Любовь до гроба

— Ка… — Я вижу как радость в глазах моей жены сменяется тревогой, беспокойством, а потом и отчаянием… — ро. Глядя на меня, Франсуаза сначала прижимает пальцы к губам, будто пытаясь не выпустить все эмоции, которые сейчас испытывает, а потом прижимает меня к себе. — Ты где так вымокла? А ну, быстро в ванную, — Растирая меня руками, шепчет Франсуаза, попутно снимая с меня куртку. Я впервые за всë время совместного проживания сбрасываю одежду прямо там, где снимаю, ничуть не заботясь о том, кто, когда и как будет еë поднимать и что с ней сделают потом. Процесс занимает очень много времени, так что, пока я добираюсь до ванной, в ванне уже плещется горячая вода с пеной. К моему удивлению, Франсуаза не появляется, как делает обычно, поэтому я быстро моюсь и надеваю свой любимый огромный тëплый мягкий халат. Как и всегда, я тону в нëм. Выйдя из ванной, я обнаруживаю Франсуазу, которая несëт в спальню что-то с весьма хитрым видом. Я тихо двигаюсь за ней, чтобы устроить объятие-сюрприз, как я это люблю. Однако у меня ничего не получается: она оборачивается и ловит меня в своë большое фирменное объятие по-Франсуазски. Я смеюсь, потому что она намеренно щекочет меня. Я тянусь губами к еë губам, надеясь на поцелуй, но она подхватывает меня и усаживает на кровать. Передо мной стоит большая кружка глинтвейна и бутерброды. Едва я успеваю укусить первый, в дверь звонят. Мы бежим открывать наперегонки. Сегодня кроме нас дома никого, так что мы можем позволить себе такую роскошь. Франсуаза успевает первой, я ловлю еë уже у самой двери. С другой стороны стоит Валери. Льëт частый крупный дождь, под который я попала совсем недавно. Ещë недавно сияющее, лицо Франсуазы каменеет. Она лëгким движением руки отправляет меня обратно наверх: «Переодевайся быстренько, » — шепчет она мне на ухо, после чего поворачивается к двери, и больше я ничего не вижу. Я совсем забыла о том, что должна была прийти Валери. Я решила, что могу и поучить еë кодированию. Франсуаза не обрадовалась моему решению, но и перечить не стала. Именно поэтому я сегодня промокла: если бы я попросила кого-нибудь меня подвезти, она бы потом пару недель относилась к этому человеку недоброжелательно, несмотря на то, что он мне помог. Подставлять никого не хотелось, да и… Никто не рискнул бы своей шкурой. Кроме Валери. Пока я напяливаю на себя домашние джинсы и футболку, слышу подозрительные звуки с другой стороны двери. Через какое-то время заходит Франсуаза, накидывает полотенце мне на голову и немного нервно пытается высушить мне волосы быстрее. — Не надо. — Возмущаюсь я, когда она неосторожно дëргает меня за волосы в третий раз. — Извини. — Она решительно усаживает меня на стул и включает фен. Вообще, я говорила о том, что сушить мне волосы не надо, я же дома. — Надень носочки, пожалуйста. — Просит Франсуаза, когда оказывается довольна результатом. — Нет! — Иногда еë забота доводит меня. — Ты побывала под дождём. Если бы ты сидела в кровати, я бы не настаивала. Но ты идëшь в кабинет, а там я проветривала. — Франсуаза тверда и решительна. Я натягиваю на ноги носки. Спорить с Франсуазой всë равно, что идти на танк. После я мчусь в свой кабинет. Валери рассматривает мою коллекцию рыбок. — Фигась. Сколько же стоит эта штука? — Спрашивает она, тыкая в одну маленькую статуэтку. — Эта? Два евро. Нашла на блошином рынке. — Я пожимаю плечами. Валери смеëтся. — Я пошутила. — Говорит она. Я замечаю, что впервые моë горло не сковывает боль, когда я говорю. Этот факт меня сбивает с толку. Но, когда я пытаюсь сказать ещë что-то в ответ, ненавистная боль возвращается. Я сажусь за компьютер и показываю на место рядом с собой. Начинаю с самых основ: сую Валери в руки книжку и показываю, откуда и докуда читать. Потом открываю программу и жду. Читает Валери быстро, а задание щëлкает так, будто уже так делала. Я решаю ничего не говорить. В комнату заходит Франсуаза и ставит передо мной мой всë ещë горячий глинтвейн и бутерброды. Она знает, что я терпеть не могу есть в кабинете, но… Не осуждаю еë. Она собирается уходить, но я настойчиво хватаю еë за футболку и не отпускаю. — Что-то забыла? — Спрашивает она, недоумëнно глядя вокруг. Я тыкаю в Валери. Пусть она недолюбливает своего сотрудника, но простую вежливость проявить надо. Франсуаза