Смежный балкон - подарок или наказание?

      Так уж вышло, что за свои долгие двадцать семь лет Юнги испытал на себе самые разные виды пробуждений: из-за надоедливых соседей – было, из-за желания сходить в туалет – было, из-за руки какого-то любовника в штанах – было, из-за будильника – было, из-за того, что он выспался – очень редко, но было. И еще очень много разных «было». Юнги и не думал, что его еще что-то может удивить в этой жизни. Но все же, еще один вариант нашелся.       Юнги не понимал, как и почему он уснул, ведь до самого утра ему спать не хотелось. Он держал Чимина за руку, успокаивающе поглаживая маленькую ладошку, и любовался ставшими уже родными аккуратными чертами лица. Ему в мальке нравилось все: от длинных пушистых ресничек и маленькой родинки на лбу до идеального контура пухлых губ, которые ему так нравилось целовать. И он был готов любоваться этим видом вечность, но в какой-то момент организм все же решил, что ночь – для сна, и отключил своего хозяина от реальности.       А почему проснулся? Потому что его нагло стянули с кровати. Не столкнули, а стянули. И сделал это тот самый Чимин с пухлыми губками, который умудрился каким-то образом во сне так закопошиться, что слетел с кровати, потянув за собой хёна. Юнги проснулся еще где-то в полете, после того, как его дернули за руку, и он едва успел извернуться, чтобы не упасть верхом на младшего. Но это было не самое странное во всей этой ситуации… Странным было то, что Чимин после падения… не проснулся! Мягкий ковер смягчил ему падение, и тот, подставив свободную ладошку под голову, продолжил спать, второй рукой все еще сжимая руку Мина. Как? Черт его знает, это тайна покрытая мраком, но факт остается фактом.       Юнги потер ушибленный бок и с горем пополам высвободил свою руку, чтобы подняться. Валяться на ковре и ждать, пока этот ребенок выспится, его не очень-то и прельщало, а Чимин, если ему так нравится, пусть продолжает согревать своим телом ковер. Жалко его, но пусть это будет маленькая месть за такое внезапное пробуждение. Плюс один вариант пробуждения в копилку. Мин посмотрел на часы, что показывали без четверти десять, и решил дать Чимину возможность еще немного поспать, пока сам сходит домой и примет душ, а потом, возможно, еще и кофе сделать успеет. А Мини… пусть на полу поваляется, на твердом спать – полезно для позвоночника.       Уже стоя под душем, Мин прокручивал в голове весь прошедший день и, в частности, прошедшую ночь, после того, как на его телефон поступила жалоба, что соседу не спится. Юнги все-равно ничем особо не был занят, а потому составить ребенку компанию ему было не трудно. Правда, он не думал, что будет играть на гитаре и напевать какую-то колыбельную, которая, в самом деле, усыпит младшего, отправив в Царство Морфея смотреть приятные сны. Что же, мама бы на такое точно сказала, что пора заводить семью и рожать детей, раз уж укладывать их он уже умеет. Но ему пока и соседа хватает, что не хуже любого ребенка умеет капризничать и слезы лить.       Закончив со своими водными процедурами, он быстро привел себя в порядок, переоделся и отправился в соседскую квартиру через балконную перегородку. Хоть бы никто его не увидел, а то еще полицию вызовут, и объясняй потом, что он не вор и не убийца, а просто придурок, что ходит к своему парню в гости через балкон.       Стоп. К парню? Он назвал Чимина своим парнем? Может, еще раз с кровати упасть, чтобы мозги на место встали?       Картина в спальне все еще была прежней: Пак валялся на ковре и спал, только умудрился при этом стащить с кровати одеяло, которое теперь крепко обнимал, зажав между ног. Юнги на такое лишь умилился, не удержавшись, чтобы не сделать еще пару снимков. Ну, мило же, разве нет?       – Чимини, просыпайся. Хватит уже пыль по полу собирать, – присел он рядом, когда галерея пополнилась новыми фотографиями, и легко потряс парня за плечо.       – Еще пять минуточек, – пробормотал тот, удобнее подпихивая одеяло под голову.       – Никаких пяти минуточек, ты опоздаешь на конкурс, – вновь потряс младшего Юнги, а затем попытался отобрать одеяло. – Хватит его обнимать, я ревную.       – Тихо, ты мешаешь мне хёна во сне видеть.       – Может, ты в реальной жизни на хёна посмотришь, а? Вставай давай, спящая красавица.       Юнги подошел к окну и распахнул шторы, пропуская в помещение яркий солнечный свет и заставляя Чимина зажмуриться. Он заворочался, стараясь спрятаться от лучей, играющих у него на лице, захныкал, прося выключить свет, а потом все же нехотя приоткрыл глаза, пытаясь оценить обстановку. Юнги стоял перед ним, скрестив руки на груди, и ждал, пока тот все же окончательно проснется.       – Хён, доброе утро, – растянулся сосед в улыбке, а затем сладко зевнул, прикрыв рот ладошкой.       – Тебе может и доброе, а мне не очень. Ты зачем меня с кровати скинул, малек пернатый? – Юнги шагнул ближе, вглядываясь в сонное личико и стараясь не смеяться, ведь выглядел младший слишком мило.       – Я скинул тебя с кровати? – тот, наконец, принял сидячую позу и оглянулся. – Ой… а я почему на полу? Ты мне отомстил? Ты жестокий, хён, ты знаешь это?       – Если бы я тебе мстил, то твое пробуждение состоялось бы на балконе, так что не жалуйся. Поднимай свою задницу, тебе собираться пора. Я приготовлю кофе пока что. Что будешь на завтрак? – Юнги подал руку, помогая Чимину подняться, и сразу оказался в кольце рук, что обвивали его талию. Ладно, полминутки завтрак может подождать. Ну или минутку. – Мини, ну чего ты ластишься, как котенок?       – Ты мне снился, хён. И во сне мы обнимались, – руки Чимина, как и когда-то на балконе, быстро схватились за запястья Юнги, перевели их себе за спину, и вновь обняли за талию.       – Если во сне ты обнимал меня так же, как одеяло, то пару ребер точно мне сломал, – усмехнулся Мин, прижимая все же соседа к себе. Он все еще был теплым после сна, приятно пах конфетами, которые съел прежде, чем уснуть, и был очень тактильным. Юнги не особо отличался любовью к физическому контакту, но то, что происходило сейчас, ему однозначно нравилось.       – Ты можешь хоть что-то приятное с утра сказать, хён? – несильно пнул Чимин старшего, демонстрируя обиду, на что Мин лишь рассмеялся.       – Ну, точно ребенок, – прокомментировал Юнги, сильнее прижимая к себе соседа, а затем отстранился и оставил на губах легкий поцелуй. – Теперь ты проснулся?       – Мало, хён, еще хочу.       – Зубы иди чисти, мало ему, – Юнги выпутался из объятий, направляясь на выход. – Ты так и не сказал, что хочешь на завтрак?       – Только кофе, хён, я не буду завтракать.       – Я не расслышал. Ты сказал яичницу? Хорошо, я сегодня добрый, приготовлю тебе яичницу, – проигнорировал Мин ответ Чимина и, оказавшись на кухне, принялся за готовку.       Он не мог позволить, чтобы Чимин снова уехал голодным в павильон. У него сегодня нервный день, ему предстоит много репетировать, а для этого нужна энергия. Не хватало еще, чтобы он свалился без сил прямо посреди своего выступления. Стресс и голод – не самые хорошие друзья, подставят в самый неподходящий момент и даже разрешения не спросят. Что же, если сосед сам о себе заботиться не планирует, то это сделает старший. Ему все-равно сейчас делать нечего, так что, можно и завтрак приготовить.       Он увлеченно изучал содержимое холодильника, отмечая, что нужно будет намекнуть Чимину, что внутри должны быть только свежие продукты, а никак не протухшие. Он сюда вообще не заглядывает, судя по всему, от того и ходит вечно голодный. Среди всего этого великолепия удалось откопать несколько более-менее выглядящих овощей, чтобы добавить в яичницу, а за беконом он-таки быстро сбегал к себе, чтобы случайно не отравить парня чем-то несвежим. За такое ему «спасибо» точно не скажут, да и сам он себя по головке не погладит.       Чимин появился на кухне спустя где-то полчаса. Душ, едва заметный макияж и укладка превратили сонное нечто в корейского айдола. Халат, конечно, к этой картине не особо подходил, но все же, Юнги и такой Пак нравился (хотя он его и заспанный, помятый и с утренним дыханием тоже вполне устраивал). Заставив себя не пялиться, он вернулся к своей изначальной цели – накормить ребенка. Мин поставил на стол тарелку с яичницей, беконом и овощами и не забыл про утренний кофе, чтобы взбодрить Чимина. Сам же решил обойтись бутербродами, ему этого с головой хватит.       – Хён, я не хочу завтракать, – протянул младший, грустно глядя в тарелку. – Я слишком нервничаю, чтобы запихнуть в себя хоть кусочек… Спасибо за твои старания, но можно я поем после шоу?       – Нет, Чимин, ты поешь сейчас. Я понимаю, что ты переживаешь, это нормально. Но поесть нужно, ведь до шоу еще черти сколько времени, а силы тебе нужны. Бери вилку сам, иначе мне придется тебя кормить, – строго сказал Юнги, давая понять соседу, что отказы не принимаются.       – Я провалюсь, хён, – вздохнул Пак, все-таки беря в руку вилку и начиная ковырять завтрак, заставляя себя поесть. – Я точно провалюсь. Забуду хореографию, не попаду в ритм, упаду на сцене. Я чувствую это.       – Чимини, что произошло за те полчаса, что ты умывался? Ты проснулся такой спокойный, ни о чем не волновался, никуда не спешил. А что сейчас? Ну скажи мне, почему ты должен провалиться? Разве это твой первый в жизни конкурс? – Юнги замолчал, дожидаясь, пока сосед отрицательно мотнет головой. – Вот, не первый. Их у тебя за двадцать лет уже было достаточно, чтобы осознать, на сколько ты талантлив. Ты бы не пошел на проект, если бы не был уверен в своих силах. Ты – перфекционист, Мини. С одной стороны, это плохо, ведь ты доводишь себя до изнеможения, пока все не будет идеально. А, с другой стороны, это хорошо, ведь ты не возьмешься за ту работу, которая тебе точно будет не по силам. Ты справишься, Чимин, я уверен в этом, – Юнги накрыл чужую руку, что лежала на столе, и ободрительно улыбнулся.       – А если все-таки нет..? – младший поднял взгляд, встречаясь с глазами напротив.       – А если вдруг так случится, что ты не справишься, то это не конец света. Тебе не нужно доказывать кому-то, что ты лучший, Чимин, это и так знают все, кто должен знать. Семья от тебя не отвернется, сизая банда не только встанет на твою сторону, но еще и отомстит судьям за тебя, а для своих учеников ты и так лучший хореограф. Ничего страшного не случится, если вдруг что-то пойдет не так, понимаешь? Ты и так лучший.       – Ты тоже не разочаруешься во мне?       – Ты долго еще будешь глупости говорить? – у Юнги вновь появилось желание стукнуть этого малька. Ну вот как он может разочароваться в этом создании, если возникшие к нему чувства вообще никак не связаны со сферой его деятельности. А на счет косяков… он то и делает, что косячит с момента, как они познакомились, так что, одним косяком больше, одним меньше – без разницы. Но Мин был уверен в том, что Чимин со всем справится, иначе просто быть не могло. – Жуй быстрее, нам выезжать скоро. И не забудь дать мне ключи и документы от своей машины, я починю ее, пока ты репетировать будешь.       – Спасибо, хён. Ты очень много для меня делаешь, – наконец-то улыбнулся Чимин. В ответ хотелось сказать, что он делает даже гораздо больше, чем младший может себе представить, но пусть пока что все остается, как есть.       – По завтракам один – один, вчера ты меня накормил, сегодня я тебя, – улыбнулся в ответ Юнги, принимаясь за свои бутерброды.       К счастью, уговаривать ребенка все съесть необходимости не было, ведь он, немного успокоившись после разговора, все же вспомнил, что голоден и схомячил все, что было на тарелке, даже палец зачем-то облизал. Поблагодарив за завтрак, он побежал дальше собираться, пока Юнги хозяйничал на чужой кухне. В голову даже закралась мысль, что они бы неплохо ужились вместе, просыпаясь по утрам в объятиях друг друга (желательно все же не от падения с кровати), готовя завтраки, решая вместе бытовые дела. Несмотря на то, что Мин долгое время всему этому противился, не желая ввязываться в эти заботы, но Чимин что-то с ним сделал, когда появился в его жизни. Кажется, он неумышленно пробуждает в хёне все то, что так давно спало под действием очень сильных снотворных. С мальком этого почему-то хотелось, ведь рядом с этим ходячим косяком было довольно уютно.       Что же, Юнги, проиграв в войне, ты случайно умудрился забрать главный приз – заботливого парня. Поздравляю, что ли…       В павильон они добрались лишь спустя часа два, потому что сначала Чимин ударился в панику, причитая, что ему совсем нечего надеть, потом, после фразы хёна, что в морге на шоу тебя переоденут, все же взял себя в руки и натянул черные джинсы, белую футболку и нагло украденную из шкафа Юнги черную рубашку с надписью «Суетолог» на спине, а затем они банально застряли в пробке. Что ж, после этого Мин решил, что рубашку младшему-таки подарит, ведь она ему идеально подходит (он и раньше знал, что Чимин и суета – два брата близнеца, но сейчас в этом лишний раз убедился).       Отправив Пака на «работу», он всерьез занялся машиной младшего, что по-прежнему скучала на парковке с проколотыми колесами. И кому только Чимин так сильно насолил, что уже второй раз ему пакостят подобным образом? Камера видео наблюдения направлена как раз на эту часть парковки, нужно будет позже обратиться к охране. Вызвав эвакуатор, Мин отправил «ласточку» лечиться, попросив вернуть потом машину сюда же за отдельную плату, а сам связался с Госпожой Кан, узнавая, не сможет ли она найти возможность и привезти Суджина на шоу. Чимину это было не менее важно, чем и самому ребенку, а потому, нужно постараться. Но, к сожалению, ответ был таким же, как и вчера в сообщении – работа навалилась очень внезапно, а потому Суджину придется пропустить сегодня концерт. Юнги ответил, что он все понимает, а потом-таки решился предложить Госпоже Кан вариант Чимина, который… сработал? Женщина долго благодарила лечащего врача своего сына, что тот сможет сделать для них такое одолжение, ведь ребенок проплакал весь вечер, узнав, что не получится посмотреть на Чимина-хёна из зала. Юнги даже сам не понял, почему так сильно обрадовался этой новости, но потом все же взял себя в руки и пообещал забрать Суджина около пяти, как раз они успеют приехать пораньше, чтобы занять свои места без толкучки. Мини теперь просто обязан выиграть, ведь на него будет смотреть его маленький фанат.       Время до вечера пролетело почему-то безумно быстро, так что около шести Юнги уже стоял у входа вместе с ребенком, что чуть ли не прыгал от радости на своих маленьких костылях, держа на весу больную ногу.       – Суджин, присядь, не беспокой свою ножку, – заботливо советовал Мин, стараясь усадить пациента на лавочку. Не хватало еще, чтобы он себе больно сделал. Ребенок сел, но буквально через минуту вновь вскочил, нарезая круги вокруг старшего, и откуда только столько энергии. Мини-версия Чимина, блин.       – А мы скоро пойдем внутрь? – в который раз задавал вопрос ребятенок, поглядывая на вход, где уже начинали собираться люди, что пришли увидеть танцевальное шоу.       – Сейчас мы дождемся наших друзей и пойдем, – ответил Мин, утыкаясь в телефон и едва сдерживаясь, чтобы не начать материться. Какие же они все «пунктуальные».

