Любовь до гроба

Эта невозможная личность привозит Кароль в совершенно неприемлемом состоянии домой. Я не знаю, почему моя жена была с ней, почему она не сказала об этом мне, но пол-ночи я привожу еë в нормальное состояние. Ещë бы чуть-чуть, и было бы совсем плохо. Но мне удаëтся добиться того, чтобы она очистила желудок от остатков алкоголя и пищи. Толку, конечно, чуть, лучше было это делать сразу на месте, но… Что имеем. Потом я делаю ей укол, пока она ещë не очнулась как следует и укладываю спать. Да, аромат стоит, конечно, ещë тот, но что поделать. Я глажу Каро по голове, пока она спит, такая беззащитная и безрассудная. Целую еë тонкие пальчики. Главное — она жива и здорова. Об остальном она расскажет мне сама, когда захочет. Мне становится тоскливо, так что я иду вниз, на кухню. Хочу заварить себе лапшу быстрого приготовления, но чайник холодный, а микроволновка не работает. Я тяжело вздыхаю и ставлю чайник кипятиться. Не знаю, зачем я это делаю. Я даже не голодная, просто мне надо чем-то заняться. Кажется, за моей спиной происходит какая-то невидимая борьба, но я не понимаю, что происходит и почему. Лапша ужасно горячая, солëная и острая, но я всё равно глотаю еë жадно и зло. Каро могла бы просто позвонить и сказать, что она просто хочет чего-то. Как будто я хоть раз ей в чëм-то отказывала. Когда лапша заканчивается, мне даже становится немного одиноко. Я мою посуду и поднимаюсь наверх. Каро раскинулась на всю кровать, не оставив мне ни шанса, так что я беру второе одеяло и иду спать на диван. Утром я встаю пораньше, чтобы сделать ей что-нибудь от головы. Каро спит долго, хорошо хоть, сегодня выходной. Пока она спит, я сижу в спальне с ноутбуком, просматривая отчëты. Всë равно пока заняться нечем. То есть, я бы могла и сходить по нескольким адресам, и вообще, но… — Ммммм, как же мне плохо. — Сиплым голосом говорит Каро, не открывая глаз. — Ты вчера пила, котик. — Говорю я ей, не трогая. Ей всегда нужно бывает много времени, чтобы проснуться и собраться после алкогольных напитков. — С тобой? — Сонно и удивлëнно спрашивает она, пытаясь приподняться. — Когда я тебе позволяла употреблять что-то крепкое? — Я пересаживаюсь к ней, укладывая еë голову к себе на колени, чтобы бесконечно ласкать еë. — Ммммм… Один раз. — Бормочет она мне в бедро, пытаясь меня обнять. Я глажу еë по голове, чуть улыбаясь. Хоть ей и плохо, она всë равно самая чудесная, самая милая, самая сладкая… — Чтобы тебя вылечить, когда ты сильно болела. И коньяка там была ровно чайная ложка. — Я помогаю Каро сесть. Она хватается за живот, часто дыша. Я открываю окно в спальне и на всякий случай подставляю ей корзину для бумаг. Но всë-таки она справляется с приступом тошноты, так что я легонько подталкиваю еë обратно на подушки, после чего вручаю стакан с соломинкой. — Держи обеими руками, котик. — Она без особого удовольствия пьëт своë лекарство, после чего расслабляется. — Только я не позволю тебе валяться целый день, потому что нам надо тебя одеть. — Гардероб Каро оставляет желать лучшего. Она так привязывается к вещам, что мне не хватает духу заставлять еë надеть что-то кроме того, что она любит. Поэтому дырки, заплатки, несмываемые пятна и прочее — вечные спутники еë оедежды. Вот только на этот раз я заставлю еë обновить хотя бы летний гардероб. — Неееет. — Трагически вопит моя жена, накрываясь одеялом с головой, а потом тут же недовольно мычит. Она никогда не помнит о том, что после выпивки у неë всегда повышается чувствительность к звукам. — Я тоже люблю тебя. — Говорю я, постепенно собираясь к походу. На выходные я, как правило, отпускаю Мари, чтобы лишний раз не напрягать своими хотелками и поздним расписанием. Так что в свою сумку я отправляю несколько энергетических батончиков, маленькую бутылку воды, на всякий случай несколько видов лекарств и влажные салфетки. Каро нехотя вылезает из-под одеяла и вяло тащится в ванную маленькими шажочками. Я провожаю еë взглядом. Ну, хоть согласилась встать. Это уже очень хорошо. Потом из ванной доносится звук текущей воды, визг Каро, потому что потекла холодная, что нормально, а потом что-то падает. И это уже не нормально. — Каро? — Спрашиваю я громко, надеясь перекричать шум воды. Ответом мне является тишина. Я повторяю зов, но она снова не отвечает. Когда я захожу, она пытается поднять гель для душа, который укатился под ванну. — Котик, ты почему не ответила? — Я позволяю ей залезть в ванну, где уже начала набираться вода приемлемой температуры, поднимаю гель и ставлю его на полочку. — Франсуаза, я