и, к своему счастью, нашел.       С пачками рамёна в руках он подошел к гостиной, где, судя по звуку, расположился новоприбывший гость. Он сидел на диване и, прижав коленки к груди и опустив на них голову, копался в телефоне. Такой невинный, даже и не скажешь, что внутри него хитрый лис кроется. Его лицо было расслабленно и сосредоточено одновременно, и было сложно понять, чем он занят, ведь хмурые брови никак не складывались в одну картину с высунутым и закушенным кончиком язычка. Это… мило? Он в самом деле был похож на ребенка, что Юнги не сдержался, тихонько доставая телефон и делая фото. Просто, чтобы было. Возможно, однажды он откроет это фото, посмотрит на него, вспомнит надоедливого соседа и улыбнется.       – Эй, хён, ты почему улыбаешься? – черт, спалился… Быстро пряча телефон и стараясь не краснеть, Юнги поднял в руке рамён и задал встречный вопрос:       – Малек, есть будешь? У меня кроме рамёна ничего нет, но если ты хочешь что-то конкретное, то можешь заказать себе доставку.       – Нет, нет, рамён подойдет, – улыбнулся Чимин, поднимаясь с дивана, – тебе помочь приготовить, хён?       – Да сложного в этом, вроде бы, ничего нет, но можешь составить мне компанию. Что так увлеченно читал? – Юнги вернулся на кухню, слыша, как малек шлепает босыми ножками по ламинату, и принялся за приготовление незамысловатого ужина.       – Выискивал информацию, можно ли сменить партнера, но, судя по всему, нельзя. По крайней мере, об этом нигде не написано. И я не знаю теперь, что делать. С Сынхо танцевать я точно не хочу, он меня раздражает до ужаса, – прорычал Пак, усаживаясь за стол. – О, сирень, это та, что я подарил?       Юнги перевел взгляд и уставился на веточку сирени, что стояла в стакане по центру стола. Черт, какого хрена он ее не выкинул? Мало того, что притащил домой, так еще и осторожно в водичку погрузил, чтобы не завяла. И, ко всему прочему, еще и желания на ней загадывал. Еще один джекпот. И что ответить на этот вопрос?       – Да, – коротко кивнул Мин, не найдя больше других слов. Ну, а что тут скажешь? Что ему было приятно, что это сделал именно сосед и плевать ему на то, что он сирень терпеть не может?       – Тебе нравится, когда я дарю цветы, хён? – растянул губы в широкой улыбке Чимин, а его глаза вновь превратились в симпатичные полумесяцы.       – Мне просто стало жалко сирень, которую ты нагло лишил жизни. Вернемся к предыдущей теме разговора. Мне кажется, что возможность сменить партнера должна быть, поговори с организаторами. Не думаю, что здесь такие уж строгие правила, – пожал плечами Юнги, возвращаясь к готовке.       – Да фиг их знает. После двух танцевальных залов на тридцать человек я уже ничему не удивлюсь, – Чимин стучал пальчиками по столу, рассматривая обстановку. Пока что все в порядке. Может, он ничего такого и не задумал? Просто решил стать чуть ближе и переночевать здесь? Надо расслабиться, это ведь просто его Мини. А если и начнет что-то предпринимать, то кому от этого хуже будет, верно?       За неспешной беседой, пока они обсуждали конкурс, Мин успел закончить приготовление рамена. Не хотел готовить, но все равно одной лапшой быстрого приготовления не обошелся, поджарив еще несколько полосочек бекона, сварив яйца и нарезав зелень. Даже самый простой ужин должен быть сытным, особенно для малька, который всю свою энергию на тренировках растрачивает. Ну вот, опять он об этой заднице переживает…       Юнги был сторонником того, что спать нужно в спальне, принимать душ в ванной, а есть на кухне, но сегодня решил сделать исключение из-за чиминового «Хён, а давай что-то посмотрим, пока будем есть?» Почему поддался – он без понятия, но был бы и сам, в целом, не против усесться перед телевизором с бутылочкой пива и хорошо провести время. Поэтому они быстро перетащили своеобразный, приготовленный на скорую руку, ужин в гостиную, прихватили из холодильника пиво, из-за чего Чимин бросил какой-то странный взгляд на старшего, и включили первый попавшийся фильм. По крайней мере, пока они смотрят фильм и едят, мелкий не сможет строить козни, если в его планах такие имелись.       