Смежный балкон - подарок или наказание?

      Да что вы знаете о том, как сходить с ума от переполняющих чувств? Никто не знает, кроме Чимина, который буквально светится от счастья, летает на крыльях и всех готов обнимать и целовать, даже несмотря на то, что он жутко не выспался, а тело и вовсе ноет. Да кого это волнует, когда у него была такая ночь?       Изначальный план, который заключался лишь в том, чтобы остаться на ночь у соседа и просто провести с ним время, сблизиться, приручить, пошел немного не по плану. По крайней мере, в планы Пака точно не входила та сладострастная ночь, которую они провели с Юнги. Но он ни капли не жалел о таком внезапном повороте событий, ему все не просто понравилось, он и представить не мог, что существует что-то лучше. Холодный и строгий Мин Юнги в постели превращался в горячего и нежного Юна, который ласкал руками и губами тело Чимина, стараясь не пропустить ни малейшего участка. Он доводил до истомы своими прикосновениями, заставлял голову кружиться от удовольствия, а губы – то и дело выстанывать одно лишь «Юнги-хён».       Сколько раз за ночь его довели до крышесносного оргазма, он не помнил, но знал точно, что ему все равно мало. Мало прикосновений, мало поцелуев, мало хриплых стонов старшего, мало Юнги в себе. И вовсе казалось, что ему никогда не хватит своего соседа, им нельзя насытиться. Это не Богом, который после одного раза уже чуть ли не умирает, хватаясь за часто бьющееся сердце и жалуясь, что Чимин был к нему не очень внимателен. Это Юнги, который во время секса в первую очередь старался удовольствие не получить, а подарить, и плевать ему было, что в какой-то момент, разнеженный Чимин просто лежал бревнышком, ничего не предпринимая. Понятно было, что младший устал и нужно дать ему возможность восстановиться, а не требовать ласку и внимание в ответ. И Чимин, в самом деле, немного отдохнув, вновь полностью отдавался любимому хёну, выгибался навстречу, подмахивал бедрами и старался максимально удовлетворить старшего.       Этот секс был не похож на тот, что у них был в Пусане. Тогда все было хоть и хорошо, но по пьяни, когда они не особо заботились об осторожности, не думали, что кто-то в какой-то момент был еще недостаточно подготовлен для близости, были достаточно грубы и несдержаны друг с другом. Они просто трахались, как кролики, осознавая, что это не более, чем разовый секс с первым встречным. И хоть Чимину тогда их ночь очень понравилось, но с сегодняшней она была несравнима. Юнги позаботился о том, чтобы тщательно подготовить Чимина, прежде, чем войти в него, дал возможность привыкнуть к наполненности, довел младшего первым до пика наслаждения и лишь потом уже кончил сам. И так раз за разом. А после всего этого внезапного марафона еще обтер Пака влажными салфетками, понимая, что до ванной тот просто не дойдет. Уснули они в объятиях друг друга, и Чимин мог поклясться, что так хорошо и уютно ему еще никогда не было. Юнги нежно прижимал к себе, поглаживал тело и что-то мурчал в макушку.       Правда, утро выдалось слегка сумбурным, потому что разбудил его Юнги фразой «Малек, поднимай свою задницу с кровати, мы проспали». Мин быстро поцеловал младшего в губы, сказав, что кофе ждет его на столе, а сам он уже уезжает на работу. Хоть в Чимине и не было совсем никаких сил, он едва сгреб себя с кровати, но это было лучшее в его жизни утро. Юнги не выставил из квартиры, не попросил забыть эту ночь, не сказал, что она была ошибкой. Он просто приготовил кофе, поцеловал и пожелал хорошего дня. Когда можно начинать пищать? Чимину это очень нужно.       Он принял душ, все еще в квартире хёна, выпил кофе, а потом довольно долго искал ключи от своей квартиры, не имея ни малейшего представления, куда они их вчера забросили в порыве страсти. Нашлись они, к слову, под диваном, так что Чимин полетел в свою квартиру быстро одеваться, хватать документы и спешить в павильон. Правда, желтую рубашку в крупную клетку из шкафа Юнги он себе все-таки прихватил в надежде, что старший не обидится. Уж очень хотелось, чтобы о хёне напоминали не только воспоминания в голове, но еще и что-то им пахнущее.       