Любовь до гроба

Первое, что я чувствую, когда открываю глаза — безумная жажда. Мне ещë никогда так не хотелось пить. Шея ворочается с большим трудом, и я еле достигаю цели. Какая-то милая девушка сидит рядом со мной. Я очень хочу попросить вежливо, но всë, что может воспроизвести моë пересохшее горло — это сиплое, шëпотом произнесëнное «Воды». Девушка подрывается, наливает полстакана, приподнимает мою голову и поит меня. Господи, как же это вкусно. Просто вода, человеческая вода. Я прошу ещë полстакана, и милая девушка снова наливает мне воду. Так можно и привыкнуть. Немного болит голова, в остальном я чувствую себя нормально. Пытаюсь вспомнить, что я здесь делаю, явно же не дома. На солнце перегрелась? Нет, такого не помню. Девушка почему-то плачет. Мне это не нравится, я пытаюсь сесть, чтобы что-нибудь для неë сделать, но она испуганно шмыгает за дверь. А возвращается уже в компании белых халатов. — Добрый день, мадам Ле Рош. Как Ваше самочувствие? — Спрашивает один из них. Естественно я в больнице. Где бы ещë могло так ужасно пахнуть. — Довольно неплохо, только голова побаливает. — Признаюсь я. Ещë мне хочется спать, но я полагаю, что достаточно спала. — Сколько пальцев вы видите? — Резко спрашивает он, выкидывая передо мной свои толстенькие короткие пальчики. — Я бы могла сказать, что 88, но их всего два. — От раздражения я пытаюсь шутить. Это хорошо. Значит, я в норме. В его взгляде я читаю «Не играй со мной». Я устала. Мне надо отдохнуть, вот что я ощущаю всеми фибрами души. — Вы помните, почему здесь оказались? — Вкрадчиво спрашивает этот тип. Если бы я помнила, давно бы уже отправилась домой. — Нет, не совсем. — Если честно, я вообще мало что помню. Я много работала и переутомилась? Схлопотала чем-то тяжëлым по голове ночью в подворотне? — Вас пытались зарезать. — Поясняет врач довольно заинтересованным тоном. Неужели, какую-то работу на мне собирается писать? — Восхитительно. — Я прикладываю к переносице большой и указательный пальцы. Мне надоела эта игра. — Мы пока оставим Вас наедине с женой. — Врач разворачивается, чтобы уйти. — С женой? — Моему удивлению нет предела. Да, у меня была пара любовных связей, но я не помню, чтобы по пьяни или просто так женилась на ком-то. Девушка, которая так любезно недавно меня поила, срывающимся голосом произносит: — Ф… Франсуаза… — В еë глазах я читаю отчаяние и испуг. На еë руке сияет обручальное кольцо. Чтобы проверить теорию, я бросаю взгляд и на свою руку тоже. Пресвятые водоочистители, либо это очень плохой розыгрыш, либо у меня и правда есть жена, вот только… Врачи возвращаются. Ох, и зря же я сболтнула лишнего, сейчас начнëтся… Девушку почти выталкивают из палаты, а она смотрит на меня так призывно, будто я могу что-то сделать. Ох, и трудно же быть человеком в этом мире. На следующий день девушка приходит снова. На этот раз она кажется более спокойной. В руках она что-то теребит, нерешительно подходит, мнëтся рядом со стулом. — Я знаю, ты меня не помнишь. Мне всë рассказали, но… — Она закусывает губу. Клянусь, я видела такое уже не раз, но вспомнить наверняка не могу. — Меня зовут Каро, мы с тобой поженились через год после того, как ты взяла меня на работу, и… — В еë глазах блестят слëзы. — Не надо плакать, пожалуйста, иначе я тоже залпачу. — Почему-то еë горе задевает меня довольно сильно. Не могу этого объяснить. Ещë раз, как еë там зовут? Чëрт, забыла. — На, посмотри. — Она