Смежный балкон - подарок или наказание?

      Как назвать человека, который творит несусветную чушь, несет сплошную абракадабру и ведет себя, как последний идиот? А, точно, идиотом и можно назвать. Это Юнги думал о себе после того, как посмел обидеть своего малька. Ребенок побеспокоился, приехал уставший к нему на работу, привез покушать, чтобы за время дежурства старший кони не двинул от голода. А Мин что? Правильно, отказался объяснять человечку свои чувства, в которых уже практически разобрался, чем и обидел младшего. К счастью, мозг хоть запоздало, но догнал, что к чему, а рот-таки открылся и начал произносить правильные вещи. Но разве стоило так тянуть, чтобы довести Чимина до слез?       Нет, он точно бесчувственный холодный болван. Может, на курсы какие-то записаться, чтобы расширить свой эмоциональный диапазон, а то он точно, как у Рона из «Гарри Поттера» – меньше, чем у зубочистки. Да они еще и оба рыжие! Ну точно, все сходится. Главное, мелкому об этом не рассказывайте, а то кличка точно приклеется, и он до конца жизни останется Мин Роном. Фу, блин, звучит как Миньон.       Но главное, что он все же осознал свою потребность в этой вредной заднице, и без его косяков уже своей жизни не представлял. Осталось лишь убедиться, что это на самом деле романтические чувства, а не банальная привязанность к ребенку.       Юнги достал телефон, в который раз перечитывая такое простое «Я дома, хён, доброй ночи» от Чимина, которое пришло совсем недавно, и улыбался как чеширский кот. Что же, вряд ли такое можно назвать привязанностью. Он открыл другой чат в надежде, что ему в такое позднее время ответят:

Юнги Предатель, скажи, что ты не спишь

Предатель Хоби Сплю. И вижу десятый сон

Юнги Но ты мне отвечаешь

Предатель Хоби Я все еще сплю, а твое сообщение – это просто кошмар в том самом десятом сне

Юнги Ой, да ладно тебе. Не злись за предателя, ты вычеркнут из этого списка Но за ту подставу с Богомом ты еще не прощен

Предатель Хоби О, Великий Повелитель Голубей, чем я могу отплатить за Ваше великодушие?!

Юнги Хо, продолжай спать. Пусть тебе кошмарики снятся

Предатель Хоби Ладно уж, чего хотел? Я все еще на студии

Юнги Ты от Соён снова прячешься?

Предатель Хоби Неа, у нас сейчас идиллия. Она последнюю неделю та еще лапушка, точно что-то задумала

Юнги Или ты где-то накосячил, а она вынашивает план мести Ладно, я почему пишу то… Как ты понял, что влюблен в Соён? Ну, именно влюблен, а не просто привязан и так далее

Предатель Хоби Так, так, так. Это мне уже нравится. Мне приехать? Как Чимину удалось породить в тебе такие сомнения? Что он сделал, что ты, наконец, понял, что испытываешь к нему что-то?

Юнги А Чимин здесь при чем? Я просто интересуюсь

Предатель Хоби Хён, ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня. Особенно после того, как я видел, что ты в клубе вытворял

Юнги Ладно, аргумент. На вопрос то ответишь?

