Смежный балкон - подарок или наказание?

      Сон, такой сладкий и глубокий после очень нервного и напряженного дня и не менее изматывающей ночи, не должен быть прерван. Никогда. В нем хочется раствориться, отдаться ему и никогда не открывать глаз, чтобы не видеть всех тех трудностей и проблем, которые так любит подбрасывать жизнь. Вот и Чимин мечтал о том, чтобы его сон, в котором он был со своим любимым хёном где-то на отдыхе, не заканчивался в ближайшую вечность.       Но писк, что доносился до сознания сквозь пелену сладости и сонного дурмана, все портил, не давая и шанса остаться в своем приятном бреду. Стараясь разлепить глаза, Чимин ругал себя за свою забывчивость, ведь сегодня ему не нужно рано вставать, а он, по какой-то причине, забыл отключить будильник.       Он приоткрыл глаза и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы отключить писк, но его телефон подозрительно молчал, а собачка с экрана блокировки как-то слишком уж укоризненно смотрела и будто спрашивала: «Ты что, тупой? Это не твой телефон». Чимин аж проснулся от непонимания, пытаясь сообразить, что происходит, пока не услышал копошения на соседней подушке и не перевел взгляд на вторую половину своей кровати, где, сладко посапывая, спала рыжая Герда. Надо же, он спросонья даже забыл, что вчера, а вернее сегодня, засыпал не один.       Он улыбнулся и попытался осторожно перебраться через хёна, чтобы избавиться от назойливого противного звука. В идеале было бы выкинуть виновника его раннего пробуждения в окно, но хён врядли оценит такое издевательство над своим гаджетом. Пак провел пальцем по экрану, отключая будильник, и полез обратно, стараясь не задеть Юнги. Он обязательно его разбудит, только минут через пять, или десять… В общем, когда налюбуется, то обязательно разбудит.       Он сложил ладошки под щекой и уставился на соседа, рассматривая в мельчайших подробностях его лицо и вспоминая прошедший вечер. Юнги-хён, наконец-то, признал свои чувства, и теперь они официально встречаются. И даже более того, теперь еще и все друзья знают, что они с соседом в отношениях. А потом они очень долго и сладко целовались, не желая отрываться друг от друга. Сначала на парковке павильона, потом на парковке их дома, потом в лифте… В лифте было по-особенному горячо. Чимин прикрыл глаза, вспоминая эти моменты.       Они ввалились в лифт, не прекращая целоваться и на ощупь нажимая кнопку нужного этажа. Кто из них вел в этом диком сумасшествии, было непонятно: они то и дело перехватывали инициативу, пока Юнги внезапно не ударил по кнопке остановки лифта, нагло вжимая бедного Пака в стену.       – У меня чувство дежавю… будто это уже было… – выдохнул старший в шею Чимина, обжигая горячим дыханием и шарясь руками под его футболкой.       – Было, – не выдержав спектра эмоций, простонал младший, хватаясь за плечи Мина и сжимая их своими пальчиками. – Просто ты не помнишь…       – Я помню все, что связано с тобой, Мини, – не переставая выцеловывать шею и ключицы, проговорил Юнги. – В лифте мы еще не целовались…       – Ты был пьян, – пытался рассказывать младший, борясь со сбившимся дыханием. – Когда я привез тебя из клуба… ты начал приставать… мне с трудом удалось тебя успокоить…       – Ты же говорил, что я не позволял себе лишнего в ту ночь, – прервав свои ласки, уставился Юнги на Пака, всматриваясь в его глаза.       – Тебе и без того было стыдно за себя, а новости про твое поведение в лифте тебя бы добили. Какого хрена ты остановился?       – Я не сделал тебе больно? – обеспокоенно поинтересовался Мин, не спеша возвращаться к тому, чем они тут занимались. И какой черт дернул Чимина за язык.       – Нет, но делаешь очень больно сейчас тем, что не целуешь, – уверенно заявил парень, требуя продолжения.       – Понял, – старший нажал кнопку, возобновляя движение лифта, и вновь прижался к губам, которые, Чимин был уверен, стали еще полнее от ненасытных поцелуев.       Эти поцелуи продолжались и в подъезде, когда они пытались открыть квартиру Пака, и в коридоре квартиры, и в душе, куда решили идти вместе, чтобы было быстрее, а затем еще и в спальне, пока они не насытились друг другом и не уснули, окончательно лишившись всяких сил, в объятиях друг друга.       Чимин рассматривал отметины на шее старшего, которые оставил ночью, и улыбался, ведь это выглядело так, будто младший пометил своего соседа, чтобы каждый на этой планете знал, что этот шикарный мужчина уже занят. Он протянул руку, осторожно проводя пальчиком по скуле, по подбородку, по мягким губам, которые дернулись в улыбке.       – И давно ты на меня пялишься? – не открывая глаз, Юнги пошарил рукой под одеялом, находя тело младшего и притягивая ближе к себе.       – Я не пялюсь, а любуюсь. Твой будильник меня разбудил, что же мне еще делать? – хихикнул Чимин, почувствовав щекочущее дыхание на своей шее. – Тебе пора вставать, хён.       – Знаю, но не хочу, – грустно вздохнул сосед, крепче вжимая в себя Чимина. – Извини, что разбудил тебя так рано.       – За твои поцелуи я готов простить тебе все, что угодно.       – Это намек, чтобы я тебя поцеловал? – наконец-то приоткрыл глаза Юнги и приподнялся, нависая над младшим.       – Намек? Никаких намеков, только явные призывы к действию, – очаровательно улыбнулся Пак, обвивая руками шею Мина с расцветающими засосами, и притягивая его ближе к себе для поцелуя.       Как оказалось, долго упрашивать хёна необходимости не было, ведь он сразу ответил на поцелуй, подминая Чимина под себя и позволяя рукам гулять по его телу, оглаживая оголенные бока, бедра и упругие ягодицы. Пак старался не отставать, очерчивая руками грудные мышцы и пресс. За ночь они должны были успеть изучить друг друга в мельчайших подробностях, но все-равно каждое прикосновение чувствовалось по-новому, что заставляло Чимина просто таять в умелых руках. А еще ему безумно нравился такой утренний хён, который был особенно тактильным. Стоит ему проснуться окончательно, так сразу начнет вновь колоться и царапаться, а пока он еще сонный, то стоит воспользоваться моментом.       – Мне нужно идти, Мини, – негромко отозвался Юнги, нехотя разрывая поцелуй. Что же, счастье продлилось недолго. – Пациенты ждут.       – Ладно… Ты в душ?       – Да, хочешь со мной? – хитро улыбнулся сосед, чмокая младшего в губы.       – С радостью, но тогда ты точно никуда сегодня не поедешь. Иди, я приготовлю тебе кофе. Придешь потом или мне можно похозяйничать на твоей кухне? – Чимин со стоном поднялся с кровати, не стесняясь своей наготы, и подошел к шкафу, чтобы достать вещи и одеться. В душ он сходит позже, когда отправит хёна на работу.       – Приду. Ты сегодня никуда не едешь? – Юнги сел в кровати, потирая лицо руками. Кажется, спать ему хотелось не меньше, чем самому Паку, ведь оба не спали ночью довольно долго, выжимая друг из друга все силы.       – Нужно дождаться, чтобы мне новое расписание прислали. Хотя не думаю, что они вспомнят обо мне на этой неделе, они же ко второму этапу готовиться будут, а мне это ни к чему, - пожал плечами Чимин. – Сегодня я буду сидеть дома и ждать сырнички от Сокджина. Он никогда не подводит, если обещал что-то вкусненькое привезти.       – А вместе с сырничками еще и Тэхена с Чонгуком, да? – усмехнулся Юнги, вставая с кровати, потягиваясь и невольно заставляя младшего залипнуть на чужом теле. Оно казалось ему идеальным. Пусть мышцы хёна и не были очень уж накачанными, но все же ими занимались, тело было подтянутым и таким, мать его, притягательным. – Моя одежда в ванной?       – Да тебе тут идти полметра, зачем тебе одежда?       – Ты хочешь, чтобы я сверкал голым задом перед всем Сеулом? – Юнги покосился на него, вскидывая брови. – Такая себе перспектива. Я и так каждый раз, перелезая через перегородку на балконе, молюсь, чтобы меня соседи за вора не приняли. А если голым полезу, то и вовсе извращенцем считать будут. Спасибо, Чимини, за совет, но я, пожалуй, оденусь.       – Раз уж все равно в ванную идешь, можешь и душ у меня принять, потом позавтракаешь и пойдешь к себе.       – Можно и так. Полотенце дашь? Или все же настаиваешь, чтобы я голым ходил? – Юнги подошел к Чимину практически вплотную, выбивая из его легких весь воздух и заставляя краснеть даже кончиками ушей. Надо же, как официальное вступление в отношения изменило эту Герду. То смущался каждый раз при виде Чимина, стоило ему как-то не так (или наоборот очень даже так) прогнуться, а тут расхаживает голышом по комнате и вообще, кажется, не смущается. Не отворачиваясь от хёна, Чимин протянул руку, доставая с полки открытого шкафа полотенце и отдавая его Юнги.       – Хорош соблазнять меня, иди уже в душ. Гель и шампунь на полочке в углу, увидишь.       – Не смущайся, мы же теперь встречаемся, – парень чмокнул Чимина в нос и вышел из комнаты, а сам же Пак только сейчас сделал вдох. Это нормально вообще так влиять на человека? Что еще ему предстоит узнать о своем хёне? Парень то думал, что уже знает его от и до, но, как оказалось, он очень сильно ошибался.       