Дьявол носит белую рубашку

— Да не бойся ты! Это отпад! — голос брата раздавался над ухом ромкой птицей, что поёт по утрам. Рина по привычке кусала губы и смотрела на горку, что уходила далеко вниз. Вода стекала, звала за собой, а там, внизу, находился большой бассейн, в котором отсюда почти точками виднелись люди – настолько горка была большой, настолько длинной, крутой, со всякими заворотами. Такая, что страх отдавался болью в висках, а капли воды на теле отдавались морозом, стоило ветру хоть немного подуть. Горка всё звала десятилетнюю Рину вниз – в голубую гладь бассейна, вот только испуг перед таким опасным спуском сползал с головы до самых пят и не позволял сдвинуться ни на миллиметр. Пак младшая обняла себя руками, чувствуя неприятно прилипающий к телу синий слитный купальник и неотрывно смотрела вниз. Глаза расширялись от испуга, стоило представить, как ей придётся скатиться. Или не придётся. Хотя, скорее, все-таки придётся, потому что подначивающий сзади Чимин, уже почти толкающий сестру в спину, использовал все методы уговора. Семья Пак часто отдыхала заграницей. И, в какую бы страну они не прилетали, всегда посещали там аквапарк – и Чимин обязательно уговаривал таскающуюся за ним Рину прокатиться со всех горок, с каких ей уже можно было. — Чима, я всё равно боюсь! — и все-таки девочка делает отрешенный шаг назад, а в голосе тревога. Спина её врезается в брата, но он, под недоумевающий взор инструктора, нелепо улыбнулся, а сам снова Рину вперёд пропихивал. Благо, очереди не было и сейчас они стояли тут вдвоём, вот только Чимину уже порядком поднадоело уговаривать Рину каждый раз, когда горка была выше жалких пяти метров. — Я поеду сразу за тобой, — склоняется, шепчет на ухо дрожащей девчонке. — Ты только плюхнешься в бассейн и следом же я, не бойся! — повторяет эти два слова уже в который раз. Рина вздыхает. — Точно-точно? — спрашивает через плечо и видит кивок брата. Что ж, была не была, и уже через секунду Рина летит вниз, зажмурив глаза и надеясь, что она не вылетит к чертям собачьим на этих поворотах с горки, что кажется бесконечной. Девочка под конец уже даже осмелилась раскрыть глаза, дабы посмотреть, когда там уже всё, как, едва ли сделала это, плюхнулась в воду и брызги полетели в разные стороны, и сердце на место вернулось, недовольно бурча. Вот только у самой Рины настроение подымается – ещё одна преодоленная горка! И, дождавшись, пока следом скатится Чимин, они, смеясь, бегут вместе к родителям, что не имеют энтузиазма своих детей и отлёживаются на лежаках. Чимин, конечно, пытался вытащить "стариков", как он их называл, но максимум, на что хватило Паков старших – поплавать в бассейне. Так что в этот раз парень, отыгравшись на сестре, решает, что можно позволить той передохнуть и уходит за коктейлями к ближайшей стойке, принося всем безалкогольную пина коладу. Рина с видом принцессы, что кланяется, взяв в руки невидимый подол платья, берет бокал из рук брата, что следом же делает заднее сальто в находящийся рядом бассейн. Рина только глаза закатывает, зная, что братец это специально – на соседних лежаках девчонка его возраста уже который раз в него глазками стреляет, а этот выпендрёжник и рад стараться. Девочка тем временем уселась рядом с мамой, одной рукой держа бокал, а второй обнимая Пак старшую за плечи. — Рина, ты холодная! — та в шутку попыталась отодвинуться, но её дочь только тихо хихикает и ближе жмется. Дает маме попробовать коктейль. — А дай теперь твой попробовать, — она тянется к бокалу в руках Пак Йерин. — Солнышко, они же у нас одинаковые. — Нет, у тебя вкуснее! — и мама протягивает свой бокал с улыбкой, и Рина пробует, потом доказывая, что у первой и правда лучше. А потом девчонка лежит с ней в обнимку и смотрит на голубое небо, на палящее солнце, на людей вокруг и, дыша полной грудью, думает, как же хорошо! Ну, хорошо до тех пор, пока Чимин не выходит из бассейна и