Любовь до гроба

— Валери, прости, я не хочу. — Собственный голос доносится до меня словно из-за плотного слоя ваты. Я словно смотрю со стороны на то, как моя рука отталкивает Валери, как я заворачиваюсь в холодное одеяло и укладываюсь на бок. Могу поклясться, что она тяжело вздохнула. Но с тех пор, как я переехала в другую часть города, у меня совсем пропало желание интимной близости. И, хотя уже две недели я живу по новому адресу, ничего так и не случилось. Чувствую, что Валери злится, ей это не нравится, но пока она ещë сдерживается. Я честно пытаюсь привыкнуть поскорее, но это место… Оно ещë меньше похоже на дом. Хотя, может, кто-то придерживается совсем иного мнения, вот только… Первым, что меня поразило, когда я впервые переступила порог этого дома — груда обуви у двери. Буквально все виды обуви от босоножек до зимних сапог в одной куче лежали за дверью. Я хотела было их рассортироввть, но Валери сказала, что это «повседневная» обувь, поэтому я могу не трудиться. «Выходная» стоит в шкафу, поэтому, если мне что-то нужно, я могу это поставить в шкаф. Потом мы прошли в комнату. Это было что-то среднее между спальней и гостиной. Там стоял огромный и единственный диван, и Валери сказала, что вот здесь она и спит. В глубине была ещë комната поменьше, но еë мне не показали, объяснив, что это комната сестры. Вещи же хранились либо в каморке, либо в одном из двух шкафов. Я, привыкшая к тому, что у каждой вещи в доме должно быть своë место, очень страдала сначала. Но оказалось, что это ещë не самое худшее. В ванной царил форменный беспорядок, так что я вышла даже быстрее, чем зашла. Ну, а кухня… Маленький закуток, где едва мог поместиться один человек, а в холодильнике — шаром покати. Когда я спросила, куда я могу положить свои лекарства, мне указали на ящик под диваном. Это было что-то вроде аптечки, так что я согласилась с разумностью идеи. А для того, чтобы положить хотя бы часть моей одежды, Валери пришлось перебрать шкаф, чтобы найти и выбросить ненужное. Я ещë никогда не чувствовала такого стыда за своë существование. Впрочем, я попыталась убедить себя в том, что я не виновата. Захотелось немедленно позвонить Франсуазе, попросить прощения и вернуться домой, вот только… Франсуаза никогда не покажет, что ей больно, но я научилась замечать мельчайшие признаки. И сейчас ей было очень больно, так что мне не хотелось добавлять ей страданий. Да и что я скажу? «Можно, я буду жить дома, но ходить с Валери на свидания?» Или «А ничего, если мы поселим Валери в нашей спальне?» Нет, я должна хотя бы попробовать приспособиться. Вот я и попробовала. Правда, в первый же вечер была обсмеяна младшей сестрой Валери. Я всего-то спросила, что у нас на ужин. То есть… Я спросила, куда мы пойдëм ужинать, и тогда девчонка просто усмехнулась. Так что я поняла, что здесь ужинать куда-то не ходят. Тогда я спросила, кто принесëт продукты, чтобы приготовить ужин. И вот здесь младшая сестра Валери прямо рассмеялась, сказав что-то про принцесс, которые ничего не знают, потому что не ходили своими ногами по магазинам. Впрочем, Валери, конечно, прихватила сестру за загривок и утащила в другую комнату на беседу, но… Неужели за несколько лет жизни с Франсуазой я правда стала избалованной? Я снова подавила в себе желание позвонить. Я должна уметь сама справляться со своими проблемами. — Пойдëм прогуляемся, солнышко. — Вернувшись после разговора с сестрой немного потрëпанной, Валери тем не менее нашла в себе силы предложить мне что-то простое и домашнее. И мы вышли из дома, впрочем, зря. Улицы вызывали ощущение не то, чтобы нищеты, но я чего-то бедного. На меня чуть не упал какой-то бомж, пока мы шли к небольшому зелëному скверу. Мне захотелось домой, в ухоженный садик с беседкой, далеко от этих мало приятных несколько замусоренных улиц. Но в сквере мы съели по большому мороженому, солнце ласково пригревало, я почти заснула прямо там, но Валери меня разбудила, ведя обратно домой. На ужин у нас были спагетти с томатным соусом. Переваренные и пересолëные. Мне ещë попалось что-то склизкое, весьма похожее на клей, но я промолчала. Конечно, младшая сестра Валери не жаждала меня увидеть. Каждое моë утро начиналось теперь с побудки: хоть Валери и сказала, что еë сестра — сова, та вставала рано и шла готовить завтрак, громко гремя посудой. Я просыпалась от этих звуков, хотя итак спала тревожно, моë лекарство почти не действовало. Я знала, что это значит, надо идти за новым, вот только… Это стоит огромных денег, которых у Валери точно нет. Хотя у меня на карте должно быть что-то, вот