Натянув, наконец, на себя футболку и только сейчас заметив россыпь засосов и укусов на своей шее, Чимин улыбнулся, глядя на свое отражение. Он не любил, когда Богом оставлял отметины на его теле, хотя вроде бы и любил своего, на тот момент, парня. А сейчас все было как-то иначе, Паку это нравилось. Но, скорее всего, ему нравились не сами следы, а человек, который их оставил. Да что там, он был влюблен в этого человека, и надеялся, что очень скоро услышит эти заветные «Я тебя люблю» и в свой адрес.       Он позволил себе еще пару секунд полюбоваться шеей и отправился готовить хёну завтрак в виде кофе и бутербродов – то немногое, что он умеет и уж точно не испортит. Да и кофе, вроде бы, он готовит довольно-таки вкусно. Только вот полноценно посвятить себя завтраку у Чимина не вышло, потому что кто-то настойчиво жал на дверной звонок. Парень проверил на телефоне, который предусмотрительно захватил из спальни, время и искренне удивился, и близко не представляя, кого могло принести в такую рань. Хозяева приезжать не собирались, а кто еще мог заявиться в такую рань он и предположить не мог.       Правда, тут и предполагать не нужно, нужно всего лишь открыть дверь, чтобы…       – Чимин-ииии!       …оказаться зажатым в объятиях лучшего друга.       – Тэ, ты его раздавишь еще до того, как он успеет тебе что-то рассказать, отлепись от него, – проскользнул в квартиру Чонгук, прикрывая за собой двери.       – И ничего не раздавлю. Я все еще не напоздравлялся, не ревнуй, – отмахнулся седовласый, но из объятий-таки выпустил. Чимин уставился на них огромными от удивления глазами, пытаясь понять, сон ли это.       – Вы чего тут делаете? Время видели?       – Это Тэ. Ему не терпелось. У него сегодня вторая смена в университете, а у меня и вовсе выходной, мы еще несколько часов спать могли, – зевнул Чон, демонстрируя свой недосып, – но эта Принцесса подорвалась ни свет, ни заря, еще и мне поспать не дала.       – А что я? Мы сырнички привезли, – Тэ в свое оправдание поднял пакет, от которого уже начал расползаться вкусный аромат по всей квартире.       – Да, он еще и Джин-хёну поспать не дал, подняв его в шесть утра и заставив готовить для тебя сырники. А, Намджун тоже проснулся, так что, если в ближайшие несколько часов ты не расскажешь нам все, а затем не поведаем Джуну, то мы все трое можем прощаться с жизнью.       – Эй, почему из-за вас я страдать должен? У меня жизнь только началась, я с ней прощаться пока что не собираюсь, – возмутился Чимин. Он прекрасно знал, что будить старшего брата Тэхена – то же самое, что дьявола призвать, тут уж даже мамочка не спасет.       – Жизнь началась с красивых засосов, да, Чимини? – расцвел в хитрой улыбке Тэхен, разглядывая шею, а Чимину тут же захотелось ее руками прикрыть, чтобы никто не видел. Личное это. Вот прямо максимально личное. – Ты же не любишь засосы, Чим.       – Ой, Ким, завянь. Проходите уже, я как раз завтрак готовил, вы, в каком-то смысле, вовремя, – Пак вернулся на кухню, заканчивая приготовление бутербродов (ну, как приготовление… складывание ингредиентов друг на друга) и дожидаясь, пока друзья прекратят шикать в коридоре и, наконец, завалятся на кухню.       – Джин еще и для Юнги-хёна немного приготовил, отнесешь? – водрузил Тэ огромный пакет на стол. Хотя, судя по пакету, там не только на них с Юнги хватит, но и на всю сизую банду, еще и Суджину достанется.       – Как ты убедил мамочку жарить сырники в шесть утра? Он тебя не послал? – не понимал Чимин, разливая кофе по чашкам.       – Он искренне пытался, но Джин-хён слишком уж любит Тэхена, – ответил Чонгук вместо своего парня. – Чимин, ты еще не проснулся? Нас тут трое, зачем четыре чашки?       – Затем же, зачем и целый пакет сырников, – буднично ответил Пак, будто каждое утро готовил завтрак не только для себя любимого. Хотя, для себя любимого он его как раз и не готовил.       – А, ты позовешь хёна на завтрак? – хитро улыбнулся Тэ, усаживаясь за стол и открывая пакет с вкусностями, за которые Чим готов был родину продать. Сокджин-хён всегда готовил для него сырники, чтобы поднять настроение. И так приучил, что теперь сам же от этого жеста доброй воли страдает.       – Зачем его звать? Сам придет, – ответил Чимин, а в подтверждение его слов, замок на двери в ванной щелкнул, выпуская оттуда Мина, что вытирал волосы полотенцем. Все было бы отлично, если бы на нем были не только брюки, а еще и футболка.       – Мини, ты кофе обещал, а тут пахнет как в кондитерской, – обратился старший к Паку, а затем, убрав полотенце, что прежде закрывало ему обзор, дернулся в сторону от неожиданности. Чимин едва сдержался, чтобы не заржать. – Вы тут что забыли, пернатые?       – А ты, Юнги-хён? У тебя своего душа нет что ли? – поинтересовался Чонгук, складывая руки на груди.       – А у тебя, мелкий, я смотрю запасная жизнь появилась?       На препирательства старшего и самого младшего Чимин готов был смотреть вечно, только попкорн дайте и свет погасите, чтобы ничего не отвлекало. Как рассказывал когда-то Хоби-хён, Чонгук никогда не боялся холодности Мина, даже наоборот, это его как-то подзадоривало. Он любил подкалывать и дерзить старшему, зная, что Юнги слишком добрый, чтобы что-то ему за это сделать. Он лишь на словах ему угрожал, а на деле никогда бы и пальцем не тронул. Хосок говорил, что у них всегда были какие-то особые отношения, Гук относился к Мину, скорее, как к старшему брату, а не как к другу. А Юнги не имел ничего против, брат – значит брат. Отсюда и препирательства все эти были безнаказанными, разве поднимешь руку на младшего брата?       – Хён, иди одевайся и приходи завтракать, твой кофе готов, – прервал все же словесную перепалку Чимин. Хоть его все это очень забавляло, но на работу хён тогда точно опоздает. – У тебя нет меда случайно? Я сырники с медом люблю.       – Случайно есть, сейчас принесу. Что-то еще?       – Сметана, – отозвался Тэхен.       – Варенье, – не смолчал Чонгук.       – Я не вас спрашивал, вредители, – закатил глаза Юнги, выходя из кухни.       – Так, а теперь подробности! Почему я, твой лучший друг, не знаю, что ты встречаешься с Юнги-хёном? – серьезно начал Ким, строго глядя на Чимина. От такого взгляда даже дрожь по телу пошла. Столько лет дружат, а Пак все никак не привыкнет.       – Мы не встречались до вчерашнего вечера. Так, проводили иногда вместе время, – пожал плечами Чимин, в самом деле не зная, что рассказывать. – Он поддерживал меня во всем, защищал, и как-то мы сблизились.       – То есть, вчера был ваш первый поцелуй? – решил уточнить Чонгук, наконец присаживаясь на стул рядом со своим парнем.       – Ну… нет?       – Они же еще больше года назад переспали, забыл, что ли? Тогда и целовались, видимо. Я прав? – Тэ не сводил пронзительного взгляда.       – Ну… нет? – повторил Чимин, отчего-то смущаясь. – Скажем так, мы официально начали встречаться лишь вчера, а не официально… несколько дней назад. А флиртовать и заигрывать… еще чуть раньше. Короче, когда я сюда переехал, у нас началась своеобразная война, которая переросла в отношения. Все, точка.       – Стокгольмский синдром что ли? Ты влюбился в своего обидчика?       – Знаешь, Гуки, тут бы еще разобраться, кто из нас двоих обидчик, – хмыкнул Чимин. – Кофе стынет, я его зря готовил что ли?       Парень достал приборы на четверых человек и уселся, наконец-то, за стол, накалывая сырник на вилку и с улыбкой вдыхая его аромат. Лучше этого – могут быть только конфеты, что Юнги постоянно в своих карманах таскает. Ну, и губы хёна еще, а больше с этой вкуснотищей ничего сравниваться не сможет. Друзья тоже на минутку притихли, поглощая кофе и таская один за одним сырники из пакета. Надо будет потом Джина поблагодарить за такой шикарный завтрак, ведь он даже о бутербродах, что так тщательно «готовил», забыл.       – Так все же, – первым долгого молчания не выдержал Тэ, – у вас типа все серьезно?       – Конечно же нет, – как снег на голову свалился Юнги, входя в кухню и опуская на стол четыре баночки, одну из которых – с медом – сразу подталкивая Чимину. Тэхен с Чонгуком от внезапности чуть было сырниками не подавились, а сам же Пак вилку выронил, так и не успев донести ее до рта.       – В смысле не серьезно? – едва проговорил парень, не понимая, что вообще происходит. Они же вроде только вчера встречаться начали, а тут тебе такой поворот на все сто восемьдесят градусов.       – Ну, а как? Наше дело не рожать – сунул-вынул и бежать, – пожал плечами Юнги, присаживаясь за стол. – Так, сметана, варенье, кто что заказывал. Нашлась еще баночка шоколадной пасты. Хён сегодня добрый. – Он сделал глоток кофе и, как ни в чем не бывало, принялся за подарочки от Сокджина, пока на него уставились три пары удивленных глаз.       – Хён, – выдавил из себя Чимин, готовый вот-вот расплакаться. Над ним так решили поиздеваться? Что он такого сделал хёну, что тот с ним так жестоко поступает?       – Чего? – старший поднял скучающий взгляд, но тут же эмоции на его лице сменились на обеспокоенность. – Эй, ты чего, Мини? Я же пошутил. Конечно у нас все серьезно. На глупый вопрос Тэхена поступил такой же глупый ответ, только и всего. Держи конфетку, – Юнги быстро запустил руку в карман, доставая оттуда конфету и протягивая ее Паку.       – Я тебе за такие шутки! – насупился парень, но сладость все же забрал.       – Правильно, Чимин, месть должна быть страшна. Возбудим и не дадим, – хохотнул Чонгук, наблюдавший за этой семейной ссорой.       – Да, вот! – поддержал младшенького Пак.       – Я с вами с ума сойду, честное слово. Слишком большая концентрация детей на один квадратный метр. Все, я на работу, – в несколько глотков допив уже остывший кофе, Юнги поднялся со стула и строго посмотрел на утренних гостей. – Так, голуби, Чимина мне не обижать, понятно? И да, Тэхен, к варенью не прикасайся, оно лимонное.       – Ты помнишь о моей аллергии? – искренне удивился Ким. Даже сам Пак, который Тэхена с детства знает, порой забывает об этом заразе, что заставляет лучшего друга пятнами покрываться и начинать задыхаться, а Юнги все помнит.       – Склерозом, к счастью, еще не страдаю. Пока, малек, – он быстро чмокнул Чимина в губы и пошел на выход.       – Хён, ты же не поел еще, – забеспокоился младший, подрываясь с места. – Возьми с собой, на работе поешь.       – Не нужно, Мини, все в порядке, – попытался успокоить его старший, но, когда парня что-то останавливало? Он откопал в ящиках небольшой судочек и принялся накладывать туда не только сырники, но и бутерброды, чтобы Юнги уж точно на работе не голодал. – Кажется, это я грозился за твоим питанием следить, а не наоборот.       – Успеешь еще за мной проследить, держи, – Чимин вручил старшему судочек, выталкивая из кухни. – И не забудь потом принести его обратно, он у меня один.       – Я вообще удивлен наличию у тебя такой приблуды, учитывая, что питаешься ты черти чем. Ладно, верну. Спасибо, Мини.       – Хорошего дня, хён, – улыбнулся Чимин, прижимаясь к губам старшего, прежде чем выпустить его из своей квартиры.       – И тебе, – спустя минуту сладкого поцелуя, ответил Юнги и, щелкнув парня по носу, вышел из квартиры.       У Чимина в груди разливалось тепло. Такого прекрасного утра у него не было уже очень давно. Да что там, никогда не было. Он не знал, что провожать любимого человека на работу может быть таким приятным занятием. Вручить судочек, чтобы парень не проголодался, поцеловать на прощание и пожелать самого хорошего дня. Как настоящая пара, если не сказать, что семья. Что ж, вредность и кусючесть этого хёна стоили того, чтобы их терпеть, ведь по итогу он получил такую ценную награду.       Дождавшись, когда двери лифта скроют за собой старшего, Чимин закрыл дверь и вернулся на кухню, где двое друзей сидели прижавшись друг к другу, и, улыбаясь во все шестьдесят четыре на двоих, взглядов с Пака не сводили.       – Что? – не выдержал парень, усаживаясь на свое место и принимаясь по очереди открывать принесенные соседом баночки.       – У вас действительно все серьезно, – в подтверждение своих слов кивнул Тэхен, заставляя и хореографа улыбнуться.       – Я надеюсь.       – Знаешь, Чимин… – начал Чонгук, как-то неопределенно вздохнув. – Ты береги его, ладно? Я сто лет не видел таким хёна. Он только с детьми обычно такой милый и ласковый, а в обычной жизни – очень холодный и слишком серьезный. То, что он открылся тебе, о многом говорит, он, в самом деле, дорожит тобой. Не сделай ему снова больно…       – Снова..? О чем ты, Гук? – не понимал парень. Он ведь вроде еще ничего такого не сделал, пока что только его кусали и царапали несносным характером.       – Он же не просто так стал таким. Было время, когда он очень много смеялся, улыбался часто и был живым, что ли. Пока ему не сделали очень больно. После этого он закрылся и практически никого к себе не подпускал. Мы с Хоби-хёном очень переживали за него, ты даже представить себе не можешь, в каком состоянии был Юнги-хён. Я вчера говорил, что, мол он улыбаться не умеет, это все шутки. Естественно, он умеет, просто… не позволяет себе, – вспоминал Чон какие-то давно прошедшие времена.       – Расскажешь..?       – Не уверен, что имею на это право. Это не тайна, но все же нечто личное. Спроси сам хёна, ладно? Я думаю, он поделится с тобой. Могу лишь сказать, что это непосредственно связано с его прошлыми отношениями. Просто он… если любит, то кроме этого человека больше ничего и никого не видит, он с головой в отношения уходит. Как бы это банально ни звучало, но человек, которого он любит, становится для него не просто центром мира, а всем миром. А когда любимый человек делает больно и мир рушится… это очень меняет человека. Потому я и прошу тебя беречь Юнги, не хочу, чтобы он снова страдал…       – Ладно, я постараюсь, – кивнул Чимин, утыкаясь в свою тарелку.       