не отряхивает свою крашеную в блонд макушку. Брызги воды летят на Рину – он это нарочно. Но девочка смеётся только и грозится потом отомстить, а сама вытирает капли с лица. Так хорошо! Было хорошо, точнее. Хотя капли были на лице и сейчас. Рина вытирала их полотенцем, смотря на себя в зеркало. Волосы мокрыми прядями свисали вниз – с кончиков капало на кафельный пол. Странно, что все еще не капало с глаз, ведь при одном лишь воспоминании времени, когда мама была жива и когда семья Пак ещё была похожа на семью, в глазах кололо. Как давно Рина не плакала уже? В реальности давно, а вот в мыслях... Просто иногда тех славных дней с семьёй не хватало до потери пульса, до крови на обкусанных губах, впившихся в кожу ладоней ногтей, пустого взгляда в зеркало. Чимина рядом нет, отец весь в работе, почему же ты ушла, мама? Рина с тяжелым вздохом отстраняется от зеркала и возвращается в реальность, в которой скоро за ней заедет Чон–дьявол–Чонгук. Признаться, до той неожиданной, дурацкой и совершенно нежеланной встречи в ресторане Пак младшая была больше воодушевлена, чем теперь. Страх с юбилея отца затих и казалось, что она сможет всё и даже продержаться один на один с этим придурком столько, сколько он захочет. Но стоило прокатиться с ним на машинке и пожалуйста – неуверенный взгляд, холодные пальцы, идиотские мысли, что, запертые за решётку, трещали и бились об неё головами, просились на волю. Рине их и выпускать не нужно, она знает, о чем они все трепещут. О том, быть может, что рядом с Чонгуком все эмоции смешивались: от напускного холода и отстраненности, о каких просил отец до самого настоящего отчаяния и ненависти. Тревоги и желания убраться подальше. Гнева и смятения. Пока что девчонка так и не поняла: этот взрослый, с чёрными, как ночь волосами, острым взглядом и непредсказуемым поведением мужчина её пугает или больше смущает? Потому что в чем-то чертов Чон Хосок оказался прав. Рине приятно внимание со стороны мужского пола, но только вот приятно ли оно со стороны дьявола, который угрожал её отцу? Едва ли. Да, Чонгук неплох собой, да, возможно, дерзкий образ его привлекает недалёких дам, но почему она? Дочь его почти врага. Вопросов с каждым днем сваливалось все больше – ответами и не пахло. Девушка высушила свои волосы, отметив, что нужно подкрасить корни и, пройдя в свою комнату, распахнула шкаф. Если уж она не выряжалась перед Хосоком, то и перед этим демоном точно не будет. Выбор Рины падает на самое обычное бежевое платье без причуд, а сверху девчонка накидывает тонкий кардиган, и лишь слегка красится, подводя брови и ресницы. Всё это время пыталась не думать о том, с кем на встречу она идет и представляла себе, что просто собралась на прогулку – так почему-то становилось легче. Однако, когда Рина, собравшись, посмотрела на часы, то поняла, что слишком поторопилась. 19:20. Отец ещё с утра передал ей всю информацию: ровно в восемь. Дьявол за ней заедет ровно через сорок минут. И сорок минут эти, когда Рина, упав спиной на кровать, смотрела в потолок, длились мучительно долго. Мысли очевидно выползли из своих клеток и успели на три раза обглодать девчонку прежде, чем в комнату, постучавшись, заглянула Су и сообщила, что Чонгук прибыл. Не передумал? Жаль. Рина до последнего надеялась, что у него появятся какие-нибудь неотложные дела и ещё чего там может быть у важных бизнесменов. Вот уж как никогда было сложно спускаться по лестнице, еще сложнее – смотреть в глаза отца, что ждал девушку у входной двери, кажется, собираясь то ли подбодрить, то ли заставить дочь еще больше поникнуть. Тем не менее, перед самым выходом он взял Рину за плечи, заглянув в глаза. — Помнишь мои слова? Ты встретишься с ним, когда настроишься морально, и будешь вести себя максимально вежливо, потому что этот придурок не терпит неуважения к себе. Он будет проявлять явный интерес, захочет встретиться ещё, но ты веди себя холодно. Не