только карта… «Дома, » — мстительно сказал внутренний голос. В общем, я шла умываться, только дверь запереть не могла: девчонке всë время становилось что-то нужно, стоило мне только закрыть дверь. Я завидовала Валери, которая просыпалась позже и вставала к идиллической картине спокойного утра. Она не понимала, почему я такая хмурая, так же как она не понимала, почему еë сестра такая довольная. Мне не хотелось ни о чëм рассказывать. На работе всë тоже шло плохо. Я всë время порывалась пойти к Франсуазе, вспоминала, что не могу, возвращалась к себе… После работы часто хотела автоматически пойти в привычную сторону, но всë время сама себя останавливала. Франсуазу я теперь видела редко. Она была приветливой, спокойной и радушной, будто ничего не происходило. Это заставляло меня чувствовать себя виноватой. Хотелось броситься к ней и сказать, что я ошиблась, я уже всë, наигралась, хочу домой. Только я была уверена в том, что так не делается. В конце концов, мне было хорошо с Валери, я чувствовала себя с ней в безопасности. По крайней мере, до той ночи, когда… — Держи. — Валери протягивала мне горячий чай в кружке. И сама держала вторую кружку, это был обычный вечер пятницы, расслабленный и почти домашний. Я не почувствовала подвоха, пока не дошла до середины кружки. — Что ты туда налила? — Спросила я, чувствуя, что мои глаза закрываются сами собой. — Немного виски, чтобы помочь тебе расслабиться. — Прошептала она мне на ухо, обжигая своим дыханием. — Не надо, пожалуйста. Я совсем не готова. — Я почувствовала еë руку у себя на животе и попыталась еë снять оттуда, вот только алкоголь действовал быстро, и мне очень хотелось спать. Я боялась, что, если усну, она просто на меня набросится. — Почему не надо? Ты же уже делала это и не раз? — Она оглаживала мои плечи и бëдра, а я пыталась отодвинуться, впрочем, безуспешно. — Я просто не готова. — Чëрт, я даже не думала, что всë зайдëт так далеко, что до этого дойдëт. То есть… С Франсуазой всë получилось как-то легко и само собой. И она никогда не настаивала, если мне не хотелось. Валери же оказалась совсем иного толка. Впрочем, я заснула, так что всë равно не услышала, говорила ли она что-то ещë. А следующим утром я проснулась с ужасной головной болью. Помимо этого ничего такого не было, так что я решила, что она просто от меня отстала. Конечно, никто не приготовил мне таблетку, а за ящиком я не стала тянуться. И ещë я утопала на работу, перепутав всë на свете, включая дни недели. Почему-то я ворвалась в кабинет Франсуазы, где она сидела собственной персоной, и… — Котик, всë хорошо? — Спросила она, глядя на меня как-то странно. От одного еë «котик» мне хотелось расплакаться. Голова ужасно болела, я потерялась окончательно во времени и пространстве, я устала, мне хотелось исчезнуть. — Я не знаю. — Я осторожно устроилась на стуле, опустив голову на руки. — Надень-ка вот это. — Она протянула мне мою любимую рубашку с принтом в виде зайцев, и только теперь я увидела, что ушла в пижамной кофте. — Откуда она у тебя? — Спросила я, чувствуя подступающий к горлу комок. — Всегда храню несколько твоих вещей на работе… На всякий случай. — Франсуаза слишком добра ко мне. Закончив с переодеванием, я собираюсь было выйти, как вдруг… — Я так скучаю. — Шепнула она ласково. Я не поняла, как оказалась в еë объятиях, но впервые за время с переезда я почувствовала себя хорошо. Всë-таки, эмоциональную дамбу прорвало, и я позорно разревелась в еë руках, пока она ободряюще меня гладила. — У меня так болит голова. — Пожаловалась я, растирая виски, когда немного пришла в себя. Я скорее просто выражала мысли вслух, чем хотела помощи, но… Минуту спустя передо мной стояла маленькая бутылка воды и лежало две таблетки аспирина. Я с благодарностью всë это приняла. Потом я проверила свой телефон, только тогда осознавая ужасную ошибку. Суббота. А потом в кабинет ворвалась Валери, схватила меня за руку и поволокла к выходу, отчитывая по дороге, как маленького ребëнка. — Постой, а как ты узнала, где я? — Спросила я в ступоре. — Геолокация, солнышко. — Жëстко отрезала Валери, таща меня за руку к машине. Почему я вообще решила, что хоть что-то в моей жизни может быть просто? Каждый вечер Валери пыталась получить от меня близость. Каждый вечер я отказывалась от этого, просто потому, что не могла. Каждый вечер, засыпая, я чувствовала, что недовольство Валери растëт, но ничего не могла с этим поделать. Я просто оказалась не готова к переменам в своей жизни. Но… Это ведь то, чего я хотела, да? Хотелось бы мне самой понять, что мне надо от жизни.