Любовь до гроба

Я напеваю про себя, пока готовлю нехитрый завтрак. Эта девчонка — просто чудо. Что ж, хоть она и была под чем-то, когда я еë поцеловала, всë равно в конечном итоге она окажется моей по собственной воле. Конечно, я не ожидала, что Франсуаза усеет мой путь лепестками роз и пригласит разделить кровать c Кароль, но меня удивило, что в течение двух недель она спокойно пускала меня в свой дом и оставляла наедине со своей женой, которая, конечно, больше не была такой раскованной. Сначала мне показалось, что я совершила несусветную глупость, поторопилась… Но то, как она на меня смотрела, как еë взгляд задерживался на моих губах… Как она трепетала, когда я оказывалась ближе, чем было абсолютно необходимо… Всë это говорило мне только об одном: она сдастся. Главное — не торопиться и действовать уверенно. Такие девушки любят, чтобы их добивались, чтобы им доказывали стабильность, надëжность и преданность. Когда мадам Ле Рош увезла жену в отпуск куда-то на острова, я только посмеивалась про себя: все эти «новые впечатления и эмоции» никогда не затмят того самого момента осознания собственной порочности, когда ты прочувствовал, что способен на измену, заинтересован в ком-то, кроме своего партнëра. К тому же, хорошие девочки любят плохишей, любят пытаться их изменить. Я идеальная кандидатура на эту роль. — Готовься, Валери, скоро начнутся большие перемены. — Сказала я себе, посмотрев на себя в зеркало над раковиной. Главное — быть аккуратной, подбешивать, но не пересекать черту. В таком масштабе я делаю это впервые, но бесценный опыт у меня уже есть. Хотя, конечно, переселение Каро в кабинет жены оказалось несколько… Неудобным, но у меня как раз появилось много интересных рабочих вопросов. Я до сих пор удивлялась тому, как легко и непринуждённо прямо под самым носом Франсуазы я соблазняла еë жену, и она ничего не заметила. Конечно, может, она и внимательна в обычной жизни, но, видимо, не очень. На работу я еду заранее: надо подготовиться. Хотя, конечно, чëрт знает, когда там прикатит начальство. К тому же, меня ждëт прекрасный отчëт о проделанной работе. «Хорошая девчонка. Надо брать.» — Этого мне никто и никогда не говорил, именно поэтому я выросла такой раздолбайкой. Интересно, как часто Каро говорили о еë нужности? О Франсуазе не говорю. Таким, как она, всю жизнь дуют в попу, лишь бы чадо выросло счастливым и не имеющим проблем с законом. К моему счастью, на работе я вижу весьма знакомый силуэт в женском. Быстро затаскивая еë в кабинку, я успеваю закрыться, прежде чем туда же вваливается целая толпа. — Эй! — Каро пытается возмущаться. Я показываю знак быть тише. — Хочешь, чтобы тебя услышал весь офис? — Насмешливо спрашиваю я языком жестов. Да. Его я тоже выучила, пока суть да дело. Полезная, оказывается, штука. — Зачем мы здесь? — Каро выглядит разъярëнной и напуганной одновременно. — Хочу кое-что прояснить. — Я улыбаюсь, хоть и не испытываю внутренней потребности в улыбке. Скорее, это для того, чтобы успокоить еë. В отличие от меня, Кароль выглядит свежей, бодрой и отдохнувшей, так что я допускаю некоторую степень давления. Почему-то, её вид меня раздражает, что не мешает мне потихоньку приводить в действие свой план. — Что…тебе от меня надо? — Она насупливается, складывая руки на груди. Глупенькая, они тебе ещё понадобятся для того, чтобы говорить. — Давай встретимся сегодня вечером после работы. Я знаю одно милое кафе недалеко отсюда. — О, да, Кароль, мне есть, что тебе сказать. Моя прелестная коллега мило закусывает губу в раздумьях. Я не тороплю. Вдруг где-то за дверью раздаëтся знакомый голос: наседка пришла искать своего цыплëнка. — Каро, ты здесь? — Столько власти я ещë не слышала в исполнении одного человека. Кароль замирает, глядя на меня испуганно. Естественно, ей и надо бояться. Быть застуканной женой в неоднозначной ситуации… Я еле сдерживаюсь от того, чтобы ответить за неë. — Да, я сейчас. — Сдавленно говорит Каро, сигнализируя руками, что она согласна встретиться со мной сегодня после работы. Я довольно улыбаюсь. Спасибо, Франсуаза, только что ты сама подтолкнула жену в мои крепкие объятия. — У тебя всë хорошо? — Ох, как Франсуаза волнуется… Правильно волнуется, хотя ещë не знает, почему. — Да. Я сейчас. — Повторяет Кароль, заталкивая меня в самый угол. Потом она пулей вылетает, хватает Франсуазу под руку и тянет к выходу. Зажатая между мусоркой и бачком унитаза, я думаю о том, в каком интересном положении я всегда оказываюсь из-за своей приключенческой попы. Зато вечером я под дождём и без зонта иду в то самое милое кафе, о котором говорила. Мы договорились встретиться через час после окончания рабочего дня, так