перечь, но и не иди на поводу у него. Покажи свою явную незаинтересованность в нем. Ещё бы не помнить. Рина кивнула в ответ и, получив напоследок поцелуй в лоб, вышла за пределы дома, за пределы своей территории безопасности. Хотя, дьявол уже однажды показал, что ему на эту территорию ворваться ничего не стоит. Ворота раскрылись, а вот сердце девушки наоборот – зашилось вдоль и поперёк, не щадя ни ниток, ни иглы, стоило лишь глазам упасть на ту же Ауди. Вот только в этот раз никаких хмурых водителей, готовых открыть ей дверь – сегодня это собирался сделать сам Чонгук, что опирался о автомобиль, скрестив руки на груди и привычно улыбаясь при виде рыжей красавицы. Самой же Рине было не до улыбок: даже выдавить её из себя не смогла, да и не считала нужным улыбаться этому придурку. Не дождётся он её доброты, ведь является причиной её исчезновения. — Привет, красавица. Пошёл ты, козёл. — Добрый вечер, — девушка все же выдавила что-то наподобие горькой усмешки, когда подошла и когда дверь уже знакомой машины была приглашающе раскрыта перед ней, а сама девчонка тлела под демоническими глазами. — Он действительно добрый. Неужели? Он был бы добрым, это правда, если бы тебя здесь не было, идиот. Рина села внутрь, отмечая про себя, что на переднем сидении сидится увереннее. Теперь их хотя бы разделяет рычаг переключения передач, а еще Чону придётся вести, так что он не так часто будет метать в нее свои взгляды, ведь за дорогой нужно следить. Хотя, когда дверь с его стороны захлопнулась, Рина словила неприятные флешбеки: воздух в салоне начал медленно наполняться запахом его парфюма, а, следовательно, дышать словно было туго. Машина тронулась с места, Чонгук удивительно не налетал со своими дурацкими расспросами, и девушка даже немного приободрилась, пока не прозвучало роковое: — Ты все-таки снова виделась с сынком Чонов. Сказанное не то, чтобы с упреком, но как будто с неким напоминанием. Ведь, извините, король, сидящий сбоку от Рины, сказал, что не хочет видеть Хосока рядом с ней, а Рина виделась, какая жалость. Ну а спрашивать то, следил ли он, даже не стала. Она пару дней назад наткнулась на его строгого водителя в торговом центре, подумав, что тому нечего делать в подростковом отделе и быстро сообразила, что тот был там непроста. Теперь причина стала известна, и это, если честно, заставило мороз по коже пробежать – этот урод ещё и слежку за ней поставил! Да как он смеет? — Мне пришлось, — после паузы, в течение которой Рина мысленно негодовала. — Я должна была ему три свидания. — За что это? — За информацию о тебе, — отвечает честно, слегка косясь в сторону парня. Тот не изменял себе: белая рубашка, чёрные брюки, правда, галстука не было, да и две верхние пуговицы были расстегнуты. Пижон хренов. Интересно, сколько у него этих дурацких рубашек в гардеробе? — И что же он тебе рассказал? — Чонгук хмыкнул, заставив девушку перестать его мысленно осуждать. — Толком ничего, — она вернула глаза на дорогу. — Семь лет назад вы с моим отцом сотрудничали... — Не совсем правильное слово, — он перебил её резким холодом, что скользнул лезвием в его голосе. Рина поджала губы, понимая, что чуть не сказанула лишнего в ответ. "Веди себя холодно, веди себя холодно" — все крутилось в голове, но девушка не понимала, получается ли у неё? Как это вообще – вести себя холодно? Если она будет снова молчать, он по любому пристанет, нет уж, надо выбрать что-то другое. — Куда мы едем? — спросила как бы невзначай, замечая, что дорога ей незнакома. — Уже почти приехали, — слышит в ответ и через пару минут понимает, что Чонгук привез её туда, где она ни разу до этого не была. Набережная. Освещенная огнями и в купе с почти зашедшим солнцем и малым количеством народа смотрелась и правда потрясающе... Красиво. Просто красиво. Вслух девушка не произнесла своего восхищения и даже через силу не вздернула брови, стараясь не выдать эмоций. Так вот как