просто… — Она закусывает губу, краснея. Обнимается с коленками. — Давай подышим. — Предлагаю я, надеясь немного облегчить еë страдания. Сейчас до неë начинает доходить вчерашний день. Естественно, она чувствует себя не в своей тарелке. Каро кивает, и мы практикуем дыхательную гимнастику под звук текущей воды. — Справишься сама? — спрашиваю я, когда мы заканчиваем. Она кивает, и я спокойно возвращаюсь в спальню. Я чувствую, что тоже порядком устала, но моя девочка не должна этого видеть. Если я предам еë, оставив одну в непростое для неë время, я и сама себя не прощу. Я тяжело и глубоко вздыхаю, думая о том, что мне бы не помешало дня три где-нибудь отдельно. И я знаю, что Каро не будет против, вот только… Я буду волноваться за еë благополучие. И вездесущая Валери неизменно портит моë прекрасное настроение. Каро выползает чуть бодрее минут через двадцать. Еë кожа такая тëплая и живая рядом с моей. — А можно ещë подождать со сменой гардероба? — Спрашивает она, глядя в потолок. Я беру еë за руку и говорю: — Десятая дырка чуть выше по шву. Скоро ниточки выстроятся длинной колонной спросить, не сошла ли ты с ума. — Я целую еë пальцы, каждый по отдельности и все вместе. Один раз прохладное кольцо попадается на моëм пути, но я только радуюсь. — Ну, ты же сама говорила, что главное — удобство. Мне удобно. — Говорит она, начиная одеваться, что замечательно. Значит, она глубоко в душе всë-таки хочет поехать. — Одно дело удобство, а другое — сверкать телом через дыры. — Я любуюсь тем, как грациозно она надевает свои джинсовые леггинсы, как легко проскальзывает в футболку, как путается в толстовке… — Обещай, что я выберу что-то тебе. — Просит она, когда уже готова к выходу. — Договорились. — Разрешаю я, пока мы спускаемся вниз, к машине. Моë прекрасное настроение сразу разбивается в дребезги: окно кухни залито красной краской. Я протаскиваю Каро к машине, решая разобраться с этим хулиганством и хулиганом потом. Сейчас главное сделать так, чтобы комфортно было моей девочке. И, если я сама решила, что мы едем выбирать ей новую красивую одежду, значит, так и будет. — Никаких портных, ведь так? — Спрашивает Каро по дороге. Я киваю, хотя только что подумала, что можно было бы разочек и на заказ пошить. Но, раз не хочет Каро, то мы едем в торговый центр, где собрано сразу несколько прекрасных отделов готовой одежды. И, если ничего не подойдëт, можно будет смотаться ещë в пару мест. По итогу нашего большого похода, полного споров, мини-дефиле и прочего веселья, Каро получает: два джинсовых комбинезона, десяток различной длины и ширины футболок, несколько пар носков, красивую блузку, на которой настаиваю я, три белых рубашки, на которых настаивает она, несколько шорт, джинсы и, так и быть, бейсболку. Мне же она выбирает самое несуразное на свете платье оливкового цвета с принтом авокадо и надписью «суровый авввокат». Домой я возвращаюсь в нëм, потому что на этом настояла моя красавица. По дороге я думаю о том, чтобы пообедать в кафе, но Кароль выглядит слишком уставшей, так что мы возвращаемся домой. Интересным образом окно кухни больше не залито красной краской, а дома нас встречает Мари с весьма повинной головой. Я отправляю Каро наверх, решив, что она может сегодня уже и отдохнуть. В конце концов, она терпеть не может магазины. — В чëм дело, Мари? — Интересуюсь я, пока достаю из машины новый летний гардероб Каро. Очень сбивчиво моя горничная объясняет, что дело в каком-то молодом человеке, который в неë влюблëн, но это не понравилось еë парню, поэтому мстить он пришëл… Моему дому. Гениально, конечно, ничего не скажешь. Мари глотает слëзы и говорит, что очень виновата, что такое больше не повторится и просит еë не увольнять. Я конкретно зависаю. В моей голове не укладывается, почему из-за какого-то гондона я должна что-то делать своей горничной. Пока я еë успокаиваю, отпаиваю чаем и убеждаю остаться, но не работать на случай, если кто-то припрëтся снова, проходит примерно минут сорок. Когда я поднимаюсь, Каро спит, свернувшись клубком в кресле. Она выглядит не очень, поэтому я проверяю еë температуру. Каро просто пылает. Я стараюсь не тревожить еë, когда переношу в постель, но она всë равно слабо протестует и недовольно мычит. Это ещë одно последствие употребления алкоголя моей девочкой: всë, что она выпивает сверх чайной ложки, укладывает еë в постель с температурой недели на полторы. Может, следовало остаться дома? Да нет, не помогло бы. Я начинаю по-настоящему ненавидеть Валери за еë безрассудство по отношению к чужим жëнам.