Фильм, который оказался весьма посредственным ужастиком, вообще не впечатлял, а потому, Юнги поймал себя на том, что то и дело поглядывает на соседа, который то в соусе измажется и примется вкусно облизываться, а то губки уточкой сложит, стараясь лапшу втянуть. Да уж, Мин, кажется, эта мелочь и особо не стараясь тебя на крючок посадит… А Чимин, в самом деле, ничего не предпринимал. Он наминал еду и время от времени вздрагивал, когда на экране кто-то внезапно выпрыгивал и делал громкое «Бу!» Юнги уже говорил, что этот малек – тот еще ребенок?       – Тебе в самом деле страшно? – решил спросить Мин, отвлекая Чимина, который на этот раз вздрогнул даже от голоса старшего. – Еще чуть-чуть и ты вовсе под стол спрячешься. Мы можем переключить.       – Нет, не нужно переключать. Мне интересно, чем все это закончится, хоть и страшно… но совсем немного. Я не трус, хён! – попытался убедить Юнги младший, но в очередной раз дернулся, чуть не выронив палочки из рук.       – Ну да, ну да, совсем не трус, – хмыкнул Юнги. – Осторожнее ешь, заляпаешь мне ковер – сам будешь его оттирать.       – Не заляпаю, я осторожно, – отмахнулся сосед, вновь устремляя свое внимание на жутковатые сцены, происходящее на экране большого телевизора.       Наблюдать за ним было, в самом деле, занятно. Вроде бы и взрослый, а фильмов пугается, губки дует и по-детски причмокивает потому что «это самый вкусный рамён, хён». Юнги заметил, с каким аппетитом тот уплетал жареный бекон, а потому заботливо переложил свой в тарелку младшего, ведь Пак уже все схомячил, а Мин может и перебиться. Ну, хотелось вот заботиться о нем. Это происходило невольно, будто само собой, тело не сообщало мозгу о своих намерениях, а просто действовало так, как ему хотелось. Наверное, только так и можно было объяснить тот факт, что совершенно случайно малек оказался у хёна под боком, а сам хён не особо и сопротивлялся, положив руку тому на бедро в успокаивающем жесте.       Фильм, хоть и был страшный, но очень, видимо, захватил малька, потому что тот смотрел, забывая не только про еду в руках, но и про необходимость дышать. Но фильм-то на троечку, как можно было так увлечься? Но это еще ладно… Не ладно то, что в один момент на экране появилось очередное «Бу!», а ребенок так шуганулся, что перевернул тарелку, которую держал в руках, и теперь весь рамён был где угодно, только не там, где ему полагалось быть.       – Чимин, блин! – прикрикнул Юнги, наблюдая, как лапша оседала на ковре, на диване и, естественно, на самом Чимине, залив футболку остатками бульона. И ладно бы только рамён, так он еще и ногой дернул, задев стол и разлив остатки пива. Комбо, блин! Мин чуть было случайно не зафэйспалмил себя. – Просил же, осторожнее.       – Хён, прости, я не специально… там просто страшно было. Оно как выпрыгнет, а я не ожидал и испугался. Я все уберу, честно.       – Ты залил рамёном диван, на котором, кстати, тебе сегодня спать, – Юнги поднялся, осматривая масштабы бедствия. Не парень, а ходячая катастрофа какая-то. Чимин поднялся следом, стараясь собрать лапшу со всех поверхностей обратно в тарелку, только толку от этого, само собой, было мало. Еще и вещи его были безжалостно испорчены, теперь уж точно придется давать мальку свою одежду.       – Юнги-хён, я правда не хотел, чтобы так вышло, – проскулил сосед, виновато закусывая губу. Конечно он не хотел, но, блин… откуда у него руки вообще растут? Точно из плеч или все-таки из, хоть и сексуальной, но задницы?       – Раздевайся и иди в душ, я дам тебе вещи переодеться. Свои можешь сразу бросить в стиралку.       Мин ушел в спальню, открыл шкаф и принялся выбирать, что бы можно было одолжить этому ребенку. Из домашнего у него только растянутые футболки да шорты. Младший же утонет во всем этом, потом его еще и искать в вещах придется. Ладно, черт с ним, может, затеряется и проблем меньше будет создавать. Достав с полки обычную белую футболку и шорты, Юнги вернулся в гостиную и замер, изучая картину, что открылась его взору. А он точно в ту комнату зашел? Может, случайно дверью ошибся?       Посреди комнаты стоял Чимин. Голый. Ну, точнее в одних лишь боксерах, но все же голый. Это издевательство, проверка на прочность, или что? Это идеальное тело сейчас просто стояло перед Мином и даже ни капли не смущалось, позволяя изучать себя взглядом, чем Мин и занимался, не имея возможности отвести взгляд. Крепкие мускулистые руки, острые ключицы, подтянутые грудные мышцы, идеально проработанный пресс, крепкие бедра… Юнги уже имел счастье рассматривать это тело, буквально вчера, когда мелкий в зале переодевался, но сейчас тело было еще более доступным. И теперь Мин открывал для себя все новые и новые его участки. Например, татуировку на ребрах, которой не замечал прежде. Полной фразы он не видел, а потому и значения ее понять не мог. Но он обязательно потом спросит об этом. Потом. А сейчас… Мотнув головой и выныривая из мечтаний о том, что с этим телом можно сделать, Юнги сдвинул брови, бросая ему вещи, и произнес:       – Ты какого хрена голый?       – Ты сам сказал раздеваться, – уставился тот, изображая полное непонимание.       – Я футболку имел в виду, малек ты пернатый! Свали с глаз моих, – чуть ли не сквозь зубы прорычал Мин, выходя из комнаты, чтобы взять ведро и тряпку из ванной прежде, чем туда войдет Чимин. Вот и какого хрена он стал свидетелем этого? Ему раньше проблем мало было, наблюдая по ночам сны не самого приличного характера с Паком в главной роли, а теперь что? Тут уже не сны, тут уже в реальности внизу живота ныть начало.       Чимин, тихо хихикнув, скрылся в ванной, а Мин принялся убирать то безобразие, что мелкий учудил, стараясь таким образом отвлечься от мыслей. Диван пострадал незначительно, большая часть попала все же на Пака, так что за это можно было не переживать. А вот ковер точно придется тащить в химчистку, чтобы из него вымывали бульон, пиво и раскрошенный яичный желток, на который еще и кто-то наступил. Хоть в последнем мелкий не был виноват, оказалось, что Юнги сам угодил в яйцо, пока тер диван. Ну, классно, блин.       Он скрутил ковер, убирая его в сторону, чтобы по мокрому не ходить, и принялся мыть пол, периодически отвлекаясь на все тот же фильм. Что-то ближе к концу сюжет стал более-менее интересным. Он даже уселся на пол по-турецки, забыв на какое-то время, что уборкой занимался. На экране какой-то недо-маньяк бегал по улице от дома к дому с ножом в руках и жутко завывал, пугая мирно спящих жителей. Интересно, кто тот «гений», который эту сцену придумал. Это не столько страшно, сколько смешно, ну, и немного интересно.       – Хён, – раздалось из ванной как раз в тот момент, когда главный злодей в фильме пугал свою жертву. Жертва закричала, а Юнги дернулся, впервые испугавшись за этот вечер. Вот же, мелкий…       – Чего тебе? – поднялся Юнги, выходя в коридор. – Ты убился? Утопился? Застрял где-то? Прошу, обрадуй меня.       – Не дождешься. Ты мне полотенце забыл дать, – донеслось из-за двери. Да, точно, Юнги ведь только вещи дал, но совсем забыл, что мокрое тело еще чем-то нужно вытирать.       