Любовь до гроба

Моя Каро сама не своя. Она всë мечется, как мотылëк под стеклянным колпаком при свете лампы. Она ужасно спит, сбрасывая во сне одеяло, стонет тревожно, ворочается, как веретено и совсем не отдыхает. Мы ходим на работу вместе, только я переселила еë к себе в кабинет, чтобы наблюдать за еë состоянием. Она то избегает меня, то льнëт и ластится, и я совсем не понимаю мотивов еë поступков. К ней даже вернулись проблемы с голосом, которые отступили так недавно… — Всë хорошо, котик, ты дома, я рядом. — Шепчу я ей на ухо, успокаивающе гладя по спине, когда еë ноги в очередной раз начинают дëргаться, будто она бежит от кого-то. На некоторое время она успокаивается, а потом переворачивается на живот, закидывая на меня руку. Я глажу еë нежную кожу и думаю о двух вещах: как я хочу спать и как я еë люблю. Эти две вещи взаимосвязаны. Чем сильнее я еë люблю, тем меньше я сплю по ночам. Вдруг она просыпается, садится в кровати, тяжело дыша. Я включаю ночник, чтобы убедиться, что с ней всë в порядке. Она как-то нехорошо свешивается с кровати. Я успеваю подвинуть к ней цветочный горшок, прежде чем еë рвëт. — Котик, вызвать тебе врача? — Спрашиваю я, аккуратно поддерживая еë и осторожно придерживая волосы. — Нет. — Говорит она между двумя приступами. Я тяжело вздыхаю. Конечно, мы уже были на обследовании. И даже не на одном, вот только все они показывают, что Кароль в полном порядке. И, конечно, я обещала ей, что в ближайшее время не буду еë больше ничем мучить. — Давай, котик, ложись осторожненько. — Когда тошнота проходит, я помогаю Каро улечься и приношу умывальный тазик, чтобы она прополоскала рот. — Я должна сказать тебе. — Каро снова садится, обнимая меня за шею. Я глажу еë по спине, пытаясь успокоить, но она пытается вырваться что-то взволнованно лопоча. — Котик, всë в порядке, что бы ни случилось, я тебя люблю. Я люблю тебя и не оставлю. — Я сильнее, чем она, поэтому спустя некоторое время она перестаëт трепыхаться и молча жмëтся ко мне. Я решаю, что нам обеим не помешает хорошая порция снотворного. — Мамочка. — Шепчет Каро, утыкаясь носом мне в плечо. Я тяжело вздыхаю, целуя еë в макушку. Она совсем устала, измотана, а в такие моменты всегда скучает по семье. Я усаживаю еë к себе на колени, обнимая крепко, как ребëнка. — Давай укладываться, да, котик? — Я покачиваю еë на коленях, надеясь, что она достаточно устала. — Я сделала что-то плохое. — Говорит Каро, обнимая меня за шею. — В чëм дело, котик? — Спрашиваю я, всë ещë пытаясь еë успокоить. Каро, однако, только больше ëрзает и нервничает. — Я тебе изменила. — Чуть не плача, трясущимся голосом говорит она, пытаясь то ли отстраниться, то ли прижаться ещë крепче. — Ты просто устала, милая. — Шепчу я, гладя еë по голове. Не представляю себе мою хорошую девочку за изменой. — Ты не понимаешь! Валери… Занятие… Упала… Поцелуй… — Кароль пытается построить осмысленное предложение, но получается у неë из рук вон плохо. Я несу еë в ванную, усаживаю на край ванны, достаю из шкафчика таблетку снотворного и даю ей. Она выпивает таблетку послушно, больше не пытаясь мне ничего сказать. Я тоже пью таблетку, после чего несу еë обратно в постель. Нам обеим надо выспаться. Утром, когда я открываю глаза, часы показывают половину первого дня. И впервые в жизни я решаю на это не обращать внимания. Каро не спит, ходит по комнате туда-сюда, заламывая руки. — Доброе утро, котик. — Я сажусь, а Каро бросается передо мной на колени, дрожащими руками хватает мои руки и, чуть не плача, говорит: — Прости меня, пожалуйста, пожалуйста. — Следующие полминуты она повторяет это «пожалуйста», будто хочет добиться какого-то эффекта. — Я ничего не понимаю, милая. — Я пытаюсь поднять еë и усадить хотя бы рядом, но она