очень выразительно на меня смотрит. Обычно это значит «ты очень близко к черте, юная леди». Я продолжаю невозмутимо на неë смотреть, и она уходит. Я знаю, что она сделает то, что надо, потому что еë плечи подрагивают от раздражения, когда она идëт к двери. — Кароль, а тут что-то не так. — Валери тыкает пальцем в экран. Я оглядываю то, что она только что сделала, беглым взглядом. Естественно что-то не так. Я поднимаю руки и показываю: «ты не закрыла скобку». Она смотрит на меня как на поехавшую. Я смотрю на неë ответ. Только сейчас я соображаю, что раньше не использовала при ней язык жестов, всегда говорила. Я со вздохом беру листочек и пишу то, что только что показала. Она всë ещë смотрит на меня недоумëнно, но не задаëт вопросов, а ищет проблему. Скоро Франсуаза приносит кипяток, а к нему пакетик чая. Я смотрю на неë укоряюще, но она чуть слышно фыркает, треплет меня по голове и уходит. — Пожалуй, я откажусь от чаю. — На дне кружки значится прекрасная надпись «вы отравлены». Я снова понимаю, что Валери только шутит, и мы вместе смеëмся. Время пролетает незаметно. Поэтому, когда Франсуаза входит, чтобы сказать нам, что время вышло, я несколько секунд смотрю на часы и не верю им. Мы так хорошо провели время… Валери встаëт и идëт нарочито осторожно. Я хихикаю. Франсуаза приобнимает меня за талию. Когда мы все стоим у двери, Валери говорит: — Спасибо за тëплую компанию. Передавайте пламенный привет кодам. Увидимся. — Она выходит за дверь, солнце, вышедшее после дождя, озаряет еë фигуру, и на секунду мне кажется, что она горит. Наваждение проходит, а чувство горения — нет. Мне жарко. Огонь покрывает моë тело, и я ничего не могу с этим поделать. Я горю, и никто этого не замечает. Падаю на пол, пытаясь сбить пламя, но оно не гаснет. Франсуаза склоняется надо мной и спрашивает, в чëм дело. Я еле могу объяснить, в чëм дело, ведь пламя пожирает меня. Становится трудно дышать. Я вижу, как Валери тоже бежит в нашу сторону, но дверь резко захлопывается. Мне совершенно всë равно. Франсуаза куда-то исчезает и возвращается с ведром ледяной воды. Она поливает меня постепенно и аккуратно, настаивая, что всë хорошо, никакого пламени уже нет, она рядом. До меня всё это доходит не сразу. А когда, наконец, доходит, я понимаю, что дрожу в еë объятиях. Кожу всë ещë больно жжëт, будто пламя и правда было. Франсуаза несëт меня наверх с огромной осторожностью. — Ты забыла выпить лекарство, милая. — Говорит она, пытаясь стащить с меня одежду так, чтобы не слишком задевать кожу. Я стоически терплю, пытаясь заставить мозг понять, что это была только фантазия. — Прости. — Выдавливаю я, понимая, что ещë один чудесный вечер испорчен. Мы ведь собирались пойти в кино… Теперь точно никуда не пойдëм. — Эй. — Она берëт моë лицо в свои руки и нежно целует. — Всë хорошо. Ты ни в чëм не виновата. Мы проведëм прекрасный вечер дома, да? Франсуаза помогает мне переодеться и улечься в постель, подаëт ненавистную таблетку и воду. Я глотаю таблетку не с первого раза, очень уж она большая. Кожу всë ещë жжëт и щиплет, но я пытаюсь игнорировать это. Получается из рук вон плохо. То и дело я пытаюсь незаметно почесать руки, пока Франсуаза куда-то отлучилась. Она возвращается с кремом. — Давай сюда. — Она всегда всë знает. Я со вздохом протягиваю ей свои покрасневшие от чесания ногтями руки. Она намазывает их, и мне становится лучше. — Давай договоримся, что ты всë-таки даëшь мне позаботиться о тебе, да? — Она целует меня в лоб, после чего намазывает кремом и лицо тоже. — Фильм? — Спрашиваю я с надеждой. Я очень люблю старые комедии, особенно в еë обществе. — Нет. — Мягко произносит она. — У меня есть для тебя кое-что получше. Я киваю. Конечно. По-другому быть не могло. Любой, даже самый маленький приступ она считает чем-то опасным. Вместо фильма она читает мне вслух какую-то фэнтезийную книгу. Действия очень захватывающие, но я чувствую как усталость берëт своë. Всë-таки, я даже не заметила, что за день немного перестаралась. Я стоически пыталась не заснуть, чтобы составить Франсуазе компанию позже. Я всë ещë надеялась хотя бы на половину комедии, но проклятая усталость взяла своë. Я заснула на плече жены, как раз когда ведьма говорила, что с заклинаниями она не очень, лучше подогреет воду традиционным способом.