Он быстро вернулся в свою комнату, доставая из шкафа мягкое сиреневое полотенце, а на пути к ванной захватил еще и комнатные тапочки. Он приоткрыл дверь, надеясь, что Чимин все же в душе, надежно спрятанный за шторками, но нет. Его взор опять потрясли далеко не культурные картинки, в виде голой задницы Пака чуть ли не перед самым носом.       – Да чтоб тебя, – выругался Юнги, быстро кидая на стиралку полотенце с тапками и захлопывая дверь. Что за издевательство такое?!       Он вернулся в комнату и стал яростно натирать полы в надежде, что это поможет развидеть то, что он только что увидел. Нет, дело было не в том, что он увидел что-то ужасное. Наоборот, он увидел то, что моментально захотелось не только увидеть, но еще и потрогать, сжать в руках. И вот, что ему теперь делать? Хочется же, очень хочется. Как эта мелочь умудряется что-то делать, даже ничего не делая?!       Дверь ванной хлопнула, когда Юнги уже домыл пол в гостиной и окидывал взглядом проделанную работу. Кажется, он планировал сегодня отдохнуть, ведь очень устал после работы и всех дневных приключений? Что ж, отдых – это смена вида деятельности. Вот он и сменил диагнозы и пациентов на ведро и тряпку. Веселый вечерок, как и предполагалось, удался. Главное – успеть вовремя убрать воду, чтобы эта мелочь с земным притяжением, его не сбила и не пришлось проделывать работу заново.       – Хён, я все, – показался в дверном проеме улыбающийся Чимин.       – Осторожно, здесь… – начал было Мин, но поздно. Сосед уже влетал в комнату, спотыкаясь о ведро и проделывая путь на пол. В полете он как-то извернулся, приземляясь на спину, а вся вода растекалась по только что вымытому ламинату, в том числе и под только что искупавшегося Пака. – …ведро.       – Понял, – проскулил Чимин, лежа на полу в виде звездочки и боясь пошевелиться.       Юнги сначала ударил себя по лбу, наблюдая за распластавшимся мальком, затем закусил губу и даже прикрыл рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Его плечи уже подрагивали в накатывающем приступе, а затем он-таки не выдержал, разражаясь смехом и сгибаясь пополам. Поругается он позже, а сейчас было до ужаса весело.       – Мини, ты лох, – сквозь слезы выговорил Юнги, продолжая хохотать. Чимин, что все еще лежал в луже, сначала слегка улыбнулся, а потом и сам начал посмеиваться со всей комичности ситуации. И вот как на него злиться? Он же, даже если и косячит, то все-равно делает это мило до невозможности. – Ты бы хоть изредка смотрел под ноги, говорят, это вещь полезная.       – Я учту, – отсмеявшись, Чимин со стоном принял сидячее положение. – Хён… у тебя не будет еще одного комплекта одежды? Я, кажется, вновь мокрый.       – Мокрый он, блин. Поднимайся и собирай воду, пока ламинат не набух, я из-за тебя ремонт делать не собираюсь.       Юнги быстро метнулся в ванную за еще одной половой тряпкой и присоединился к Паку, который свои ошибки осознал и за работу принялся. Только, черт бы его побрал! Какого черта так выгибаться, пока ты просто протираешь полы?! Мин старался не реагировать, отворачивался в сторону, чтобы не смотреть и не думать об этом безобразии, и мысленно молился всем богам, каких знал, прося пощадить его и его выдержку. Он к мелкому шагать собирался, чувства свои обнажая, а не набрасываться на него зверем, срывая с себя трусы на полном ходу.       – Вроде бы все, хён. Прости еще раз, – виновато улыбнулся Чимин, вынося в ванную ведро.       – Я подумаю, прощать мне тебя или нет. Пока что от тебя одни проблемы, мелочь. Сейчас принесу другие вещи, – вздохнув, Мин в третий раз проделал путь к своему шкафу, доставая вещи, отдавая их Чимину, и поспешно сваливая в гостиную от греха подальше, чтобы не видеть, как тот в ванной переодевается.       