старательно избегает этого, оставаясь внизу, на коленях. Вместо этого я спускаюсь к ней на пол и обнимаю. — Всë, всë закончилось, что бы то ни было. — Шепчу я ей на ухо. Это вызывает у неë новый приступ слëз. Я окончательно запутываюсь и собираюсь уже пойти за успокоительным, чтобы добиться от Каро стабильности, но она вдруг успокаивается сама и быстро-быстро говорит: — Франсуаза, я не знаю, как так вышло, когда мы занимались в последний раз, я мало что соображала, и Валери меня поцеловала, и мне понравилось, но я ничего такого не хочу, я тебя люблю и не хочу в своей жизни никого другого. От потока информации у меня немного кружится голова. Кароль закусывает губу очень нервно и очень виновато. Я смотрю на неë и совершенно не к месту меня разбирает… Смех. — Каро, котик, всë в порядке. Я правильно понимаю, что Валери вероломно воспользовалась твоей слабостью? Мы говорим о том дне, когда ты была под воздействием снотворного? — Я обнимаю свою девочку, целуя еë лицо. Бедная малышка так мучилась целых две недели. И эти же две недели она по-прежнему проводила эти свои занятия. Вот если бы она рассказала мне об этом сразу… — Я… Я так виновата. — Лепечет Каро, глядя на меня огромными глазами. — Ты ни в чëм не виновата, котëнок. Это моя вина. Я не осознавала, что лекарство подействует на тебя так сильно. — Я обнимаю Кароль, жалея, что нельзя исправить всë простыми объятиями. Она так переживала, так страдала из-за такой огромной подлости со стороны левого человека. Я постараюсь сделать так, чтобы Валери больше не было в жизни Кароль. Теперь я знаю, что мои подозрения вполне имеют под собой реальные основания. Но никто не сможет навредить моей жене. Никто не тронет еë и никто не сможет еë увести из семьи. — Ты меня простишь? — Каро выглядит такой славной, когда просит. — Я не имею к тебе претензий, котик. — Я запускаю пальцы в еë волосы. А потом мне в голову приходит замечательная идея, которую я собираюсь озвучить: — Девушка, давайте с Вами знакомиться. — Конечно, пижама — вещь совсем не представительная, но… — Я не знакомлюсь с женатыми леди. — Кокетливо говорит моя жена, потупив глазки. — Ммм, так вы и сами несвободны. — Я прикусываю губу, стреляя в неë глазами. Через полчаса мы вместе выбираем, куда поехать в отпуск. Во-первых, это поможет мне на некоторое время решить проблему с вездесущей Валери, которую я, конечно, уволю, как только найду, за что. А во-вторых, мы с Каро давно не проводили время вдвоëм. — Я люблю тебя, котик. — Когда Каро вот так, рядом, я готова на всë, чтобы ей было комфортно, даже если это потребует уголовных деяний. — Я тоже тебя люблю, Франсуаза. — Каро обнимает меня так крепко, что, кажется, пережимает что-то жизненно важное. — Ты… Не будешь больше проводить эти занятия свои? — Спрашиваю я, когда она устраивает голову у меня на груди. — Я… — Она почему-то смешивается, будто не решаясь отказать. — Я… Наверное, нет. Я не знаю. Сказать, что я удивляюсь — ничего не сказать. Конечно, Каро довольно мягкая, но… — Котик, ты же понимаешь, что лучше не будет? — Что движет моей женой, я себе не представляю. — Просто… Мне нравится, что кому-то интересна моя область. — Тихо говорит Кароль, вздыхая. — Хочешь, мы найдём тебе нормальных учеников? — В конце концов, если мой славный ангелочек время от времени будет учить всяких там детишек, я буду совсем не против. Главное, чтобы больше никогда Валери, как еë там, не будет переходить мне дорогу, а в особенности — переступать порог моего собственного дома. — Правда? — Каро зажигается идеей. — Да, конечно. Тебе же хватит парочки детишек? Для развлечения. — Франсуаза, ты лучшая! — Я с удовольствием отмечаю, что она оживилась, а значит, всë будет хорошо. А проблемы… Мы их все решим. Вместе.