Настроение куда-то улетучилось. Все же, тот факт, что сосед только то и делал, что отталкивал и проявлял характер, было не из-за того, что он сам по себе такой бесчувственный и холодный. Его таким сделали прошлые отношения, из которых он вышел вот таким… разбитым, без эмоций и без желания видеть краски такой прекрасной жизни. И его страх признать свои чувства… все это имело свою причину, а Чимин – полнейший эгоист, даже не удосужился узнать, все ли у соседа в порядке, а в наглую стал лезть к нему, еще и обвиняя в том, что тот не хочет его замечать. Черт…       – Эй, не загоняйся, Чимин-и, – подбодрил друга Тэхён, заставляя вынырнуть из своих мыслей. – Сейчас-то он ожил рядом с тобой, ты помог ему вновь открыть свое сердце, значит, все хорошо. А то, что ты его не обидишь, я знаю. Ты эту пакость Богома обидеть не мог, хотя тот более чем заслуживал, а Юнги, который опекает тебя, как самое настоящее сокровище, и подавно не обидишь. Ты бы видел, как он вчера во время твоего выступления сидел. Руками вцепился в ручки своего кресла и даже не дышал, пока результат не объявили. Он волновался о тебе, наверное, больше, чем все мы вместе взятые. Все выступление бормотал «Ты сможешь, Мини, ты со всем справишься». Не сложно было догадаться, что вы больше, чем просто соседи. Но за то, что ты мне вообще ничего не рассказывал, я на тебя обижен, вот так, – закончил свою душещипательную речь Тэхен, складывая руки на груди, надувая губки и вызывая этим действием легкую улыбку на лице Чимина.       – Не дуйся, съешь сырничек, – пролепетал Чонгук, поднося к губам своего парня сдобу.       – Со сметанкой хочу, – буркнул тот, забирая губами кусочек любимой вкусности.       – И сметанку держи, Принцесса, – зачерпнув немного, протянул ложку Гук, пытаясь накормить Кима.       – Ты его разбаловал, Гуки, – прокомментировал Чимин, сам возвращаясь к еде. Что ни говори, а завтрак у них был божественный, спасибо мамочке Сокджину.       – Не разбаловал, а полюбил. Кто же еще о нем так заботиться будет, кроме меня? – показал тот язык, кормя уже самого себя. – Кстати, Чимин, сегодня ты расскажешь не только про Юнги-хёна. Я обязан знать, что за «секрет» ты знаешь о вещах Тэхёна. Я задолбался у него выспрашивать, молчит, как партизан на допросе.       – Ничего он тебе не расскажет. А если расскажет, то хана ему, – строго посмотрел Тэ на друга, как бы намекая. Только вот Чимин намеков не понимал, или уверенно делал вид, что не понимал. А еще он любил мстить.       – Тэ, милый, скажи, идея со вчерашним плакатом твоего авторства? – внезапно спросил Пак, от чего Ким напрягся и неуверенно кивнул. – Тогда вот тебе моя месть. Чонгук, слушай.       – Нет! Ты не сделаешь этого! – запротестовал тот, вскакивая со своего места в надежде дотянуться до Чимина и закрыть ему рот. Только сидящий рядом парень явно превосходил его по силе, а потому в секунду усадил на место и крепко держал, не давая вырваться.       – Слушаю внимательно, – довольно улыбнулся Гук.       – Да там особо и рассказывать, на самом деле, нечего. Не понимаю, почему Тэ так напрягается. Ты же знаешь, что у него есть собака?       – Да, Тани, – кивнул Чонгук, ожидая продолжения.       – А еще ты знаешь, что были времена, когда у Тэ в шкафу был полнейший хаос.       – Молчи, Чимин, прошу, – проскулил Тэхен, но этот скулеж был успешно проигнорирован. Пак и так слишком долго молчал, маринуя бедного Чонгука в неведении и заставляя страдать от экспериментов в постели. То, что он от этого страдал, Чим был не уверен, но удовлетворить его любопытство отчего-то очень хотелось.       – Так вот. Первый «секрет» заключается в том, что порой в этом хаосе можно было найти все, что угодно: утюг, документы, недогрызенные косточки Ёнтана, что-то давно потерянное и забытое. В общем, не шкаф – а свалка всего и вся.       – Ну так и что в этом такого? У каждого студента, наверное, был такой период, когда уборка стояла на последнем месте. Я и сам не особо любовью к чистоте отличался, пока сам жить не начал, – пожал плечами Чонгук, а потом обратился к Тэхену: – Почему ты так боялся, что я об этом узнаю?       – Он не этого боялся, – хитро улыбнулся Чимин, возвращая внимание к своей персоне. Тэ уже скулил не хуже Ёнтана в той ситуации, о которой Пак собирался поведать. – Однажды, так вышло, что Тани мы потеряли. Уже думали, что он выскочил куда-то, когда мы дверь не закрыли, или что-то такое. Объявления развесили о пропаже, Тэхена успокоительными отпаивали, он ходил чуть ли не умирал от того, что любимый пес пропал. Мы его два дня найти не могли, я серьезно. Сутками искали, даже на пары тогда забили, потому что по Сеулу бегали в поисках собаки. А когда вернулись уставшие и убитые вечером второго дня, на нас случайно зарычал… шкаф. Я думал, что у меня глюки. Шкаф открыл, а там ничего, кроме бардака нет. А потом этот бардак на меня гавкнул. В общем, я не знаю как, но Тани оказался под всей этой кучей тэхеновой одежды и двое суток там просидел, не имея возможности выбраться. Спасибо забытым там косточкам, что он с голоду не помер. После этого случая Тэ и взялся за ум, начав каждую вещичку на место складывать, чтобы снова собаку не потерять.       