И вот теперь он бегает по павильону, стараясь игнорировать слабость в теле и боль в причинном месте, и выискивает организаторов, чтобы понять, где и во сколько у них показ. Он, кстати, даже с Сынхо еще ни разу не погрызся, а мило ему улыбнулся, пожелав доброго утра. Более того, Пак уже и не особо настаивал на смене партнера. До первого этапа шоу осталось совсем чуть-чуть, а во время баттла он уделает этого наглеца и выдохнет с облегчением, ведь больше никогда его не увидит. Вот, что секс животворящий делает.       – Какого черта ты весь сияешь? Аж смотреть на тебя тошно, – скривился Сынхо, когда они растягивались перед показом. Чимину после ночи растяжка не особо была нужна, но он все же для приличия решил позаниматься, в конце концов на утреннюю пробежку он сегодня не выходил.       – Настроение хорошее, – улыбнулся в ответ Пак, усаживаясь на шпагат и слегка морщась от легкой боли в заднице. Ладно, не самая лучшая идея была устраивать такой марафон перед показом. – А ты сегодня наоборот какой-то слишком хмурый. Что, девушка не дала или в очередной раз не удалось испортить мою машину?       – Я не трогал твою машину, еще раз повторяю. И парню своему передай, нечего мне угрожать.       – Нечего мне палки в колеса вставлять, тогда и угрожать тебе никто не будет. Кстати, должен тебе сказать спасибо. Если бы не твоя пакость, у меня бы не… – не болела бы сейчас так задница и не появился бы парень. Последнюю часть фразы все-таки он решил не озвучивать. Да и на счет того, в каких они теперь отношениях с Мином, он уверен не был. Пока что они лишь переспали, но о том, что будет дальше – никто не заикался. Но все же, утром Юнги был очень нежным, а значит все это вряд ли было лишь на одну ночь. Ну, или Чимину очень хотелось в это верить.       – Так, за дело, парни, – вошел в зал наставник, отвлекая Пака от размышлений. Он обязательно потом поговорит с Юнги, и они все выяснят. А сейчас нужно поработать. – Как успехи с хореографией? Готовы что-то показать?       – Да, господин Чхве, – отозвался Чимин, поднимаясь. – Думаю, у нас все готово. Мы с Сынхо много работали.       – Я больше тебя работал, – фыркнул соперник, закатив глаза.       – Господин Хан, покажите мне это действиями, а не словами. Мы здесь не меряемся тем, кто больше работал, здесь мы показываем свое мастерство и талант. Можно проводить сутки напролет в танцевальном зале и не уметь ровным счетом ничего, точно так же, как и можно провести в зале лишь один день и станцевать на столько чисто и красиво, что все будет казаться нереальным и магическим. Позвольте другим оценить ваш труд, а гордыню оставьте при себе.       Наставник говорил спокойным и размеренным голосом, будто просто рассказывал какую-то историю, но по Сынхо было заметно, что вся эта речь его задела. Он насупился и недовольно бросал взгляды в сторону Чимина, который с виду внимательно слушал наставника, а в душе на самом деле ликовал, что его соперника в очередной раз поставили на место, при чем не просто угрозами, а профессионально и по делу. Спасибо, господин Чхве, после такого и в самом деле менять напарника не захочется.       – Приступайте. Нам выделили час на работу. Сначала показываете свою хореографию, потом разбор полетов, если таков будет необходим, а затем исправляете ошибки и вновь танцуете. Должны управиться. Удачи, – наставник по-доброму улыбнулся, отходя в сторону.       Чимин отошел на свою позицию, ожидая, пока включится музыка, ведь он вступал первым. Он помнил тот момент, когда господин Чхве сообщил, под какую песню они будут готовить хореографию. Не то, чтобы Чимин сильно расстроился его выбором, но и до потолка не прыгал. Он надеялся на что-то привычное, корейское, но, к его сожалению, наставник предоставил им песню Джастина Бибера – Baby. Почему именно ее – Пак не понимал, ведь она весьма старая, появилась еще, когда Чимин был совсем подростком. Разве не должно на этом проекте звучать что-то современное? Но потом все же понял, что выбор не самый плохой, так как песня довольно ритмичная, энергичная и поставить под нее активную хореографию не так-то и сложно. И он надеялся, что у него все получилось.       