Любовь до гроба

Наконец, наступают прекрасные летние дни. Впрочем, они меня не радуют. Я с каждым днëм всë отчëтливее ощущаю груз предательства на своей совести. Я же люблю Франсуазу, люблю, к тому же, она не перестаëт окружать меня заботой, но… С Валери всë по-другому, легче, спонтаннее, беззаботнее. С ней я снова узнаю радость открытий, смотрю на людей и на жизнь под другим углом. Мы встречаемся спонтанно, иногда среди рабочего дня, мы гуляем по городу, мы много смеëмся, мне так хорошо и свободно с ней… Домой я возвращаюсь, словно в золотую клетку. Большую, удобную, со всем необходимым, но… Клетку. Вот и сегодня, стоит мне переступить порог дома… — Привет, котик. — Франсуаза старается выглядеть спокойной, но я чувствую еë недовольство. Я бы предпочла, чтобы она ругалась, скандалила, делала всë, что угодно, но вместо этого она меня встречает, стоит, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Еë домашний халат чуть распахнут, приоткрывая идеальные ноги и совсем чуть-чуть верхнюю часть груди. Я внутренне готовлюсь к серьëзному разговору. — Привет, Франсуаза. — Отвечаю я, сбрасывая неудобные, зато красивве туфли, в которых я ходила на свидание сегодня. Я понимаю, что она чего-то ждëт, потому что молчит. Я не понимаю, чего именно она от меня хочет. Мы вместе идëм на кухню, просто потому, что сейчас куда-то ещë идти не хочется. К моему удивлению, Мари нет дома. То есть… Я вообще не представляю, что за отношения у Франсуазы с Мари, потому что никогда не хотела вмешиваться в это. — Каро, пожалуйста, говори мне, с кем ты будешь и где. Я беспокоюсь за тебя. — Это одна из любимых песен Франсуазы. Но я не сдаюсь. — Я уже взрослая девочка, Франсуаза, я не обязана отчитываться. — Я вздыхаю. Терпеть не могу объясняться так, будто мне 15, и я хожу встречаться с мальчиками после полуночи. — Я не отрицаю этого, Каро. — Моя жена тоже вздыхает. — Поговори со мной. Я вижу, что что-то происходит. Ну вот, приехали. В душе быстро просыпается мерзкий ледяной ком, руки предательски потеют. Я ненавижу объясняться. Ненавижу, когда происходит всякое… — Я не готова. — Я вздыхаю. Я бы хотела, правда хотела объяснить, что происходит, но я не в силах этого сделать. Мне слишком тяжело по-настоящему говорить. Я правда хотела бы всë рассказать сейчас, сделать решительное заявление, но… — Котик, что бы это ни было, я не перестану тебя любить. — Франсуаза кладëт свою руку поверх моей, и я чувствую, что это вызывает во мне электрическую волну признания, восхищения и любви. Я закрываю глаза на несколько секунд, впитывая это ощущение. С Валери так не бывает, с ней я просто по-другому себя чувствую. Я киваю. Я всë понимаю. Честнее было бы рассказать всë прямо сейчас, достаточно только открыть рот и начать произносить слова. Вот только… — Только не злись на меня, я это не нарочно. — Вдруг вырывается из моего рта совершенно непроизвольно. Франсуаза смотрит на меня удивлëнно. Она хочет что-то спросить, но передумывает. — Всë будет хорошо, Каро. — Франсуаза выглядит очень озадаченной. Мы пьëм чай и идëм в гостинную. На какое-то время, пока мы смотрим какой-то фильм, моя совесть успокаивается. Я наслаждаюсь тем, как мягко Франсуаза гладит мои волосы, как тепло у неë на коленях, как беззаботно пролетает время. — Я буду спать сегодня здесь, котик. — Вдруг говорит Франсуаза. Я непонимающе смотрю на неë. — А… Я? — Если честно, я очень растеряна. До сих пор мы спали раздельно, только если кто-то из нас сильно заболевал или был не дома. — А ты… Где хочешь, но сегодня не здесь. — Франсуаза нежно целует меня в лоб, начиная приготовление спального места. — Почему? В чëм дело? Я в чëм-то провинилась? — Внезапно я чувствую себя как заблудившийся ребëнок в толпе незнакомцев. В душе шевелится неприятный червячок сомнения: вдруг Франсуаза в курсе всего, но не говорит мне. Почему вообще она решила спать отдельно? — Нет, Каро, не беспокойся. Просто мне нужно побыть одной сегодня ночью. — Она улыбается бросая на меня быстрый ободряющий взгляд. Я медленно разворачиваюсь, думая