Чимин закончил свою историю и стал наблюдать за развернувшейся сценой, которую он вообще не понимал, но которая его очень забавляла. Чонгук прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух и раздувая ноздри, а Тэхен старался осторожно выбраться из хватки своего парня, которая только крепче становилась.       – Тэхена, – протянул Чонгук, медленно разворачиваясь к Киму.       – Гуки, не злись, все хорошо, Тани в порядке, не пострадал, мы его откормили, вымыли и больше такого не допускали, он самый счастливый в мире пес, – быстро бормотал Тэ, все же выпутавшись из рук Чона, и стал пятиться назад на выход из кухни.       – Ты же прекрасно знаешь, что я за такое обращение с животными могу сделать, – Чонгук поднялся, наступая на парня, что выставил вперед две ладошки в успокаивающем жесте.       – Знаю, знаю, Чонгуки. Но все в порядке, честно. Тани меня простил. Я правду говорю, Гуки, – продолжал свои попытки Тэ, но, когда Чонгук резко двинулся на Кима, тот выскочил из кухни и убежал в неизвестном направлении, крича при этом: – Пак Чимин, я тебя убью!       – А ну стой! – не унимался Чонгук, скрываясь следом.       Чим сидел в полнейшем шоке и непонимании. Как связаны Ёнтан и Чонгук он вообще не представлял, за что Гук так разозлился на Кима – тоже, а почему Тэ так сильно испугался, что аж сбежал – и подавно. Дело не в стыде, как оказалось, а в чем-то другом, что со стороны смотрелось весьма забавно, а потому Пак поспешил за друзьями, чтобы увидеть продолжения этого драматично-комедийного фильма.       – Эй, вы решили совершить убийство в моей квартире? – влетел он в гостиную, откуда доносились пререкающиеся голоса. Тэ стоял в комнате и держал руками закрытую на балкон дверь, за которой находился Чонгук, грозящийся дать своему парню по шапке.       – Весна на улице, я шапки не ношу!       – Я ее на тебя натяну и тресну, при чем хорошенько так. А потом еще и Тани конфискую, чтобы ты над бедным животным не издевался. Открывай давай!       – Ну нет, Чонгуки, не трогай Тани. Он простил меня, говорю же. И я больше ему темных не устраивал. Да и то вышло чисто случайно! – оправдывался Тэ, не желая открывать дверь.       – Парни, а что происходит? – Чимин уселся на диван, продолжая наблюдать за происходящим. Ему от всего этого даже смеяться захотелось.       – У Чонгука пунктик – обидчики собак жизни недостойны. Даже парня единственного, любимого, самого родного готов в могилу свести из-за этого! – возмущенно объяснял Тэ, отходя от двери.       – За Тани и двор, Ким-Принцесса-Тэхен! – прокричал с балкона Чонгук. – Открывай давай, зараза ты живучая. Наши отношения начались со жгучего желания прибить тебя, им же и закончатся, и я наконец-то осуществлю свои планы!       – Ах вот как?! – взревел Тэхен, вновь подлетая к двери и распахивая ее настежь. – Ты вот так просто порвешь со мной?! После всего, что между нами было?!       – Ты издевался над Тани! – не успокаивался Чонгук, хватая своего парня и прижимая того к стене. Чимин во второй раз за сегодня пожалел, что Сокджин ему сырники пообещал вместо ведра попкорна, оно здесь явно было бы уместнее.       – Это было случайно! Я очень сильно переживал и долго плакал из-за его пропажи!       – Ты плакал? – настроение Чона тут же переменилось с «я тебя убью» на: – Булочка моя любимая, Принцесска моя, не нужно было, ты же знаешь, я не выношу твоих слез.       – Чонгук, ты забыл, что он издевался над собакой? – уточнил Чимин, откровенно ахреневая с отношений этих двоих. Как они вообще терпят друг друга?       – Ты что, не понимаешь? – Чонгук зло зыркнул на Пака. – Он плакал!       – Ой бл… – почти выругался Чимин, но вовремя прикусил язык. Эти двое уже прекратили свою ругань и стояли у стеночки в объятиях друг друга, жадно целуясь. Брови Чимина поползли вверх, и он поспешил отвернуться от этих голубков, чье настроение меняется чаще, чем Юнги употребляет в обращении к Паку слово «малек». – Спальня за стенкой, избавьте меня от своих нежностей.       Чимин достал телефон, открывая чат с хёном, пока эти двое, не разрывая объятий, переместились в соседнюю комнату. Ну звиздец.

Чимин-и Хён, они меня доведут!

Любимая Герда А ты думаешь из-за чего я так быстро уехал, проигнорировав завтрак с тобой? Что они творят?