Заиграло вступление и Чимин начал двигаться, стараясь не следить за самой техникой, а отдаваться музыке, как когда-то советовал ему хён. Каждое движение, хоть и было резкое, но выполнялось легко. Нужно было показать зрителю, что даже сложная хореография на самом деле не такая и сложная, нужно просто ее прочувствовать и представить так, как только тебе кажется правильным. И Чимин старался демонстрировать эту самую легкость и непринужденность, забывая о слабости и боли в теле. Он умело связал между собой элементы брейк-данса, хип-хопа и шаффла, стараясь сделать все движения максимально уравновешенными, чтобы не перегрузить зрителя. Ему нравилось то, что он делает, он был в себе уверен, а потому и не чувствовал какой-то нервозности, что помогло ему ни разу не ошибиться в движениях.       После его части был небольшой кусок парной хореографии, в которую он красиво перешел из своей сольной. Перед ними было зеркало, а потому Чимин заметил, на сколько отличаются сейчас их с Сынхо движения. Хоть они и выполняли все синхронно, но его соперник был зажат, замкнут, а потому и двигался как робот, чего нельзя было сказать о Паке. Это заметил и наставник, глядя на Сынхо немного хмурым взглядом. Что ж, разбор полетов после хореографии все-таки будет.       Когда общая часть закончилась, Чимин отошел в сторону, уступая «танцпол» сопернику, который, наконец-то, смог более-менее взять себя в руки. Их подходы очень отличались, они чувствовали музыку по-разному, а потому и стили танца вышли разными. Чимин соврет, если скажет, что ему очень понравилось то, что танцевал Сынхо, но, возможно, на вкус и цвет. Пусть наставник сам решает, что делать.       На последнем припеве Чимин вновь вступил, заканчивая парную часть и красивым резким движением оседая на пол. Дыхание сбилось, сердце выскакивало из груди, но он был доволен собой. Он сделал все так, как и планировал, и надеялся, что господин Чхве это тоже заметит.       – Так, ну что же, поговорим. Поговорить нам точно есть, о чем, – потирая ладошки подошел наставник. – Чимин, сначала разберемся с тобой.       – Конечно, господин Чхве, – кивнул Чимин, обращая на мужчину все свое внимание, чтобы не упустить ни одной детали. Это в его интересах исправить все ошибки, чтобы на самом шоу выступить лучше остальных.       – Смотри, в целом мне все понравилось. Довольно активно, ритмично, в твоем собственном стиле и в том стиле, который зрителю точно, как говорится, «зайдет». Но все же в твоей хореографии есть некоторые моменты, которые стоит дополнить. Вот, допустим, в самом начале, очень чувствуется, что ты выжидаешь определенные слова в песне, там не хватает активности. Можешь под счет повторить свою хореографию? Я скажу, где остановиться.       – Да, безусловно. Можно под хлопки? – попросил Чимин, готовясь выполнить хореографию. – Так лучше такт чувствуется.       – Окей, задай ритм, я подхвачу.       Пак прокрутил в голове песню, под которую он танцует, и начал хлопать в необходимом ритме, а затем, когда наставник взял эту работу на себя, начал двигаться, теперь уже четко следя за техникой выполнения движений. И только сейчас, танцуя не под музыку, он заметил, что именно не понравилось мужчине. В некоторых моментах движения просто отсутствовали, и танцор «заполнял» хореографический ряд хлопками и движениями из стороны в сторону. Само собой, такого допускать нельзя.       – Вот, заметил сейчас? Эти пустоты портят твою хореографию. Ты привлекаешь внимание, заинтриговываешь зрителя, а потом гасишь этот азарт. Поэтому, нужно немного подправить.       – Я понял, учту обязательно. Спасибо. Еще какие-то замечания будут?       – Скорее не замечания, а совет. В середине хореографии ты делаешь широкие прыжки. Я вижу, что у тебя очень хорошая растяжка, это хорошо. Но сделай их не такими широкими, окей? Смотри, есть разница? – наставник сначала повторил движение, которое демонстрировал Чимин, а затем то же самое, только поставив ноги немного уже. – Тебе будет проще перейти в следующее движение и выглядит эстетичнее для твоего стиля.       – Да, я понял, – Чимин повторил за мужчиной и отметил, что так выполнять движение даже проще. – Вы правы, так лучше, спасибо.       – Отлично, тренируйся, а мы пока пообщаемся с Сынхо. Ты там мне говорил, что больше всех работал, кажется, да?       Чимин отошел в сторону, стараясь не вникать в то, как господин Чхве начал откровенно песочить соперника, разбирая на детали практически каждое его движение. Да уж, Чимин довольно легко отделался по сравнению с Сынхо. Возможно, если бы тот удержался от комментария в самом начале, то и станцевал бы лучше, чем сейчас.       Пак надел наушники, включил нужную песню и принялся исправлять свою хореографию. Он не собирался слушать критику в адрес соперника, злорадство – не его черта, Чимину и без того есть, над чем работать. У него оставалось лишь сорок пять минут, чтобы все отрепетировать и выдать результат, показать, что он учел все ошибки и готов выступить перед зрителями. Его взяли в проект, посчитав достойным, поверив в него, а значит эту веру нужно оправдать.       Он усердно работал, добавляя движения, меняя их местами, заменяя, чтобы все смотрелось гармонично и не отталкивало внимание зрителя. Именно зритель в финале решит, кто же станет победителем и получит главный приз, а потому уже сейчас нужно позаботиться о том, чтобы понравиться людям, которые будут по итогу решать его судьбу (если он, конечно, до этого «итога» доберется).       Он так увлекся, что вовсе не заметил, как пролетело время, и его уже звали на еще один прогон. Он показал измененную хореографию, надеясь, что в этот раз наставнику все понравится, а затем следил за своим соперником, отмечая, изменилось ли что-то. Сейчас он, в самом деле, двигался лучше, но по-прежнему был скованным. Кого он боялся? Чимина или господина Чхве? Не тот случай сейчас, чтобы позволять страху овладевать собой.       – Отлично, намного лучше, – похлопал в ладоши наставник, когда музыка закончилась. – Чимин, молодец, хорошо поработал. Только я заметил, что ты немного не попал в ритм в общей партии. Следите за этим, синхрон очень важен. Сынхо, у тебя тоже есть значительные улучшения, молодец. Только тебе нужно расслабиться, ты сильно напряжен. Хирурги во время операции и то более спокойны, чем ты сейчас. Парни, вы удовольствие должны получать от этого, понимаете?       Закончив наставления, господин Чхве попрощался и ушел к другой паре, а Пак с Сынхо ушли в свой привычный укромный уголок в павильоне и продолжили работу, даже время от времени перекидываясь фразами. Сынхо даже снизошел до того, чтобы попросить совета, от чего Чимин чуть в обморок не упал. Ну, надо же, он умеет признавать свои ошибки. Может, не такой уж он и плохой, каким показался изначально? Просто боялся, и за маской напускной самоуверенности скрывал свои переживания. Такое тоже бывает, что ж поделать. Но терять бдительность нельзя, все же, они все еще соперники.       Когда Чимин выходил из павильона, он ужаснулся, ведь на улице стояла ночь. Они провели в павильоне за работой весь день, даже этого не заметив. Да уж, поработали… Он сел в машину и достал телефон в надежде увидеть там сообщения от хёна, но их не оказалось. По спине невольно пробежал холодок. Юнги ведь не решил откреститься от всего того, что между ними произошло? То, что они переспали, что-то ведь значило для него? Или нет?       Чимин рискнул сделать первый шаг и открыл чат.

Чимин-и Хён, привет. Как дела?

Любимая Герда Привет. Устал, а, в целом, порядок. Как твои? Как успехи с прогоном?

Чимин-и Тоже порядок. Наставнику понравилась моя хореография, нужно только некоторые моменты доработать.

Любимая Герда Молодец

Чимин-и Хён, все в порядке?

Любимая Герда Почему ты спрашиваешь?

Чимин-и Не знаю… Ты как-то холодно отвечаешь… Ты ведь не жалеешь?..

Любимая Герда Ты думаешь, это уместно обсуждать в переписке?