Повелитель голубей Где вас носит? Сейчас зайду внутрь с вашими билетами и смотрите потом Чимина по телевизору.

Мать сеульских голубей Мы с Джуном будем через пару минут, место на парковке ищем Могли бы быть и раньше, если бы кое-кто не решил сам погладить себе рубашку и случайно ее не сжег Седой голубь Намджун-хёну нельзя утюг доверять. Сначала рубашка, а дальше что? Квартира? Юнги-хён, мы уже идем. Мать сеульских голубей ТэТэ, милый, я абсолютно с тобой согласен. Но ты поосторожнее с выражениями, ведь сейчас Джун припаркуется и обязательно прочтет чат Я тебя спасу от него, но злиться он будет долго Седой голубь Гукиииииии! А, ты рядом со мной Точно Покричу тебе на ухо тогда

Повелитель голубей Быстрее давайте, я не один

Седой голубь Хоби-хён уже приехал? Предатель Хоби Не приехал, мы с Соён только припарковались. Юнги, ты с кем там? Чимин пригласил кого-то еще? Седой голубь Юнсок тоже приехал?

Повелитель голубей Никаких Юнсоков, у меня ребенок, который уже заждался

Мать сеульских голубей А, ребенок, тогда поторопимся Стоп, что? Откуда ты взял ребенка? Предатель Хоби Юнги, я чего-то не знаю? Седой голубь ЮНГИ-ХЁН, У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕБЕНОК, А ТЫ НАМ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ? Это было от Чонгука А теперь от меня У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕБЕНОК, А ТЫ МОЛЧАЛ?!

Повелитель голубей Да не мой это ребенок, успокойтесь. Давайте быстрее, потом расскажу

Мини-голубчик Хён, какой ребенок? Ты привез Суджина? Прошу, скажи, что я прав? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Ну, хён, не молчи! Это Суджин?

Повелитель голубей Да, Чимини, я привез Суджина. А теперь свали репетировать, не отвлекайся

Мини-голубчик Я СЕЙЧАС ПРИДУ!