Чимин-и Чонгук сначала чуть было не убил Тэ, потом успокаивал его, когда узнал, что он плакал пять лет назад, а сейчас они и вовсе свалили в мою спальню мириться.

Любимая Герда Ты хотя бы успел постельное белье сменить? Ночью мы не особо об этом побеспокоились.

Чимин-и Твою ж мать… Хён, за что мне такие друзья?

Любимая Герда Где-то ты изрядно накосячил. Мини, я только приехал на работу, пациенты ждут. Надеюсь, к моему возвращению ты останешься жив. И выгони их с постели!

Чимин-и Иду уже

      Чимин закатил глаза и, отбросив в сторону телефон, направился в свою спальню. Будет очень неловко, если они устроят траходром на кровати, которая еще совсем недавно служила траходромом для них с Юнги. Хотя, Пак с Мином не трахались, они любовью занимались, вот.       К счастью, до кровати эти двое добраться еще не успели, задержавшись у стены. Да и целоваться, вроде как, перестали, лишь молча стояли и обнимались. Такие интересные и странные отношения у них, сначала убить друг друга хотят, потом резко мирятся, забывая обо всем плохом. Что это, если не любовь? Самая искренняя, настоящая и взаимная, Тэхену с таким парнем повезло. Чимин надеялся, что и их с соседом отношения будут такими же счастливыми. Главное только дождаться, пока Юнги окончательно примет младшего в свою жизнь.       – Угомонились, братцы-кролики? – хихикнул Чимин, проходя мимо приклеенных друг к другу парней и принимаясь застилась постель – сменит белье он позже, когда эти двое смоются из его квартиры. – И часто у вас такие ссоры?       – Редко. Но метко, – улыбнулся Тэхен, выпуская своего парня из объятий. – А тебя, мой дорогой Чимини, я точно прибью за такую подставу.       – Та ладно, ничего же страшного не произошло. Ты жив остался, а Чонгук больше не вывернет себе ногу во время секса.       – Я после того раза аж курить захотел, так перенервничал. Уже думал звонить Юнги-хёну и консультироваться, какие сигареты лучше взять, – фыркнул Чонгук, усаживаясь на только что заправленную кровать.       – Больше за такими консультациями ты к хёну обратиться не сможешь, он не курит, – довольно улыбнулся Чимин.       – Да ладно. Когда он нервничает, то не может без сигарет, – не поверил Чон, но, заметив выражение лица Пака, что выражало полнейшую уверенность в своих словах, искренне удивился. – Ты серьезно? Он бросил курить?       – Ну, я сказал ему, что не выношу запах сигарет, так он с того момента и не курит. Я его не просил бросать, он сам так решил.       – Да, Чимин, хён точно в тебя влюблен. Но помни о том, что я говорил – не обижай его. Разобьешь ему сердце – я не посмотрю, что ты лучший друг Тэ, – пригрозил Чонгук весьма серьезно.       – Я понял, Гук. Ты мне отомстишь за хёна и будешь прав, – кивнул Пак.       – А теперь мы поедем, и я попытаюсь поспать. Принцесса моя, ты удовлетворил свое любопытство? – обратился он с улыбкой к своему парню.       – Ну, не совсем, но да. Поехали. Отдыхай, Чимини, ты, должно быть, очень устал после вчерашнего? Соберемся как-то на неделе все вместе?       – Обязательно, я еще должен проставиться за свой первый этап, так что мониторьте голубиный чат, – улыбнулся Пак, выходя вслед за друзьями в коридор. – Вам сырничков с собой дать?       – Нет, – отозвался Чонгук.       – Да, – одновременно с ним ответил Тэхен, а потом недовольно посмотрел на своего парня. – Да, Гуки, потому что второй раз уговорить Джин-хёна на сырники мне точно не удастся.       – Сейчас принесу, не спорьте только, а то еще одной вашей ссоры моя квартира не выдержит.       Чимин с улыбкой ускакал на кухню, чтобы переложить часть сдобы в отдельный пакет. Хоть он и готов был за эти сырники душу продать, но и друзей он любил не меньше, а делиться, вроде как, с близкими нужно. Да и тут довольно много, на всех хватит. Он быстро наполнил пакет и вернулся в коридор, отдавая его Чонгуку.       Ребята довольно быстро попрощались и покинули чиминову квартиру, оставляя того в полном одиночестве. Чем сегодня заниматься Пак не представлял. Изначально он должен был по обыкновению ехать в павильон и отдаваться репетициям, но из-за своего внезапного прыжка сразу в финал, сегодня его расписание пустовало, позволяя провести этот день так, как ему хочется. А единственное, чего ему сейчас очень сильно хотелось – спать.       Он быстро сходил в душ, поменял постельное белье и завалился в кровать, чтобы позволить себе еще немного поспать, пока его голова вновь не заполнилась тревожными мыслями о том, что же пришлось пережить его любимому соседу. Он обязательно спросит, но позже, когда для этого будет более подходящая обстановка. А пока что – сон. Долгий, сладкий и, желательно, с Мин Юнги в главной роли.