что, надеюсь, она придëт. Когда я вплываю туда, мокрая, как собака, мне хочется только домой, под тëплый плед и грелку. Но я бодренько заказываю себе имбирный чай. Им я запиваю таблетку от простуды, просто на всякий случай. Кароль приходит вовремя. В отличие от меня, она одета по погоде, поэтому у входа она снимает дождевик и вешает его на крючок. И когда только успела переодеться? Я вздыхаю. Пока еë ждала, выпила три чашки имбирного чая. Боюсь, если проглочу хоть что-то ещë, лопну. Каро садится напротив. Вид у неë задумчивый, что я принимаю за хороший для себя сигнал. — Давай сразу к делу. — Я не дожидаюсь, пока к нам подойдëт официант. — Ты мне нравишься немного больше, чем коллега. То есть, да, ты замужем. То есть, жената… Короче, ты занята, но… Дай мне шанс? Чëрт, что я несу… Если так напрямик говорить сразу всë, она же просто убежит. Я вижу, как носки еë кроссовок опасно накреняются в сторону выхода. — Слушай… Да, я жената, и я люблю свою жену. — Говорит она тихо, глядя в окно. Там, похоже, собирается настоящая гроза. Тучи становятся всë темнее и страшнее. Ветер зло припечатывает дождевые капли к стеклу. Носки кроссовок Каро сдвигаются вправо, выравниваясь. Я тихо радуюсь тому, что погода на моей стороне. — Зачем же ты тогда пришла? — Спрашиваю я. В этот момент всë-таки подходит официант. Каро рассеянно листает меню, спрашивает, что он бы посоветовал. Бодрый малец рапортует что-то весьма уверенным тоном, и Каро кивает, соглашаясь на что-то. — Слушай, только… Я заплачу. — Говорит она, доставая из кармана кошелëк и бросая его на столик. Она не ответила на мой вопрос, и я не знаю, игнорирует меня или не услышала. Я барабаню кончиками пальцев по столу. — Знаешь, я просто хотела тебе сказать, что… Ничего не получится. Но лично сказать. — Она размешивает сахар в кофе, который ей принесли. Этот кофе чëрен, как сама ночь, но от него исходит весьма приятный аромат. Кароль было открывает рот, будто хочет позвать официанта и что-то ему сказать, но вместо этого закрывает рот и делает огромный глоток. — Не спеши с выводами. — Я придвигаюсь чуть ближе. Она смотрит на меня растерянно. Между нами столик, но при большом желании всë преодолимо. Я тянусь к ней, но получаю сопротивление в виде еë рук, отталкивающих меня. — С ума сошла? На виду у всего честного народа? — Она шикает на меня, будто я тут грязно ругалась. Я усмехнулась про себя, не став шутить, что, значит, наедине можно. Для меня ответ был очевиден с самого начала. — Я не говорю, что ты должна бросить жену. Я говорю, что мы прекрасно ладим. — Примирительно произношу я, чуть сжимая еë пальцы в своей руке и тут же убирая свою руку подальше. Она краснеет и снова отворачивается к окну. — Знаешь, я подброшу тебя до дома, ты только не говори Франсуазе, ладно? — Я удивляюсь такому заявлению, но потом понимаю, что это просто вежливость: за окном льëт как из ведра. Внезапно слышится автомобильный клаксон. Кароль вскакивает с места, делает несколько больших шагов к двери, смешивается, возвращается, открывает кошелëк и бросает на столик несколько крупных купюр, что вызывает у меня свист. В жизни мне не доводилось разбрасываться деньгами, особенно так бездумно. Вместо жалоб я быстро встаю за ней, и мы идëм до машины. Кароль оставила свой дождевик в кафе и не возвращается за ним. Вместо этого она наклонилась к водительскому окну и что-то быстро заговорила. Водитель, видимо, хотел выйти, потому что она настойчиво прижала дверцу машины коленом. Наконец, она открыла пассажирскую дверцу, впуская сначала меня, затем уселась сама. Водительское место и пассажирское разделены стенкой. Это приятный сюрприз. — Я сказала, что везу подругу. — Зачем-то сообщает Кароль. — Чудесно. — Комментирую я. — Но всë равно ни слова Франсуазе. — Кароль вздыхает так, будто пытается убедить в этом в первую очередь себя. Я пользуюсь моментом и разворачиваю еë к себе. Еë губы ещë более нежные и мягкие. Я наслаждаюсь каждым мгновением. Пока еë рот изумлëнно приоткрыт, я проникаю туда языком, настойчиво, требовательно. Кароль приходит в себя, отталкивает меня и влепляет пощëчину. Весьма полновесную и очень даже болезненную, надо сказать. — Ты слишком много себе позволяешь. — Еë глаза темнеют, а я вытираю губную помаду, смазавшуюся во время поцелуя. — И что ты сделаешь? Нажалуешься мамочке? — Я хочу только подразнить, намекая на Франсуазу, но, кажется, говорю что-то не то: еë лицо вытягивается, и всю дорогу до моего дома она молчит. Кажется, только что я запорола себе всë предприятие. Она вышвыривает меня с заднего сидения без сожалений, а я поднимаюсь к себе с лëгким сердцем. Она будет, обязательно будет моей. Я в этом даже не сомневаюсь.