Предатель Хоби Сообщение будет длинным, жди Сообщение будет ОЧЕНЬ длинным ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ длинным, хён *получено новое голосовое сообщение* Так будет проще       Юнги закатил глаза, получив аудиосообщение на несколько минут. Спросил на свою голову, называется. Точно пожалеет об этом, ведь Хосок теперь не отцепится ни за что в жизни. Со вздохом Мин-таки нажал на кнопку play, принимаясь слушать уставший голос друга: «Не знаю, конечно, зачем тебе это надо, потому что понять, что ты уже по уши втрескался в Чимина, легче легкого, да и он тоже к тебе на столько неровно дышит, что задохнется бедный скоро, эти неровности преодолевая. Ну да ладно. Если тебе поможет мой ответ на твой вопрос, то окей. Я потом обязательно припомню это в речи на вашей свадьбе. Наконец-то мой хён остепенится и обретет свое счастье с лапочкой-Чимини!»       Юнги нажал на паузу и прикрыл глаза. Это сейчас что такое было? Какая еще речь? Какая свадьба? Чего, блин? И вообще, Хоби планирует там к сути переходить? «Или ты его не лапочкой называешь? Солнышком? Зайчиком? Котиком? Ладно, потом расскажешь. С Соён там все капец как просто было. Ну, точнее, для нее просто, а я чуть не поседел. Ты же помнишь, я ей предложение по пьяни сделал спустя пару минут после знакомства. А она, дурочка моя, взяла и согласилась. Эй, пссс, не говори ей, что я ее дурочкой обозвал, мне же не жить.       Так вот. Она согласилась, а на утро я стал догоняться, что херню сотворил, пытался сделать вид, что ничего не было, все-таки бухой же был. Но она клешнями вцепилась, крабик мой ненаглядный, и сказала, что все, не отпустит больше, раз я сам сказал о свадьбе, то нужно слово держать. Ты же помнишь, как я тогда бегал от нее целый месяц, пытаясь отделаться. Что только ей не говорил про себя, и с бабами, ой, ну, с девушками другими у нее перед глазами маячил. Ну, чтобы подумала, что я бабник, и отлипла. А она все-равно твердила «моим будешь». Так мы и собачились целый месяц. С утра – споры, в обед – споры, вечером – тоже споры. Как по часам, вместо приема пищи. А потом она один раз просто пришла и сказала, что ей надоело издеваться надо мной. Никакой свадьбы она не хотела, а просто прикалывалась. Ну, ты помнишь. Я изначально обрадовался, свободу почувствовал, а потом так грустно без нее стало. Пока мы ссорились изо дня в день, то я в нее и влюбился. А понял очень просто. Когда она перестала приходить, перестала сюсюкаться хоть и через ругань, так пусто было, что я аж прозрел. А когда увидел ее с другим парнем, то вообще крышу сорвало. Подошел, на плечо закинул и в ЗАГС потащил. Вот и живем с тех пор душа в душу. Ну, почти, спорим иногда, но люблю я эту заразу».       Юнги дослушал запись и улыбнулся. Дурочка, крабик, зараза. И как Соён еще не убила Хосока за эти прозвища (хотя Чимин ведь тоже и малек, и пернатый, и задница вредная…)? Но это они уже между собой пускай разбираются. Рассказ друга не так, чтобы помог сильно, но натолкнул на путь истинный. Юнги тоже не представляет уже себя без вредины-соседа, а когда представляет его с другими, то с ума готов сойти. Значит, все-таки не просто привязанность. Да и просыпаться утром, ощущая теплое дыхание на своей груди и прислушиваясь к сладкому сопению, было так приятно, что хотелось бы продлить этот момент примерно так на вечность. Что же, Хоби прав, Мин попал и пропал. Осталось лишь перестать открещиваться от того факта, что он смог полюбить спустя много лет одиночества. И кого, блин… малька пернатого с мини-пальчиками!       Дежурство прошло спокойно. К счастью, не было ни пациентов, ни тяжелых мыслей, а даже наоборот, – очень даже сладкие воспоминания о прекрасной ночи с соседом. Так что, на утро он вернулся домой в приподнятом настроении. Стоя в подъезде, Юнги не особо спешил открывать свою дверь, ведь слышал копошения из квартиры соседа, а значит, малек сейчас явится на свет. И таки да. Дверь открылась, выплевывая из квартиры сонного, потирающего глаза и зевающего Чимина. Старший не сдержал улыбки, хотя и сам разделял состояние малька, едва держась на ногах от усталости.       – Доброе утро, Чимин, – привлек Юнги внимание, так как его до сих пор эти сонные глазки не заметили. – Ты спал вообще сегодня?       – Ой, хён, доброе утро, – наконец разлепив глаза, растянул губы в улыбке Пак, проворачивая ключ в замке и подходя к Мину. – Спал, но мало. Я еще репетировал вчера.       – Надеюсь, не бесил соседей громкой музыкой? – вскинул он бровь, не сводя взгляда с уставшего ребенка. Вот и какого черта он не слушается?       – Не-а, я был в наушниках.       – Мини, ты, кажется, совсем забыл, что должен отдыхать. Как ты сегодня работать планируешь, если засыпаешь на ходу? – Юнги поднял руку, привлекая к себе младшего и обнимая за плечи. Тот вновь пах цитрусовыми, только шоколада не хватало.       – Ничего, несколько чашек кофе, ну или вернее бурды, которая в автоматах продается, и я в порядке. Хотел просто еще раз прогнать свою хореографию, – младший опустил голову на плечо Мина, прикрыв глаза и пытаясь, видимо, доспать. Вот и как его в таком состоянии отпускать куда-то?       – Несносный ребенок. И что мне с тобой делать?       – Один поцелуй, и я смогу работать еще сутки без перерыва, – хихикнул Чимин, приподнимая голову.       – Тогда я не буду тебя целовать, чтобы ты все же вернулся домой и лег отдыхать, - замотал головой из стороны в сторону старший, но затем оставил-таки легкий поцелуй на пухлых губах. – Все, этого должно хватить до вечера.       – Ой, ну и ладно. Иди домой, поешь и ложись спать, а я уехал, – вздохнул Чимин, отлепляясь от Юнги. Было видно, как сильно ему не хочется никуда ехать сейчас. Но все же, он сам выбрал этот конкурс, а значит, придется немного помучиться.       – Осторожнее на дороге, ладно? И да, держи, вместо поцелуев, – уже таким привычным жестом Мин вложил в ладошку младшего конфеты и открыл свою дверь.       – Спасибо, хён, до вечера, – просиял тот, прижимая к себе конфетки, и вошел в приехавший лифт. Ну и как его ребенком не воспринимать?       Юнги вошел в квартиру, сбрасывая у входа свои вещи, и учуял аромат кофе и сирени, которых здесь быть, вроде как, не должно. Его сутки дома не было, а значит и пахнуть здесь нечему. Настороженно, он прокрался в кухню, осмотрел помещение, задерживаясь взглядом на столе, и чуть было лужицей от умиления не растекся. На столе, прямо под вазой с веточками сирени, стояла тарелка с бутербродами и еще горячий кофе, а рядом записка: «Надеюсь, ты, как и обещал, приехал к девяти, и завтрак не успел остыть. Мини». Юн бросил быстрый взгляд на руку, проверяя время: 9:03. Так вот, зачем Чимин вчера спрашивал, во сколько Мин с работы приедет… Он пожертвовал драгоценными минутами сна, чтобы приготовить к приходу старшего завтрак и сбегать в парк за сиренью. Внутри все готово было разорваться от умиления, а сердечко поднимало белый флаг, окончательно капитулируя.       Быстро прикончив заботливо приготовленные вкусные бутерброды, закусив пятилистной сиренью и приняв душ, Юнги, наконец, зарылся носом в подушку, на которой еще вчера спал младший и довольно прикрыл глаза. Запаха цитрусовых уже не чувствовалось, но подушка грела приятными воспоминаниями, ведь в нее сопел и видел сладкие сны его Мини. Усталость навалилась на плечи тяжелым грузом, заставляя парня провалиться в сон и позволить себе насладиться долгожданными часами тишины, спокойствия и уюта. На душе, наконец-то, стало легко, а в вечно думающей голове наступило просветление.       Юнги проспал чуть ли не до самого вечера, отсыпаясь за долгие сутки без сна и отдыха. Тело чувствовало себя хорошо и расслаблено и это было прекрасное ощущение, за исключением одного маленького момента – что ему теперь делать ночью? Он выспался и теперь, если и уснет, то, скорее всего, лишь под утро, и то вряд ли. Вот, блин… по этой причине Юнги и не любил ночные дежурства, а потому старался не косячить на работе, ведь знал, что ему дежурства ставят лишь в качестве наказания. Как собственно и это, после которого он сейчас приходил в себя. Уехал с работы в неположенное время, бросил пациентов – будь так добр, ответь за свой проступок. Мин, конечно, все понимал, что поступил неправильно. Но ведь и Чимин-и нужно было защитить, разве нет? Ладно, в любом случае, он уже отработал, а с графиком сна как-то разберется.       Он проверил телефон, пересмотрев все уведомления, и, не заметив ни одного сообщения от малька, даже как-то расстроился. Уже восемь вечера, а Пак ни разу за день так и не написал. Был так сильно занят или беспокоился, чтобы не разбудить хёна? Юнги даже на балкон вышел, проверить, не горит ли свет в соседской квартире. Но окна были темными. Это ведь еще ничего не значит, верно? Он просто еще занят, вчера ведь тоже очень поздно освободился. Юнги отправил ему сообщение, спрашивая, как дела, но ответа не последовало. И это еще тоже не повод для паники. Просто человек занят, в конце концов, у него завтра конкурс. Видимо, очень много работы перед первым этапом.       Юнги занялся своими делами, наводя порядок в квартире, запуская, наконец, стиральную машинку с вещами Чимина, которые лежат с того самого вечера, как он рамёном облился, и принимаясь за готовку ужина, ведь есть дома было нечего. Работа немного отвлекала от переживаний, но все же и она была не вечна. Когда на часах уже перевалило за одиннадцать, телефон Пака по-прежнему не отвечал. И если сначала хотя бы шли гудки, то теперь абонент – не абонент. Вот и где его носит? Юнги начинал не на шутку волноваться, что даже схватил в руки сигареты, выходя на балкон в надежде немного успокоиться. Правда, подкурить так и не решился, вспомнив, что Чимину плохо от этого запаха. Блин, вот и нужно было этой заднице появиться в его жизни, столько изменений привнес, ужас один. Вместо сигареты в руках оказался телефон и уже привычный голубиный чат.