значит – холодно? Пусть демон не думает, что ей нравится, пусть не тешит свое самолюбие. Когда Чонгук припарковался, и они вышли, то девушка специально, чтобы тот заметил, начала оглядываться, щурясь на каждого прохожего. Хорошо, что Чон интерпретировал это правильно. — Ищешь моих людей? — усмехается. — Мы здесь одни, глупышка. Он старался идти рядом, но Рина все равно слегка отодвигалась, а еще обняла себя руками и вовсе не смотрела на него, не отвечала на взгляды, что подолгу изучали её, словно чудный экспонат в дорогом музее. — Ни за что не поверю, что ты ходишь без охраны, — протараторила с явным недоверием. — Ты же... — и вдруг осеклась. А этот черт за это зацепился. Ну конечно. — Кто я? — девчонка молчала в ответ. — Не знаешь, — Чонгук слегка кивает головой, опять усмехаясь каким-то своим мыслям. —А хочешь узнать? — Нет. И тут, наверное, стоило усмехнуться ещё раз, потому что Чонгук ждал такого ответа, ждал вообще такого поведения со стороны рыжей красавицы. Интересно, чего ей наговорил её горе-отец? Тут и угадывать не нужно: чтобы держалась отстраненно, чтобы показывала свою такую неочевидную незаинтересованность. Смешно. Как будто Чонгук мальчишка, не понимающий как все это работает. Хотя, то, в какую игру она пытается с ним играть – это даже интересно. Посмотрим, насколько хватит этой смелой с виду барышни, что уже через пару минут сдалась перед любопытством, что взяло верх и заставило всю такую "незаинтересованную" Рину украдкой рассматривать рядом идущего, словно Чонгук не видел этого. Он действительно делал вид, что не замечал, не смотрел в ответ, позволяя себя разглядеть, ведь знал, едва ли на нее посмотрит – она тут же глазками в сторону стрельнет. — Я люблю гулять здесь, — сказал Чон, смотря перед собой. Солнце уже не бросало лучи, оставив парочку в темноте. — Один? Или всегда водишь кого-то? — Рина все же решилась подколоть его. Все еще не верила в то, что за дьяволом не бегают сотни красоток, готовых продать ему свои души, и он повёлся именно на нее. Наивно подумал, что сможет ослепить её? Нет, такие, как Чонгук – Рину не интересуют. Что между ними общего? Она нормальная, а он псих. Чон смеётся, словно услышал мысли девчонки. — Таких, как ты, ещё не водил. — И не будешь, — ну вот, снова сдерзила. Стоит все-таки немного контролировать себя, но что поделать, если в своих мыслях Рина успела Чонгука и оценить и отвергнуть и в очередной раз обозвать психом. Хватит. Не стоит этот придурок такого внимания. И вот Рина с якобы интересом смотрит на воду, на людей вокруг: их стало так мало, когда солнце едва ли зашло. Испугались темноты? Ну Пак младшей то бояться явно нечего: рядом с ней идёт тот, кто будет пострашнее любого, кто может прятаться в ночи. А еще начал дуть весенний ветер. Ветер, из-за которого девушка предугадала следующий вопрос Чонгука. — Тебе не холодно? Ну давай, идиот, включи эту напускную заботу, как будто я поведусь на такое. — Не холодно. Рина не успела понять, соврала ли она или действительно не успела замёрзнуть, потому что в тот момент они проходили мимо небольшого кафе на набережной, и, учитывая то, как пялился на него Чонгук, мёрзнуть ей бы точно не пришлось. — Пошли, зайдём в это заведение, — следом добавляет. — Я его обожаю. Рина только глаза закатывает. Да ей какая разница, что он там обожает, а что нет? Поскорее бы наскучить ему, чтобы домой отвез и не вспоминал более никогда, вот и дело с концом. Но приходится потащиться за ним внутрь, прожигающим взором глядя ему в спину, а затем этот самый взор быстро убирая, едва ли Чон обернулся, дверь перед ней раскрывая. В глаза Рине тут же бросилось не очень то и просторное, но уютное помещение: свисающие вниз люстры над каждым кожаным диваном, стоящим перед стеклянным столом, тихая музыка для фона, очень маленькое количество посетителей и лица двух приятных официантов – девушки и парня, что тут же обратились к вошедшим, широко