о том, что спать в спальне одной, в своей кровати, мне будет странно. Вдруг сзади меня обнимает Франсуаза, чьи рукава халата спадают мне на грудь. Я растворяюсь в этом объятии. Еë тëпло передаëтся мне, я чувствую, как постепенно внутренне отогреваюсь, и ощущение камня на душе отступает. — Я… Очень виновата, Франсуаза. Но иначе я не могу. — Говорю я шëпотом. Она только обнимает меня крепче. — Спи хорошо. — Говорит она, гладя мои плечи, прежде чем отпустить. Я иду спать в гостевую комнату наверху. Завтра я встречусь с Валери. Я бы очень хотела убедить еë, что мы должны обо всëм рассказать, вот только… Валери говорит, что ничего не было. Мы же просто ходим на свидания и проводим время весьма дружески. Я с ней не согласна, но сказать об этом… Я просто ненавижу говорить. Разговоры всë усложняют. Ненавижу, ненавижу, ненавижу разговоры. Почему нельзя всë решить как-нибудь иначе? Мне не спится. Я ворочаюсь на кожаном диване, мучаясь мыслями. Хочется выбросить всë из головы, прижаться к тëплому плечу жены, чтобы никогда не было у нас этих размолвок, разногласий. Чтобы не было у меня соблазна, искушения… Утром я просыпаюсь почему-то на полу кухни, обнимаясь с пиджаком Франсуазы. Очень радуюсь, что Мари нет, потому что я не представляю, как так произошло. Я встаю, морщась от боли. Спине очень некомфортно после целой ночи, проведëнной на полу. Или всë же ночь была не целой… В общем-то, я сразу усаживаюсь пить чай. Точнее, сначала ставлю чайник греться, а потом пью чай. Ещë очень рано, и я собираюсь потом вернуться в постель. Когда я прохожу мимо гостевой комнаты, в которой собиралась ночевать Франсуаза, там идеально прибрано. Я поднимаюсь наверх, чтобы посмотреть, не там ли она. Наша спальня пуста. Я очень удивляюсь. Похоже, Франсуазы просто нет дома. Мне становится не по себе. Конечно, она не обязана отчитываться ни о чëм, но… — Доброе утро. — Слышу я знакомый голос снизу. Так и не выпустив пиджака моей жены, я скатываюсь вниз по лестнице. — Франсуаза! Ты где была? — Спрашиваю я, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. Чëртовы препараты, которые я принимаю, делают меня очень эмоциональной. Моя жена смотрит на меня удивлëнно. По глазам вижу, что она очень хочет съязвить. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не сказать ничего лишнего. — Ты что, совсем не помнишь вчерашнюю ночь? — Она подходит ко мне и обнимает как-то странно, почти по-матерински. Это я в ней тоже не люблю. Вот эта еë манера жалеть меня, вместо того, чтобы нормально, вменяемо объяснить. — Я что-то сделала не так? — Спрашиваю я вместо ответа. Если бы я помнила… — Нет, котик. Просто тебе не спалось, и ты вышла прогуляться. Я одолжила тебе пиджак, чтобы ты не замëрзла. — Она целует меня в висок. — Я проснулась на полу кухни. Совсем ничего не помню. — Говорю я, понимая, что выгляжу как полная идиотка. А ведь я даже не употребляю запрещëнных веществ. Старость, оказывается, вещь такая. — Иди полежи ещë немного, я принесу тебе завтрак. — Франсуаза проводит несколько раз рукой по моей спине. Я счастливо жмурюсь. Да, пожалуй, я могу всë-таки ещë поваляться в кровати с книжкой или планшетом. Когда Франсуаза появляется с завтраком, я снова чувствую укол совести. Она же искренне заботится обо мне, что бы ни произошло. Она всегда была рядом, когда я тонула во тьме своих мыслей. И она всегда поддерживает меня, когда я чувствую себя отвратительно. Я не могу бросить жену. В конце концов, мы зарегистрировали наши отношения не просто для документов. Это было обоюдное решение, к которому мы пришли не сразу. И Франсуаза никогда не настаивала ни на чëм. Она всегда только предлагала путь и вела меня по нему, если я соглашалась пойти вперëд. По сравнению с ней Валери просто тащит меня за собой, не разбирая пути. Я чувствую, что лечу в кювет, но ничего не могу с этим поделать. Чëрт, почему нельзя решить всë безболезненно… Я просто не хочу причинять никому боль. Надо было думать раньше, до того, как целоваться с кем попало почти под самым носом у жены.