Повелитель голубей Сизая банда, привет. Кто знает, где Чимин?

Мать сеульских голубей А где Чимин? По времени уже дома должен быть.

Повелитель голубей В том-то и дело, что его нет. Телефон вне зоны доступа

Седой голубь Я писал ему еще днем, он на съемках был. Говорил, что работы много, так как завтра уже конкурс. Кстати, все будут? Чимин нам билеты достал Мускулистый голубь Будем, куда мы денемся Но все же, где Чимин сейчас? Уже реально поздно Мать сеульских голубей Если в течение часа не появится, объявляем поисковую операцию. Седой голубь Я позвоню Юнсоку, спрошу, может, он его видел

Повелитель голубей Юнсок – это кто?

Седой голубь Друг Чимина. Они в студии вместе работают.

Повелитель голубей Напишешь мне потом

Седой голубь Оки       Так, понятно, что ничего не понятно. Юнги предпринял еще одну попытку позвонить младшему, но телефон по-прежнему был отключен. Ждать целый час, как предложил Сокджин, Мин точно не сможет, а потому, быстро собравшись, он взял ключи от машины и спустился на парковку. Место, рядом с его машиной, где обычно стояло авто соседа, пустовало, и от этого стало как-то не по себе. Блин, Сеул огромный, и где его искать?       Первым делом было решено съездить в павильон, проверить, нет ли этой вредной задницы там. Вдруг, он в самом деле заработался и не заметил, как пролетело время. Переживает, видимо, вот и не обращает внимания на часы, снова и снова репетируя свою хореографию. Откуда только силы берутся, он утром едва ноги переставлял.       Только вот в павильоне он не нашел никого и ничего, кроме машины младшего на парковке. Раз машина здесь, то и хозяин должен быть здесь. Только было одно «но», или даже два. Администратор конкурса, которого удалось отыскать в коридорах павильона, сказал, что Чимин ушел еще около девяти вечера. А второе «но» заключалось в том, что колеса его машины снова были порезаны. Чертов Сынхо! Что же он никак не успокоится?!       Ладно, пофиг на машину, пофиг на Сынхо. Где Чимин? В голову лезли не самые приятные вещи. Если он ушел еще несколько часов назад, то, скорее всего, должен был взять такси и приехать домой. Но домой он так и не приехал. Ему попался маньяк вместо таксиста, и тот вывез куда-то маленького Мини..? Или это сделал человек, который порезал колеса? Но вряд ли бы Сынхо решил именно таким способом избавиться от конкурента.       – Черт, Юнги, думай! – парень ударил по рулю, стараясь соображать адекватно, а не сюжетными линиями из ужастиков, которые он иногда смотрит. – Если в павильоне его нет, дома нет, в студии, где он работает, тоже нет, даже у друзей в гостях нет... Оставалось лишь одно место, куда он мог пойти. И туда вполне реально дойти пешком от съемочного павильона. Мини, пожалуйста, будь там!       Юнги вжал педаль газа в пол, желая, как можно скорее доехать до своей больницы, доступ в которую он самолично предоставил Паку, чтобы тот мог там репетировать. И раз уж завтра выступление, то он точно захочет, как можно больше времени провести за танцами, доводя до идеала свою хореографию. Мин его обязательно потом за все отругает, главное сейчас – найти этого ребенка, а потом уже все остальное.       Без пробок Мин доехал до больницы всего-то за каких-то семь минут и еще минуты три потратил на то, чтобы добежать от парковки до того самого спортивного зала. А потом еще с минуту простоял у двери, не решаясь ее открыть. Если Чимина там нет, то старший уже просто не представлял, где его искать, а потому было страшно. Еще и чертова звукоизоляция в зале не давала возможности услышать, играет ли там музыка. Но все же, нужно было проверить.       