Повелитель голубей Чимин, не надо, не трать время

Седой голубь Ребенок, Суджин… парни, кажется, они с Чимином намутили ребенка за нашими спинами… Мать сеульских голубей Кто доверил Чимину ребенка?! Я лишу его родительских прав. Прости, Юнги, но ты будешь отцом-одиночкой       Продолжение истории о лишении родительских прав дочитать не удалось, ведь из главного входа фурией вылетел малек и, подбежав ближе, упал на колени, крепко обнимая Суджина. А когда они успели так сблизиться? Или это он на нервах такой милый и тактильный?       – Я так рад, что ты пришел! Ты готов к шоу, Суджин? – Чимин улыбался, глядя на ребенка, пока тот так же растягивал губы в ответной улыбке, не веря в свое счастье.       – Чимин-хён! Ты победишь, правда? Победишь?       – Я буду очень стараться, обещаю. Тебе не больно стоять? Может, присядешь? – забеспокоился Пак, кивая в сторону скамьи.       – Нет, нет, я в зале посижу.       – Хорошо, только будь осторожен, – Чимин все же поднялся с коленей, обращая уже свое внимание на хёна. – Как тебе удалось? Ты же говорил, что его не отпустят.       – Ну, отпустили, как видишь. Ты чего выбежал? Тебе разве не нужно готовиться?       – Я должен был поздороваться с Суджином. Да и мне осталось лишь переодеться, я уже готов. Все отрепетировал, настроился, так что заслужил конфетку.       – Кто из вас двоих ребенок? Ты или Суджин? – улыбнулся Юнги, доставая конфеты и протягивая одну пернатому мальку, а вторую – ребенку, что прыгал рядом. Чимин почему-то конфете обрадовался больше.       – Тэхёна, – послышалось растерянно со стороны голосом Чонгука, – а что твой Чимин сделал с моим хёном?       – А что мой Чимин сделал с твоим хёном? – не понял Ким, подходя ближе. – Привет, банда.       – Юнги-хён улыбается, – все так же растерянно протянул младший, бросая на Юнги странные взгляды. Уже и Мину стало интересно, что же будет дальше.       – Ну да, а что?       – Юнги-хён не улыбается. Никогда не улыбается, понимаешь? А сейчас смотри, светится, как начищенный самовар, вот-вот треснет.       – Эм… – протянул уже Чимин, так же ничего не понимая, как и лучший друг. Юнги, не переставая улыбаться, сложил руки на груди и ждал продолжения истории. Что Чон выдумал на этот раз?       – А что происходит? Это настоящий хён? Мой хён с детства улыбаться не умеет. Хосок-хён говорил, что он то ли родился бракованным, то ли родители в процессе воспитания сплоховали, но улыбаться его так и не научили, – вполне серьезно продолжал свою речь Чонгук. Кажется, отношения с Тэхеном на него плохо влияют, мелкий тупеет.       От этой речи Чимин просто прыснул, сгибаясь пополам от хохота, Тэ его поддержал, и даже маленький Суджин улыбался, хотя вряд ли в самом деле понимал, почему все смеются.       – Мелкий, тебя не смущает, что я стою рядом и все это слышу? – как бы невзначай поинтересовался Юнги. Он совсем не думал обижаться, ведь такая, хоть и странная, но шутка развеселила и расслабила Чимина, а значит, тот меньше будет переживать. – Так, пока у всех хорошее настроение, быстро познакомлю вас с пополнением в нашей компании на сегодняшний вечер. Это Суджин, – Мин представил ребенка, что почтительно поклонился, здороваясь с каждым. Тут уже и остальная банда подоспела, так что представлять всех друг другу по десять раз не придется. – Он – маленький фанат Чимина и танцев в целом, а еще и мой пациент. Суджин, а эта вся толпа сегодня будет твоими телохранителями: Чонгук, Тэхен, Хосок, Намджун, Сокджин и Соён. Не бойся говорить им, если чего-то хочешь, и в целом не бойся их, договорились?       – Приятно познакомиться, – вновь поклонился ребенок, очаровательно улыбаясь.       – Когда Хосок сказал, что у тебя ребенок появился, я думала, он на солнце перегрелся, – шепнула Соён на ухо Юнги, обнимая его. Девушка была единственной (после Чимина, конечно), кому старший позволял себя обнимать в любое время. – Привет, я сто лет тебя не видела.       – Ты вечно в разъездах, игнорируешь наши тусовки.       – И я об этом жалею. Особенно о том, что пропустила вашу недавнюю вылазку в клуб. Юни-оппа, ты действительно разговаривал с голубями? – уточнила она, стараясь скрыть улыбку на лице.       – Разговаривал-разговаривал, еще и как разговаривал, – поддакнул Тэхен, а Мин уже почти дотянулся, чтобы дать тому подзатыльник, но Джин, зараза такая, перебил, не дав осуществить задуманное.       – Так, давайте будем заходить в зал. А то сейчас договоримся до того, что все пропустим, – поторопил всех Сокджин. – Юнги, давай билеты. Чимин, иди готовиться к выступлению, Намджун, возьми Суджина на руки, тут людей много. Тэ, организуй воду для ребенка, а то тут жарко. Чонгук, разведай обстановку, чтобы мы в зале не заблудились. Хо, пробей нам беспрепятственный путь вне очереди, ты это умеешь.       – Сокджин-оппа, а мне что делать? – улыбнулась единственная в компании девушка, моргая своими накладными ресничками.       – Соён, ты просто будь солнышком. Ты – единственный свет в этой голубятне.       Юнги изрядно офигел, услышав, как серьезно взялся за дело Джин, направо и налево раздавая указания. Но еще более странным было то, что все… послушались? Вот прямо в самом деле каждый принялся за то, что ему сказали сделать? А что происходит? Точно в этой сизой банде Юнги – повелитель голубей, а не Сокджин? Или у них матриархат и всем заправляет не повелитель, а мать голубей?       Прежде, чем убежать, Чимин быстро всех обнял, принимая пожелания удачи, а Юнги успел еще и незаметно для всех мазнуть губами по щеке малька. Ну так, на удачу. А затем компания весьма быстро пробралась в зал, усаживаясь на свои места и устремляя взгляд на большую сцену, где с минуты на минуту должно было начаться масштабное представление – первый этап всемирного хореографического конкурса. Если бы не Чимин, то Юнги ни за что не сидел бы сегодня в зале, потому что все это не для него, но ради любимого (любимого?) пернатого малька можно и потерпеть. Главное – не нервничать сильнее, чем сам хореограф, а то ладошки старшего то и дело потели, будто танцевать предстоит ему самому. Ни за что. Никогда он на сцену не выйдет. Даже под дулом пистолета его не заставить.       – Суджин, тебе хорошо видно? – поинтересовался старший у ребенка, что сидел между ним и Сокджином. – Ножка удобно стоит?       – Да, Доктор Мин, у меня все хорошо, – улыбался тот, потирая ладошки в предвкушении. – Я уже не могу дождаться, когда все начнут танцевать! А потом и я танцевать буду, как обещал Чимин-хён!       – Конечно будешь, Суджин, обязательно будешь, – Юнги постарался сдержать тяжелый вздох. Бедный ребенок… Возможно, стоит еще раз попробовать выбить деньги ему на операцию? – Если что-то будет нужно, скажи мне или Сокджин-хёну, мы что-то придумаем, ладно?       – Спасибо, Доктор Мин, – кивнул ребенок, устремляя свой взгляд на сцену, где на большом экране начался обратный отсчет до начала шоу.       Ну что же, как сказал Гагарин, поехали…