улыбнувшись и поклонившись. От Рины не укрылось то, какими взглядами эти двое смотрели на Чонгука, а потом все стало понятно, стоило им лишь в один голос произнести: "добрый вечер, мистер Чон. Рады видеть вас здесь вновь". Частый гость, значит? Вот уж Рина сроду бы не подумала, что такой "мафия-мучитель" любит радоваться прогулкам по набережной и посещениям милой кафешки где-то в забытом районе Сеула. Они сели за один из столов вместе – то есть прям совсем вместе. Рина, конечно, надеялась на то, что Чонгук сядет напротив нее, ведь его острые прямые взгляды она хотя бы уже видела, а вот чтобы с ним рядом сидеть... Беспокойно. Девчонка поёжилась, глянув на то, что двигаться в сторону ей некуда и решила мысленно приободрить себя тем, что до сих пор держится молодцом. Где надо – молчит, где надо – вроде как и на отвали отвечает, почти всё, как велел ей отец. — Что будете брать? — парень официант подлетел почти сразу же, и Рина почувствовала то, как Чонгук выжидающе скосился на нее, пододвигая к ней рукой меню. Вот только Пак младшая на то даже не взглянула. Как и на Чонгука. — Ничего, — она бурчит, пожимая плечами и откидывается на спинку дивана, начиная смотреть в сторону с особым интересом. Да уж, очень красивая люстра висит над соседними столиком. И очень красивые пастельных цветов стены здесь, и приятно пахнет и... Да прекрати же ты пялиться, идиот, я сказала, что ничего не хочу! Чонгук и бровью не повел, заказав угадайте кому какао и десерт с арахисовой пастой, а себе вдруг взяв американо. И ничего более. Официант, кивнув, удалился и, едва ли он это сделал, Чонгук последовал примеру Рины, примкнув спиной к дивану. И оказался таким образом ближе к девушке, что тут же прикусила щеку изнутри, понимая, что рассматривание люстры её не спасает. — Он же горький, — приходится что-то сказать, намекнув на то, что Чон заказал себе, по мнению Рины, отвратительно невкусный кофе. Отвлечь Чона разговорами всяко лучше, чем молча сидеть вот так. Вот только девчонка была слишком неправа, когда подумала, что может хотя бы немного контролировать то, что происходит. Чонгук слишком неожиданно, чтобы успеть это обдумать и выдать нормальную реакцию, придвинулся ещё ближе и – вот наглец – вдруг обнял девчонку за плечо. — Если что, закушу тобой, — Рина замерла, словно пораженная. — Мне кажется, ты очень сладкая, — разнеслось где-то над ухом, отдаваясь шепотом заклятия в голове. Кажется, он впервые касается её не дулом автомата и даже не своим простреливающим насквозь взором. Он впервые рушит дистанцию, которую до этого хотя бы немного держал и, приблизив ещё и свое лицо, словно имел на это полное право, коснулся своим носом виска, скрытого за рыжими копнами и вдохнул. "Действительно сладкая" – пронеслось в голове у Чонгука. "Действительно идиот! Да что он себе позволяет?!" – раздалось не просто на всю голову, на все тело девушки, что среагировало после заторможения само по себе. И реакцией этой стало то, что Рина, словно ошпаренная, отпрянула, придвинувшись к самому краю дивана, чуть ли не падая с него и, вцепляясь в кожаную обивку своими ногтями, глазами затравленного котёнка глядела куда-то перед собой. Всё ещё не на него, что так жаждал взмаха её ресниц. Сердце, зашитое вдоль и поперёк, треснуло по швам, нервно задергав глазом. Хорошо, что почти сразу после этого им принесли заказ, и Чонгук даже немного отовдинулся, вроде как случайно, когда потянулся за чашкой, а вроде как и очевидно специально, чтобы бедняжка не ютилась на краю. Только, когда тело Чона не находилось в слишком опасной близости, а внимание его переключилось на официанта, с которым он вдруг заболтал, как со старым знакомым, Рина смогла ощутить, насколько холодна её спина сейчас. Словно ледяной водой облили. А плечо, которого коснулась его грязная рука, что держала когда-то автомат, наоборот, горело ожогом. Теперь те оставляли не только взгляды дьявола, но и его