Он приоткрыл дверь, отмечая приглушенный свет и оглушительную тишину в помещении. Аж жутко немного стало от такой давящей атмосферы. Он окинул зал взглядом, готовый уже застонать от разочарования, ведь Чимина там не было, а где еще его искать – Мин не знал. Но в какой-то момент до него донеслось шурудение из дальнего угла, где были сложены маты. Включив еще несколько ламп в зале, Юнги двинулся на звук и обнаружил свою пропажу, которая свернувшись клубочком спала на матах, зажав между коленок ладошки и слегка подрагивая. Только сейчас Мин заметил, что в зале довольно холодно, вот его ребенок и замерз. Черт, ну Чимини… Юн присел рядом и осторожно прикоснулся к плечу Пака, чтобы ненароком не спугнуть.       – Мини, проснись, – прошептал Юнги, чуть наклонившись. – Давай, милый, просыпайся, нужно ехать домой.       Малек шмыгнул носом, сильнее сжимаясь в калачик и отказываясь просыпаться. Сейчас Мин уже заметил и покрасневший нос, и слегка припухшие глазки. Чимин плакал, от этого аж сердце сжалось. Снова он довел себя… Юнги снял куртку, накидывая ее на младшего, чтобы тот хоть немного отогрелся, и продолжил свои попытки разбудить его:       – Ты слышишь меня, Чимини? Просыпайся, я отвезу тебя домой.       – Нужно репетировать… – пробормотал Пак, повыше натягивая куртку и делая глубокий вдох. – Хёном пахнет…       – Хён здесь, Мини, вставай.       – Хён? – младший наконец приоткрыл глаза, выглядывая из-под воротника и часто моргая, чтобы проснуться. – Почему ты тут, хён?       – Тебя потерял. Ты зачем нас так пугаешь, а? Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя, – облегченно выдохнул Юнги. Его ребенок в порядке, а с остальным он разберется позже.       – Прости… я хотел еще порепетировать…       – Потом расскажешь мне все. Собирайся, поехали домой.       – Мне снова порезали колеса, машина осталась возле павильона, – грустно отозвался Чимин, в очередной раз шмыгая носом. – Кому она мешает, хён?       – Мы обязательно с этим разберемся, а пока я побуду твоим водителем. Идем, – настаивал Юнги, поднимаясь с матов и подхватывая с пола вещи младшего, пока тот заставлял себя встать и натянуть полноценно куртку.       Чимин выглядел таким разбитым и подавленным, что хотелось обнять этого малыша и спрятать от всех проблем взрослого и жестокого мира. Вот, что он уже надумал себе, что довел себя до слез и такого уровня усталости? Он же загонял себя, что теперь едва ногами перебирает. Еще и окна в зале открыл, из-за чего окоченел весь. И не поругаешь, потому что его состояние и так далеко от нормального, но и похвалить особо не за что. И как этот малек пернатый раньше без хёна выживал? Оставалось надеяться, что старшие его в беде не бросали, а оказывались рядом каждый раз, когда тому было плохо.       Юнги приобнял парня за плечи, вывел из больницы и усадил в свою машину, заботливо пристегнув ремнем безопасности, а затем и сам сел в машину, выруливая на дорогу.       – Мини, почему ты был здесь, а не поехал сразу домой? Ты же еще в девять вечера освободился, – осторожно начал диалог старший, включая в машине печку, чтобы ледышку отогреть.       – Завтра уже конкурс, я хотел отработать все до идеала, поэтому и пошел в зал. Но я много работал, присел передохнуть и уснул, – вновь всхлипнул Чимин, – только время потерял…       – Ты помнишь, о чем мы говорили перед твоими отборочными? Нельзя так себя доводить. Твое тело устало, оно не может хорошо выполнять движения, потому что оно в принципе от усталости двигаться не может. Перед конкурсом наоборот нужно дать себе отдохнуть. А ты делаешь все в точности да наоборот. Почему ты не слушаешь старших, ребенок? – мягко, но все-таки ругался Юнги.       – Я очень переживаю… Я так давно мечтал об этом конкурсе, что боюсь провалиться и вылететь на первом же этапе. А если Сынхо станцует лучше? – вытирая слезы, повернулся младший к Мину. Юнги бросил на него взгляд, замечая влажные дорожки на щеках, и съехал на обочину, останавливая машину.       – Мини, послушай, – вздохнув, Мин повернулся к соседу, укладывая свои руки на пухлые щечки и стирая большими пальцами слезы, – я понимаю, что ты очень хочешь победить, я понимаю, что это твоя мечта. Но ты не должен издеваться над собой ради этого. Я не знаю, как танцует Сынхо, но я точно знаю, что ты отлично двигаешься. И даже, если так случится и в следующий этап пройдешь не ты, а твой соперник, то это не потому, что ты плох, а потому, что другие просто не смогли рассмотреть твой талант. Если ты о чем-то мечтаешь, то нужно пробовать два раза, три, десять, да хоть сто. Не всегда все получается с первого раза, главное – не сдаваться, если это в самом деле твоя мечта. Но сейчас дело в другом. Твоя первая попытка все еще идет, ничего плохого еще не случилось. А если ты доведешь себя до физического и морального истощения, то и шанса у тебя не будет, понимаешь? Ты рискуешь рухнуть без сил, так и не дойдя до сцены. Оно тебе нужно, Мини?       – Нет, – едва слышно ответил младший, – но это ты во всем виноват.       – Я? – искренне удивился Юнги, не понимая, о чем идет речь. Он аж отшатнулся от удивления. Как он мог быть виноват в том, что Чимин измучил себя тренировками? Неужели, он что-то не то ляпнул и даже не заметил?       – Да. Я говорил утром, что, если ты меня поцелуешь, то мне сил еще на сутки хватит. А так, ты едва коснулся, поэтому я быстро устал и не смог дальше тренироваться, – вполне серьезно сказал Пак, а Мину от всего сердца захотелось его треснуть.       – Чимин, твою за ногу! Я ему тут о высоком говорю, чуть ли не о смысле жизни, а он о поцелуях думает… Нет, ну ты нормальный вообще? – чуть повысив голос, возмутился Юнги. Ну что за ребенок, а? – Хорошо, я во всем виноват, пусть так. Если я тебя поцелую, тебе станет легче? Ты обещаешь, что успокоишься, выбросишь дурацкие мысли из головы и все же отдохнешь?       – Все зависит от поцелуя, – едва заметно улыбнулся Чимин и даже слегка смутился, на что Юнги выгнул бровь, будто спрашивая: «Ты серьезно сейчас?»       – Чимин, откуда в тебе сил хватает еще и на флирт? У тебя там где-то энергетик спрятан, который ты потягиваешь из трубочки, пока я не вижу? А что ты будешь делать в случае, если я откажусь тебя целовать?       – Расстроюсь, наверное, и точно не смогу завтра хорошо станцевать, – дернул плечиками Чимин, опуская взгляд.       – А это уже шантаж. Иди сюда, хитрый лис.       Юнги наклонился ближе, привлекая внимание Пака, и, дождавшись, пока тот поднимет голову, коснулся его губ легким поцелуем. В который раз он убеждался, что не бывает губ лучше и вкуснее, чем чиминовы. Юнги целовал нежно и осторожно, будто и в самом деле напитывая этого пернатого дементора энергией и жизненной силой. Только, если в Гарри Поттере эти черные и страшные существа отбирали энергию против воли своей жертвы, то сейчас же Юнги отдавал все по собственному желанию, лишь бы оживить малька, который просто растворялся, наслаждаясь прикосновениями.       Чимин умел быть разным. Уверенным и дерзким с посторонними людьми; добрым, отзывчивым и веселым – с друзьями; нежным и страстным – с любимым человеком. Но был еще и вот такой Чимин, который превращался в маленького наивного детеныша, стоит только ему физически устать. Как он умел так перевоплощаться – оставалось загадкой, но Юнги все нравилось. Он же любил детей, а тут еще и собственный вот такой вредный появился, который не боялся показаться слабым в моменты, когда действительно был таковым. Он не надевал маску рядом с Мином, чтобы скрывать свои истинные чувства, а даже наоборот – рядом со старшим он был собой, был настоящим, потому что доверял. И это не могло не радовать.       Юнги отстранился, легко улыбнувшись соседу и щелкнув того по носу. После поцелуя у Чимина даже цвет лица стал более здоровым, а глаза уже были не такими уставшими. Кажется, нашелся универсальный способ привести этого хитрожопого малька в чувство. Что ж, будем пользоваться.       – Ну что, тебе легче? Можно ехать домой?       – Да, – кивнул Чимин, усаживаясь обратно в кресло. – Спасибо, что заботишься обо мне. И извини, что заставил переживать… у меня телефон сел и я даже не подумал, что меня будут искать.       – Кстати, об этом, – Мин достал из кармана телефон, протягивая его соседу, – напиши в чат, что ты нашелся, а то там все переживают. Сокджин скоро поисковую операцию начнет. И да, я тебя прощаю. Только пообещай больше так не делать.       – Я очень постараюсь, Юнги-хён, – отозвался Чимин, быстро клацая по экрану. – Ой, хён, у тебя тут сообщение от Госпожи Кан, что-то по поводу Суджина. Это ведь тот мальчик, которому я билеты на завтра отдал?       – Да, он самый. Что там?       – Ты хочешь, чтобы я прочитал твои личные сообщения? – как-то недоверчиво протянул младший, поглядывая на Мина.       – Да, Чимин, я хочу, чтобы ты прочитал сообщение и сказал мне, что там случилось. Я за рулем, если ты не заметил. И не думаю, что мне есть, что скрывать от тебя в переписках со своими пациентами. Читай уже, вдруг Суджину хуже.       – Ладно, ладно, читаю, не ворчи, – быстро протараторил Чимин, открывая нужный чат, а Юнги улыбнулся. Ему в самом деле нечего скрывать от своего соседа, а сам сосед уважительно отнесся к личному пространству старшего, не рискнув так быстро открывать чужую переписку. Что ж, сердечко, подними флаг о капитуляции чуть выше, а то его что-то плохо видно. – Госпожа Кан пишет, что Суджин себя отлично чувствует, но иногда покашливает. И спрашивает, не знаешь ли ты случайно того самого Чимина, то есть меня, чтобы вернуть билеты на концерт. Суджин очень хочет пойти, но у родителей нет возможности завтра привести его. Блин, хён… он же так хотел… Так радовался, когда я ему билет дал. Что же теперь делать?       – Ну, что поделать, если у них не получается, Чимини. Одного ведь не отпустят, он маленький еще. Обидно, конечно, за ребенка, но тут ничего не поделать, - ответил Юнги. В самом деле, малыш безумно сильно хотел этого, жаль, что родители не могут осуществить эту маленькую мечту.       – А если доверить его нашим парням? Он с такой охраной не то, что под присмотром будет, ни у кого и шанса не будет его обидеть. А если еще и Сокджина старшим назначить, так он с ребенка глаз не сведет, убедится, что он в шапке, так еще и накормит, – оживился Чимин, огромными глазенками глядя на старшего.       – Чимин, ну как ты себе это представляешь? Ты бы отпустил своего ребенка с совершенно незнакомыми людьми? Это ты знаешь нашу компанию, а родители Суджина и тебя то не знают, не говоря уже об остальных, – как маленькому объяснял Юнги. – Я понимаю, что ты хочешь порадовать ребенка, но есть ситуации, когда ничего предпринять нельзя.       – Ладно, ты прав… Но, может, ты хотя бы спросишь? Просто скажи, что он мог бы пойти с тобой. А откажутся, так откажутся, не уговаривать же.       – Ты и сам ребенок, как тот Суджин, – усмехнулся Юнги. – Хорошо, я спрошу, но сразу готовься к отрицательному ответу.       – Угу… – грустно вздохнул парень, откладывая в сторону телефон.       Оставшуюся дорогу проехали практически в тишине, каждый думая о своем. Соседа очень огорчила новость о том, что маленький пациент, который так мечтал однажды начать танцевать, не сможет попасть на любимый проект. По телевизору то он трансляцию посмотрит, но гораздо интереснее ведь увидеть все собственными глазами, прочувствовать эту атмосферу. Мина очень тронула такая забота о ребенке со стороны Чимина, а потому он все же решил предложить Госпоже Кан самостоятельно отвезти мальчика на концерт, а потом вернуть обратно. В конце концов, они давно друг друга знают, все-таки Юнги уже несколько лет является лечащим врачом малыша. А потому, попытка – не пытка. И ребенку счастье, и взрослый ребенок не расстроится.       