Он уселся на диван все в той же гостиной и уставился на экран, где уже шли титры. Юнги дотянулся до пульта, принимаясь листать фильмы и выбирая, что включить следующим. Поиздеваться над ребенком и включить очередной ужастик, или все же какую-то комедию? А то и вовсе выключить телевизор и уйти спать, ведь время уже позднее, за окном давно стемнело, а завтра предстоял очередной рабочий день, к счастью, последний перед выходными. Мин за сегодня и так начудил, хватит ему таких приключений, во всем мире ромашки не хватит, чтобы успокоить ахреневающего от жизни, себя и Чимина бедного врача.       Пак, переодетый в другие вещи, вошел в комнату, придерживая руку на пояснице и ступая с некой осторожностью. Профессиональный взгляд Юнги ситуацию оценил, сообразив, что, скорее всего, во время падения у того защемило нерв, а с этим нужно срочно что-то сделать, ведь у мелкого завтра показ. Блин, и не сможет ведь в стороне остаться, врач все-таки, так еще и хён заботливый…       – Сильно болит? – поинтересовался Мин, пока младший усаживался на диван, подбирая под себя ноги.       – Немного. Пройдет к утру, надеюсь.       – Ложись, - Юнги поднялся, уступая место на диване. – И раздевайся. Только, Чимин, снимай только футболку, а не как в тот раз.       – Зачем, хён? – не понимал Чимин, но предмет гардероба с себя покорно стянул, заставляя Мина мысленно простонать и коньки отбросить. Снова это идеальное тело.       – Разомну тебе поясницу. У тебя нерв защемило, – пояснял тот, роясь в небольшой тумбочке, что стояла под телевизором, и доставая от туда какие-то флакончики.       – Да это, наверное, не обязательно, – совершенно неправдоподобно отнекивался Пак, удобнее укладываясь на диван. Ага, не обязательно, а спину подставляет.       Юнги подошел ближе, перекидывая ногу через Чимина и усаживаясь, прости Господи, на его задницу. Очень мягкую задницу, черт возьми! Ту самую задницу, которую он совсем недавно наблюдал в ванной. Стараясь не думать об этом, он принялся растирать холодные руки, чтобы не сделать еще хуже, а затем, выдавив немного согревающей мази из флакона, начал массировать поясницу, надавливая на необходимые точки. Чимин под ним ерзал, извивался и периодически постанывал, а Мин жалел, что обладает способностью видеть это тело и слышать эти стоны. У старшего от этого издевательства аж в горле пересыхало.       – Хён, а сделай мне полноценный массаж, у тебя так здорово получается, я сейчас расплавлюсь от твоих прикосновений, – пробормотал Чимин куда-то в подушку перед собой.       – Я тебе сейчас не массаж сделаю, а столкну нафиг с дивана, если ты ерзать своей задницей не перестанешь, – пригрозил Юнги, а сосед, естественно, сделал все в точности да наоборот, двигая задом и заставляя старшего буквально рычать от злости на самого себя и на свою реакцию.       Привстав немного, он больно шлепнул по одной из половинок, вызывая у младшего смех, и сел обратно, принимаясь за массаж, разминая каждую мышцу и принося Чимину, да и себе тоже, удовольствие. Прикасаться к нему было до одури приятно, эти плечи, лопатки будто манили к себе, пробуждая желание наплевать на все, склониться ближе и коснуться губами каждого сантиметра манящей карамельной кожи, вспомнить, каково это. Он держался из последних сил, и пора бы это прекращать, если он не хочет наломать дров.       – Хватит с тебя на сегодня. Ты вообще не заслужил всего этого, – откашлявшись, произнес Юнги, съезжая с его задницы чуть ниже и чувствуя, как что-то острое уперлось ему в бедро.       – Что в заднем кармане? Я забыл что-то достать, прежде, чем отдать тебе свои шорты?       Разнеженный после массажа Чимин не успел среагировать, как Мин ловко просунул руку в карман, выуживая оттуда связку ключей. Не своих ключей. Именно эту связку он видел каждое утро, когда младший с пробежки возвращался и дверь открывал. Что же, догадки Юнги оказались правдивыми.       – Чимин-а, – протянул Юнги, звеня ключами и приподнимаясь, позволяя младшему перевернуться на спину. Завидев связку, в его глазах промелькнул испуг, и он сам невольно сжался. – Не подскажешь, что это такое?       – Это… ключи, – выдавил тот из себя, сглотнув.       – Что-то они больно напоминают мне ключи от твоей квартиры. Пойдем проверим? – старший кивнул в сторону выхода, намереваясь встать, но Чимин остановил его, положив руки на бедра и не давая подняться.       – Не нужно…       – Так, может, ты объяснишься? Что ты делаешь в моей квартире, Чимин? Зачем весь этот спектакль с захлопнувшейся дверью и уехавшим куда-то Тэхеном? – Юнги старался говорить строго, но был не уверен, что у него это получается, ведь он и так уже знал все ответы, которые его не особо и злили. Он хотел бы злиться, но не может, ведь это Мини, его Мини.       – Хочешь правду? – набравшись смелости, Чимин установил зрительный контакт и поднялся, опираясь руками позади себя. – В самом деле не понимаешь?       – Говори.       – Да ради тебя, чертов ты повелитель голубей, – то ли выкрикнул, то ли выдохнул Чимин и, подавшись вперед, врезался своими пухлыми губами в миновы и обхватил его шею руками, чтобы не дать старшему возможности отстраниться.       Юнги пытался. Он честно пытался отстраниться, прервать этот поцелуй, остановить Пака, но тот не позволял, целуя все настойчивее и настойчивее. И Юнги поплыл, позволяя себе обнять голое горячее тело, прижимая к себе и отвечая на поцелуй, полный сладости и страсти. Губы Чимина дурманили, сводили с ума, отключали остатки разума и приносили головокружительное удовольствие. Они были до ужаса мягкими и вкусными и Мину не хотелось ни на секунду от них отстраняться.       Чимин, почувствовав отзывчивость со стороны старшего, просунул свой юркий язычок в рот Юнги, углубляя поцелуй и тем самым давая понять, что хочет большего. Его руки уже переместились с затылка, пробираясь под футболку и вырисовывая узоры по коже спины. Милый смущенный ребенок в считанные секунды набирался смелости и превращался в того, о ком еще днем Юнги рассказывал наглому Сынхо. Только тогда он фантазировал, а сейчас фантазия оживала, давая Мину возможность сжимать в своих руках такое желанное тело. Он, кажется, хотел сделать шаг навстречу мальку? Что же, он не просто шагнул, он прыгнул. С разбега. В пропасть под названием Пак Чимин.       Придвинувшись чуть ближе, Юнги отчетливо почувствовал возбуждение в шортах своего соседа и невольно зарычал, осознавая, что в его собственном паху творится то же самое. Внизу все сводило, изнывало от желания почувствовать соседа еще ближе, еще глубже и горячее. И плевать ему на последствия, они обо всем подумают потом. Хоть раз в жизни ведь можно отдаться не мозгу, а собственным желаниям?       – Мини, подожди… – прохрипел Юнги, прервав поцелуй, когда услышал первый тихий стон со стороны младшего. Губы соседа припухли от долгого и жаркого поцелуя, а взгляд плыл, застилаясь пеленой желания.       – Что? Что не так, хён? – задавался вопросами малек, бегая взглядом по лицу напротив. – Хочешь, чтобы я все прекратил и ушел?       – Хочу, – выдохнул Юнги, а в глазах Чимина тут же отразилась боль, что полоснула по сердцу и самого Мина. – Хочу, чтобы ты ушел. В мою спальню. Прямо сейчас! – закончив фразу, старший вновь впился в манящие губы соседа.       Сгорел сарай, гори и хата. Стадии ахреневания на сегодня окончены, джекпот сорван. Он хочет этого парня до безумия, тогда, какой смысл себе в этом отказывать, если это взаимно? Юнги знал, чем все это может закончиться, знал, что младший пришел сюда сегодня не просто так, но все-равно открыл ему дверь и впустил в квартиру. И даже больше – в свое сердце. Но об этом они поговорят потом, сейчас есть дела поважнее.