прикосновения. Славно. Девушка, которая заявляла, что ей ничего не надо, вдруг вцепилась в чашку с какао, делая довольно частые глотки и плевать, что горло обжигает. Хотя, нет, не плевать – пришлось заесть ложечкой десерта. Возможно, она выглядела остервенело и даже глупо, но Рина была рада, что единственные глаза, чьего взгляда хотелось менее всего сейчас, не смотрели на нее. Отвлеклись. Лишь на мгновение, к сожалению. — Как тебе? Нравится? — спрашивает непринуждённо, словно не он минуту назад напугал её своим резким приближением так, что девчонка до сих пор отходила. Так в чем там был вопрос? Рина захлопала глазами, осмелившись покоситься на дьявола, а затем заметила, каким умоляющим взором смотрел на нее официант, одними глазами моля сказать "да". Кажется, этот частый клиент успел запугать и сотрудников кафе, вот же выродок! Тем не менее, Пак младшая решила не доставлять проблем, пускай и вкуса из-за эмоций совсем не чувствовала. — Да... — смято улыбается, дуя на чашку с напитком. — Да, очень вкусно. Чонгук одобряюще кивает, что даёт какое-то безмолвное позволение официанту удалиться, пожелав приятного вечера. Вот только девчонка все равно заметила, как он облегчённо выдохнул. Господи, ну и деспот же сидит с ней рядом! Чонгук же снова откинулся назад, и Рина насторожилась. Ну нет, не смей делать это во второй раз, слышишь? — В какой универ поступаешь? — спрашивает, отпивая из чашки. — Не поступаю, — Рина с жалостью смотрит на то, как последние гости выходят из кафе. Здорово, теперь они здесь вдвоём, не считая сотрудников, что, конечно же, старательно делают вид, что их тут вообще нет. — Тоже думаю пойти работать в кофейню, например, — вдруг задумчиво произнесла она следом, засмотревшись на официантов и тут же мысленно ударила себя по лбу. Ну кто за язык тянул? Этот придурок ведь потом все кафе Сеула объезжать будет или, что хуже, водителя своего приставит, чтобы проследил за ней. Вот точно. — Решила пока не поступать? — Не в этом году, так отец сказал. Чонгук только усмехается и, давая Рине, что почти все время под его пристальным взором, продохнуть, смотрит в сторону, думает о чем-то своем. Девушке вроде и все равно, а вроде и интересно, что за мысли в дьявольской голове. Хотя, через пару секунд парень их озвучивает: — Удивительно, как у такого мерзавца родилась такая славная малышка. И следом же перекидывает руку на спинку дивана, но более Рину не касается, видимо, ещё из первой реакции всё поняв. Тем не менее, Рина все равно вздрагивает, тут же в свою полупустую чашку уставляясь. Честно, по Чонгуку и не скажешь, что она ему наскучила или надоела или задолбала его, хотя поводы были, правда? Ну неужели он не видит? Пускай сама девушка пытается прятаться за маской, навязанной отцом, её собственное тело выдаёт Рину саму за себя. Что он вообще ожидал? Что после того, как он на нее заряженный автомат направит, она к нему в объятия кинется? Да и вообще, был ещё один момент, смущающий девчонку довольно сильно. — Мне через два с половиной месяца будет только восемнадцать, — как бы невзначай произносит, а в ответ слышит спокойное: — И что? Рина хотела закатить глаза, но не стала. Просто напомнила: — А тебе двадцать семь. Чонгук хмыкнул. — Думаешь, я слишком старый для тебя? С сынком Чонов интереснее? О, вот только не нужно этого! Как будто ты вообще имел право запрещать мне с ним видеться. Ты мне никто, ясно? На деле она снова молчала. Снова. Ну ещё допивала свой какао, до сих пор не понимая, как Чон может пить такую горькую гадость, что у него в чашке. На удивление, в этот раз парень позволил девушке отмолчаться. Так что какое-то время они сидели в тишине, и Рина даже успела немного подуспокоиться, заметив как в ощутимо тихом темпе стало биться сердце. По крайней мере, до того самого момента, пока в кармане Чонгука не раздалась вибрация. Парень ответил на звонок – Рина смотрела на его лицо в тот самый момент – и, стоило Чону лишь немного послушать то, что говорили ему с того конца трубки, как выражение лица его вдруг исказилось. Девушка еще никогда не видела его таким – в жгучих глазах пробежала... Тревожность? Она, конечно, быстро исчезла, когда парень убрал телефон и вновь посмотрел на Рину, тепло улыбнувшись, вот только девушка все равно чувствовала. Чувствовала, что что-то взволновало его, вечно спокойного и уверенного. — Прости, красавица, мне придётся увезти тебя сейчас домой, как бы не хотелось посидеть с тобой ещё, — произнес он следом и заставил и саму Рину встревожиться. — Что-то случилось? — она подскочила за ним следом. — Что-то. Официанты распрощались, снова кланяясь. Огни набережной летели стремительно мимо: сначала рядом, а вскоре уже через стекло машины, пока не скрылись совсем. На улицах города стало холоднее, стягивались на небе тучи: кажется, должен нагрянуть дождь. На улицах города было темно, и что-то произошло в этой темноте. То, что смогло потревожить даже самого дьявола! Настолько, что до дома они ехали молча. Желваки Чонгука нервно шевелились, а взгляд был напряжен – Рина косилась на него пару раз, не смея более спрашивать что-либо. Думала, так и разойдутся в тишине, но, затормозив перед домом Паков, Чонгук вдруг на секунду стал привычным собой. — Еще увидимся, — он подмигнул. А Рина, понимая, что всё, кажется, закончилось для неё, поспешно расстегивала ремень безопасности, чувствуя свое освобождение. — Надеюсь нет, — и неожиданную смелость, вылетевшую из её уст. — Твоя надежда напрасна, — произнес Чон ей уже почти в спину, когда девчонка вылетела из машины, срываясь на бег, спеша домой. Чонгук и сам смотрел ей вслед прежде, чем вжать педаль газа. Прячься, рыжая красавица. Но не думай, что я не найду тебя в твоей же норке.

***

Дождь всё-таки пошёл – под самую ночь, и теперь барабанил по стеклу. Чимин же барбанил пальцами по столу, сидя за ним на стуле без спинки, отчего его собственная спина была сгорблена. Из-за тусклого освещения одной единственной лампы в полумраке комнаты его силуэт напоминал нечто страшное. Хотя, нечто страшное сейчас скорее творилось внутри юноши. Его взгляд задумчивый, глубокий, смотрел на телефон, лежащий на столе. Зачесанные назад волосы не мешали глазам, а огромная черная футболка почти мешком свисала с него, словно пытаясь спрятать все изъяны, но какой там... Чимин знает свой единственный изъян и никому о нем не расскажет. Даже сестре. К слову о ней – ведь на горящем экране светилась последняя переписка с Риной. Буквы выплясывались в ряд, образуя его обещание позвонить позже и её ответ "хорошо, Чима". С самого детства, с самых младших лет его так зовет. Даже во снах Чимина Рина обращается к нему так. Нет, вообще-то Пак любит свое обычное имя, просто порой оно отдается в голове голосом того, кого вспоминать совсем не хочется. Скулы напрягаются. Не думать! Не думать об отце! Лучше думать о сестре, при мыслях о которой улыбка на лице сама собой появляется. А еще проскакивает воспоминание их последней встречи. Эх, поскорее бы забрать девчонку из лап изверга, в котором Чимин был разочарован ещё до смерти матери. Поскорее бы прижать сестрёнку к себе. Она его и ничья больше. Стук в дверь. Чимин не отвечает, зная, что это формальность, и через секунду раздается скрежет. Внутрь кто-то заходит, но Чимин, даже не убирая взора с экрана знает, кто это. Ну что же, пой, соловей. — У нас получилось доставить неприятности Чону, — отличная песня, Чимину нравится. — Но... Насчёт твоего отца. Уверен, что хочешь на такое пойти? Пальцы перестают стучать по столу. Чимин не размышляет слишком долго, лишь гасит экран, словно любимая сестренка могла услышать его через переписку. — Уверен, — он смотрит на вошедшего, и тот не видит и капли сомнения в очерченных следами бессонных ночей глазах. Нет сомнения в давно разочарованном в своём родителе взгляде. Нет сомнения – нет и пощады.