Чимин-и Нет, просто… может, поужинаем вместе? Обещаю не заливать твой диван рамёном, поедим на кухне

. Любимая Герда Мне сегодня дежурство поставили, буду дома только утром. Потом поговорим, ладно? Поешь и ложись отдыхать, ты, должно быть, устал.

Чимин-и Ладно. Хорошего дежурства

Любимая Герда Доброй ночи       Как ночь может быть доброй, когда такой диалог и ничерта не понятно. Вот кто они друг другу? Друзья? Любовники? Влюбленная пара? Чимин же не уснет, пока не выяснит все то, что беспокоит его слабое (лишь в отношении хёна) сердечко. Он понимает, что, если бы Мину нужен был только секс, то тот уже давно бы воспользовался им, с учетом того, как младший постоянно возле него ошивался и намекал. А с другой стороны… ответных шагов ведь старший не делал? Вдруг, в самом деле, просто воспользовался податливостью Пака? Черт. Ну и что теперь делать?       Решение пришло в голову совсем случайно, когда он увидел подъезжающую ко входу в павильон машину доставки еды. А что, если купить что-то поужинать и поехать в больницу? И хёну не скучно одному, и поедят вместе и, Чимин очень надеялся, поговорят. Чем не вариант?       Так что уже где-то через час несложных махинаций и посещения заведения, где можно заказать еду на вынос, Чимин неуверенно постучал в дверь кабинета и осторожно вошел внутрь, так и не услышав ответа. Увиденная картина его одновременно умилила и взволновала, ведь внутри, положив голову на стол, спал Юнги. Видимо, он, в самом деле, очень устал… сначала длинная ночь, потом куча пациентов. Бедный хён… Пак подошел ближе, оставляя пакеты и обойдя стол, осторожно запустил руку в рыжие волосы.       – Хён, просыпайся, – тихо позвал он, чтобы не напугать, массируя кожу головы. Юнги что-то невнятно промурчал, подставляясь под ласки, и даже легко улыбнулся, вызывая ответную улыбку на лице Чимина. – Хён, ты мне котенка напоминаешь.       – Мррр, – довольно выдал Мин, поднимаясь со стола и открывая глаза. – Ты что тут делаешь, Мини?       – Заехал покормить тебя. Тебе всю ночь здесь сидеть, а я не уверен, что ваш кафетерий работает круглосуточно, – ответил Чимин, наблюдая, как старший зевает и потирает глаза.       – Не стоило беспокоиться, Чимин, с этим никаких проблем, – отмахнулся Юнги, потягиваясь, а затем встал, чтобы немного размяться. – Езжай домой, тебе нужно отдохнуть.       – Поедим и поеду, – не отступал Пак. В конце концов, им все еще предстояло поговорить, чтобы окончательно разобраться в ситуации и поставить все точки над «ё». – Давай, иди сюда.       Чимин принялся доставать из пакета незамысловатый ужин, который успел купить в кафе неподалеку. У самого уже слюнки течь начинали, ведь он вновь не успел сегодня поесть, лишь кофе выпил с утра, действие которого закончилось, даже толком не начавшись. А потому не совсем уж только для хёна он притащил всю эту еду, для себя любимого тоже.       – Ты теперь собираешься обо мне заботиться? – Юнги вернулся к своему столу, усаживаясь в кресло и рассматривая еду, которую притащил младший.       – Ты же заботишься обо мне, хён, почему мне нельзя?       – Кто сказал, что нельзя? – улыбнулся Мин. – Можно, мне приятно. Только прежде, чем начнешь есть, сними мою рубашку, а то с твоей ловкостью, ты ее доконаешь так же, как и мой бедный ковер.       – Ой, – Пак только сейчас вспомнил, что на нем все еще рубашка старшего, и смущенно улыбнулся, стаскивая ее с себя и оставаясь в белой футболке. – Прости… надеюсь, ты не против, что я ее взял?       – Нравится таскать чужие вещи? Так, вроде бы, только парочки делают – носят одежду друг друга, – Юнги взял палочки, принимаясь за еду и довольно прикрывая глаза. Все же не зря Чимин приехал, старший голоден не меньше его самого.       – Кстати, об этом, хён… – Чимин замялся, не зная, как правильнее начать диалог. Спросить напрямую, или попробовать зайти издалека. Как вообще эти разговоры начинать? Он прежде в такие ситуации не попадал, когда ты сначала спишь с человеком, а потом решаешь, кто ты ему. С Богомом все было по-другому…       – Хочешь спросить, кто мы теперь друг другу? – заметив метания младшего, начал диалог Юнги, забывая на время про еду и глядя на Чимина. – А кем ты хочешь, чтобы мы были?       – Я не знаю, но… Мы же, вроде бы, переспали. Или это было на один раз, как и тогда в Пусане? – осторожно предположил Пак, надеясь не услышать того, что заставляло тело мурашками покрываться и ножки дрожать.       – Мини, – вздохнул Юнги, откладывая в сторону палочки и откидываясь на спинку стула. – Я и сам хотел с тобой на эту тему поговорить, весь день об этом думаю. И знаешь… я не знаю, что тебе сказать. Давай мы оставим это на потом, а сейчас просто поедим? Не зря же ты все это притащил.       – Но, хён, – предпринял еще одну попытку Чимин, но Мин мотнул головой, давая понять, что сейчас он ничего обсуждать не хочет. В груди что-то неприятно полоснуло, как и в тот самый момент, когда старший прервал поцелуй и сказал уходить. Потом, конечно, быстро исправился, указывая конкретное направление – в спальню. Но сейчас было видно, что этот разговор он уж точно продолжать не планирует. Кивнув, Чимин обошел стол и уселся в кресло, беря в руки палочки. Что ж, кажется, он зря размечтался о хорошем исходе. Юнги – все та же холодная и неприступная Герда, и глупо было надеяться, что один секс все исправит. Секс может лишь усугубить положение, что и произошло в их случае. Черт, черт, черт!       – Как успехи на конкурсе? Поменял себе напарника? Сынхо долго возмущался? – поинтересовался Мин, разбавляя повисшую в воздухе угнетающую тишину, прерываемую лишь шуршанием посуды.       – Нет, я буду выступать с ним, он оказался даже адекватным. Мы сегодня вполне нормально поговорили, – без особого энтузиазма ответил младший, бросив на секунду взгляд на хёна и заметив, как тот немного напрягся.       – Поговорили? Это на него так угрозы подействовали, что ли? Или он решил воспользоваться советом и попробовать под тебя лечь? – отозвался Юнги с нотками некоторого раздражения, что проскальзывали в изменившемся голосе.       – Кто знает, может и так.       – И ты так легко об этом говоришь? Тебя это устраивает?       – А как мне об этом говорить? – здравый смысл Чимина уступил место обиде, которая теперь и общалась с хёном вместо своего хозяина. Да, Паку было обидно, что его динамят по всем фронтам. И ладно, если раньше просто держали на расстоянии вытянутой руки, то теперь, после секса, отталкивают еще дальше. К чему тогда все это было? Зачем Юнги шептал ночью о том, как ему хорошо рядом с младшим, зачем называл его такими ласковыми словами, зачем был так нежен? Было так больно, что аж слезы к горлу подступали, едва ли удавалось их сдерживать.       – Мини…       – Чимин, – перебил Пак, строго глядя на соседа, – меня зовут Чимин.       – Я думал, тебе нравится, когда я так тебя называю, – растеряно ответил Юнги, искренне не понимая такой перемены в настроении младшего.       – Такие прозвища уместны только для парочек, – отрезал Чимин, возвращая чуть ранее сказанную старшим фразу. Раз они не встречаются, и даже обсуждать это не хотят, чтобы все по местам расставить (точнее не хочет Юнги), то и нечего сюсюкаться, давая хоть какой-то шанс.       – Ладно, – коротко ответил Юнги, продолжая есть и думая о чем-то своем.       У Чимина же аппетит отпал напрочь, и плевать, что он весь день ничего не ел. Хотелось просто уехать отсюда, не видеть человека, в которого он уже давно влюблен, не чувствовать на себе этих странных взглядов и не сходить с ума от разочарования. По крайней мере, не здесь, не рядом с Юнги.       Парень быстро запихнул в себя еще кусочек мяса и отложил палочки. Все, наелся, всем спасибо – все свободны. Он поднялся, осматривая пакеты, что притаранил сюда.       – Хорошего дежурства, мне пора, – он-таки нашел свою сумку и, не глядя на старшего, двинулся на выход.       – Мини, – вновь начал Юнги, но в очередной раз был грубо оборван.       – Чимин. Я – Чимин.       Он старался не оборачиваться, потому что слезы готовы были вот-вот горячими каплями покатиться по щекам. Нужно просто выйти за дверь и можно будет дать волю эмоциям, осталось всего пару шагов, он уже даже за ручку взялся и стал дверь открывать, как внезапно возникшая перед носом рука вновь ее захлопнула, да так резко, что Пак аж вздрогнул.       – Хорошо, Чимин, – сделав акцент на имени, начал Юнги, разворачивая младшего к себе лицом и удерживая за плечи. – Сначала мы поговорим, а потом ты уйдешь.       – Ты не хочешь разговаривать, сам же сказал. А потому дай мне уйти, – Чимин предпринял попытку вырваться, но был прижат к той самой злосчастной двери, которая лишала его шанса на побег. На секунду даже страшно стало, но это чувство быстро отпустило, ведь младший почему-то был уверен, что хён ему точно больно не сделает, если, конечно, говорить о физической боли, а вот душевной… – Пусти меня.       – Не пущу, я сказал. Ты хотел поговорить, значит поговорим. Не вырывайся, я не хочу держать тебя силой.       – Не хочешь держать силой, но при этом держишь. Логика в твоих словах есть? – зло прошипел Чимин, дергаясь в крепких руках.       – Поэтому и говорю, не вырывайся и я тебя отпущу, – сдержанно ответил Юнги, все еще пытаясь сдерживать Чимина, который порывался уйти. Одолжений ему делать не надо. Когда он просил все обсудить, от него отмахнулись как от назойливой мошки, а что же теперь изменилось? – Так, ладно, в ход идет тяжелая артиллерия.       Усмехнувшись своей же фразе, Юнги прижался губами к пухлым губам Чимина, игнорируя его тычки и попытки оттолкнуть. Да, Паку нравились эти губы, ему хотелось их целовать, хотелось наслаждаться их мягкостью, умением приносить удовольствие, успокаивать. Но сейчас это было неуместно. Неужели, Юнги в самом деле думал, что один поцелуй способен успокоить Пака и заставить его остаться? Ну уж нет, не будет этого.       Так, по крайней мере, Чимин думал первые секунд десять, но потом все же стал сдаваться под натиском терзающих губ соседа, потихоньку расслаблялся и даже невольно отвечал. Черт, вот какого черта он такой податливый?       – А теперь, – негромко сказал Юнги, прервав поцелуй, – мы действительно поговорим. Вернее, говорить буду я, от тебя требуется лишь выслушать. Потом можешь уйти, я держать не буду, договорились? – Юнги, заметив слабый кивок головой, в самом деле ослабил хватку на плечах, опуская руки чуть ниже и переводя их на талию. Там они казались, на удивление, к месту. Будто бока Чимина были созданы для этих бледных больших ладоней с длинными музыкальными пальцами. – Отлично. Я дурак, окей? Или какими ты там словами меня уже успел в своих мыслях обозвать? Я со всем согласен. Бесчувственный холодный идиот? Хорошо, пусть будет так. Может, ты и прав в этом, не мне себя судить, со стороны виднее. Но еще я жутко ревнивый бесчувственный идиот.       – Я здесь при чем? – все же поднял взгляд Чимин, встречаясь с лисьими глазами напротив, что отражали такую глубину, позволяющую в ней утонуть. И младший изо всех сил старался этого не делать, хотя получалось с трудом.       – При том, что я ревную тебя. К этому гребаному Сынхо, мне даже одна мысль о том, что у вас может что-то быть, противна, – выдохнул Юнги, прикрывая на секунду глаза и принимая, видимо, свое поражение. – Я ни капли не жалею о том, что было ночью. И это не было лишь на одну ночь. Вообще, технически, это не может быть лишь на одну ночь, потому что она была у нас второй, но не об этом сейчас. Я запутался в себе, Чимин, понимаешь? Меня тянет к тебе, мне хочется тебя защищать, хочется быть рядом с тобой. Но я не понимаю этих чувств. Я очень давно не позволял себе привязываться к кому-то, а тут появляешься ты и поворачиваешь мою жизнь вверх тормашками. Меня это напугало. Я пытался постепенно разбираться в своих чувствах, планировал не спеша делать к тебе шаги. А вчера ты ворвался ко мне и сорвал к чертям мои тормоза и планы. Как думаешь, каково мне?       – Хён… – Чимин был в ступоре, в шоке, в ауте, в чем там еще можно быть от услышанного? Так значит, Юнги его динамил не из-за того, что младший был ему неприятен, а потому, что он боялся своих же чувств, и ему просто нужно было чуть больше времени, чтобы все это принять? Тогда… вчерашний секс все испортил..?       – Не перебивай, пока я решился на этот разговор. Я хотел еще раз все обдумать и поговорить с тобой уже завтра, на свежую голову, так сказать. А когда ты приехал, то застал меня врасплох, и я вновь тебя обидел. Ты нравишься мне, Чимин, даже очень. Просто мне нужно принять все это, ладно? – Юнги приблизился, прижимаясь своим лбом к чужому. Чимин буквально слышал, как колотится сердце обнажившего свои чувства хёна, он волновался, но был искренен, и это заставило все же обиду младшего отступить, но вовсе не помогло сдержать слезы, которые предательски скатились по щекам. Не секс разрушил остатки оборонительной крепости Мина, а именно этот разговор, когда Чимин понял, что он нужен Юнги.       – А если ты не сможешь принять? – осторожно спросил младший, стараясь даже дышать тише, чтобы не спугнуть откровения хёна, который тут же заметил мокрые дорожки на лице Чимина и поспешил стереть их нежными прикосновениями.       – Не смогу я без тебя, а принять свои чувства у меня точно получится. Это же ты, Мини, как тебя можно не принять? – уголками губ улыбнулся Юнги. – Дашь шанс такому вредному и кусючему мне?       – А ты будешь давать мне конфетки и разрешать таскать твою одежду?       – А ты обещаешь не заливать ее рамёном?       – Обещаю.       – Тогда и я разрешаю тебе таскать мою одежду.       – А конфетки? – окончательно расслабившись после не самого легкого разговора, спросил Пак. Юнги тихо засмеялся, запуская одну руку в карман и доставая оттуда любимую сладость, а затем разворачивая ее и обхватывая половинку шоколада зубами. – Эй, а мне?       – Кухай, – прошепелявил старший слово «кусай» с конфетой в зубах и приблизился к губам младшего, призывно касаясь их конфетой. Чимина дважды просить не нужно. Он приоткрыл рот, обхватывая любимую сладость, откусывая ее и тут же прижимаясь к не менее любимым губам в сладком шоколадном поцелуе.       Целоваться было не совсем удобно, ведь конфета мешала, таяла, оседая вязкой субстанцией во рту, но их это, кажется, совсем не волновало. Они только что приняли для себя решение попробовать стать парой, а такое событие необходимо скрепить поцелуем.       – Пообещай, что не будет никаких Богомов, Сынхо и прочей нечисти, – прервав все же поцелуй, попросил Юнги, вызывая на лице Пака довольную улыбку. Он часто закивал, ластясь к хёну в объятия. – Вот и отлично. А теперь забирай мою рубашку и езжай домой, уже очень поздно. Спасибо, что позаботился и привез мне ужин.       – Во сколько ты приедешь?       – Ближе к девяти.       – Хорошо. Доброй ночи, хён, – улыбнулся Чимин, отстраняясь от своего только-только приобретенного парня и направляясь за рубашкой, к которой успел за день прикипеть.       – Доброй ночи, Мини. Напиши мне, когда доедешь, ладно?       – Напишу, – улыбнулся Чимин, вновь касаясь губ Юнги, но лишь на пару секунд, и вышел из кабинета, даже не пытаясь скрыть свою счастливую улыбку.       Только его хён может сначала обидеть, а потом так красиво загладить свою вину. И как бы сильно он не кусался, как бы не царапался, он все же испытывает самые настоящие и искренние чувства. А Чимин готов ждать, предоставляя соседу столько времени, сколько ему потребуется, чтобы окончательно сдаться в плен одному вредному и несносному пернатому мальку.