По возвращении домой Юнги первым делом затащил Чимина к себе, чтобы накормить. Не зря он пару часов у плиты провел, как самая настоящая хозяюшка. Сосед поначалу отнекивался, говоря, что он совсем не голоден, но стоило еде появиться на столе, как он тут же за палочки схватился, уплетая все подряд. Угу, не голоден он. Не ел же весь день, а лапшу на уши вешает, упрямец.       В перерывах между едой, он еще успевал рассказывать о том, как прошел день, и возмущаться о твари, что вновь испортила его машину. На предположение старшего, что это снова сделал Сынхо, Чимин лишь отмахнулся, сказав, что тот не мог. Во-первых, глупо совершать одно и то же преступление два раза подряд, а, во-вторых, они весь день были вместе, и сопернику просто некогда бы было это все провернуть. Видимо, появился кто-то еще, кому что-то не нравится в Чимине. Что же, нужно будет попытаться достать видео с камер наблюдения, чтобы выяснить, кто уже второй раз пытается насолить мальку. А машину Чимина-таки придется тащить в сервис. Одно колесо заменить самостоятельно еще можно, но раздобыть сразу четыре запаски – нет.       – Спасибо, хён, было очень вкусно, – улыбнулся младший, вытирая руки полотенцем и сонно улыбаясь.       – На здоровье, а теперь вперед отдыхать. Во сколько тебе завтра на проект ехать? – принялся за уборку стола Юнги, пока Чимин усиленно напрягал уставший мозг.       – К полудню. Завтра быстрый прогон на главной сцене, а потом прически, макияжи и немного съемок.       – Отлично, значит, чтобы раньше десяти ты из кровати не выползал, понял? Тебе нужно хорошо отдохнуть. Потом я отвезу тебя.       – Не нужно, хён, я и сам доберусь. Человечество ведь придумало такси, – в который раз за сегодня принялся отнекиваться сосед. Вот и что за глупая привычка спорить…       – Во-первых, мне не сложно отвезти тебя. А, во-вторых, пока ты будешь занят, я решу вопрос с твоей машиной. Так что, после того, как уделаешь Сынхо в своем конкурсе, поедешь домой уже своим ходом. Давай, подъем, дуй спать, – стал подгонять Юнги соседа, чтобы тот не терял свое драгоценное время на сон. Это Юнги выспался за день, а младшему еще только предстоит силы восстанавливать.       – Я не заслуживаю такого заботливого хёна, – зевнул тот, поднимаясь и выходя из квартиры.       – Я тоже так думаю, – улыбнулся Юнги, шлепнув младшего по попе и выходя за ним в подъезд. Они могли бы и балконом воспользоваться, да только он пока что закрыт.       – Эй, не бейся, – возмутился тот, открывая квартиру.       – Что-то позапрошлой ночью в моей спальне ты не сильно возмущался, – фыркнул Юнги, вспоминания прекрасные моменты с той самой ночи.       – Это позволено делать только в твоей спальне.       – Я учту. Иди уже, и не забудь зарядить телефон, а то опять до тебя фиг дозвонишься, - напомнил старший, наблюдая, как Чимин заходит в квартиру. Так устал, что даже поцелуя не попросил, забыл совсем. – Спокойной ночи, Мини.       – Спокойной ночи, хён, – улыбнулся сосед и закрыл за собой двери.       Юнги вернулся в свою квартиру, закончил уборку на кухне и устроился в гостиной перед телевизором. Правда, вниманием настенный гаджет был обделен, ведь мысли Юнги были заняты одним конкретным вредным ребенком, что живет по соседству. Хоби прав, ни о какой привязанности и речи быть не может. Мин точно испытывает романтические чувства, иначе не переживал бы так о младшем, не объезжал бы половину города в поисках, и не заботился бы о ребенке. А потом не шел посреди ночи в соседнюю квартиру от сообщения «хён, не могу уснуть, переживаю», не играл бы тихо на гитаре успокаивающие мелодии и точно бы не сидел до самого утра рядом, держа соседа за руку, чтобы тот спокойно спал и видел хорошие сны. Он точно попал, и не был уверен, что в нем есть хоть малейшее желание от всего этого избавляться. Стоит ли сказать спасибо Тэхёну, что однажды заболел? Или Чонгуку, что посоветовал Чимину именно эту квартиру? А, может, все же, нужно поблагодарить балкон, ведь именно с него и началась вся эта история?