протягивает мне фотоальбом. Явно хочет сказать что-то ещë, но не может: боится расплакаться. Я, наверное, даже могу еë понять. Мне было бы обидно, если бы меня вдруг забыли. На фото мы с этой девушкой в разных местах. Я узнаю свой дом, Мари в кадре, улыбаюсь, когда вижу Кипр и Суматру, но… Эта миловидная девушка не вписывается в мою картину мира. — Прости, милая, я совсем не помню. — Я возвращаю ей альбом, и она закрывает лицо руками, раскачиваясь на стуле. Я сажусь более-менее ровно, мне больно видеть еë слëзы. — Иди сюда. — Зову я мягко, и она подходит, нерешительно опускаясь рядом. Я обнимаю еë, перебираю волосы. Руки автоматически делают что-то. Меня охватывает смутное ощущение, что так я тоже делала не раз, но это эфемерное чувство проходит быстро. В конце концов, мы успокаиваем всех людей одинаково. Девушка прижимается ко мне всем существом, а потом вдруг отстраняется и пересаживается обратно на стул. — Прости, тебе, наверное, было неприятно, я… Хочешь, мы снова перейдëм на «вы», я… — Девушка сбивается с одной мысли на другую, еë глаза лихорадочно блестят, она теребит кольцо на пальце. Как же я не помню самый важный день своей жизни? — Успокойся, пожалуйста. Это всë более, чем странно, но… Всë в порядке. Не торопи события, хорошо? — Девушка виновато сжимается и замолкает, кусая губы. Нет, я хотела не этого. Каждый день Кароль (еë же так зовут, правда?) приходит меня проведать. Каждый день она приносит что-то новое, что должно мне напомнить о нас с ней, но… Магии не происходит. Я могу видеть, что она постепенно сдаëтся. Еë глаза, полные надежды, гаснут с каждым визитом всë быстрее. Я разрешаю ей подолгу себя обнимать. Если она говорит правду, а весьма похоже, что она не врëт, она — моя жена, и она почему-то очень по мне скучала. Я спрашивала еë об этом, но она каждый раз замолкает и прячет лицо в моей одежде. Однажды она заснула на моих коленях, сжавшись в беззащитный уязвимый комок. — Мой бедный маленький котик. — Тихо проговорила я, гладя еë мягкие нежные волосы. Фраза тоже прозвучала знакомо. «Котик»? Может быть, я еë так называла? Надо будет спросить, когда она проснëтся. Она выглядела очень мило, когда спала, приоткрыв рот. К сожалению, еë разбудил вошедший врач. Он вообще сказал, что ей нельзя приближаться к моей койке. Начал было длиннющую тираду. Я видела, как Кароль сжимается от его слов, будто он еë избивает. — Ну, поругались и хватит. Моя жена по мне скучала, пока я ещë не могу ходить, дайте ей побыть со мной. — Мне кажется, что я говорю примирительным тоном, а он взъелся на меня и сказал, что, если я буду нарушать режим, то вообще отсюда не выйду. Едва он скрылся за дверью, я позвала Кароль к себе. Не знаю, как мы общались раньше, но с каждым днëм мне всë больше нравилось обладать таким бесценным даром. С ней я чувствовала себя очень хорошо. С другой стороны меня так и подмывало спросить, не против ли еë семья, что она проводит так много времени со мной. Правда, язык не поворачивался задать этот вопрос. — А это… Это брошь, которую ты мне подарила на годовщину нашей свадьбы. — Она показывает мне прелестную вещицу, которую явно выбирали долго и тщательно. Я верчу украшение в руках. Могу примерно судить о его цене, но не могу сказать, когда его дарила, как выбирала… Не помню. — У меня хороший вкус. — Я пожимаю плечами, зацепляя брошь на рубашку Кароль. Она обнимает меня немного отчаянно, я глажу еë по спине. Какая хорошая, ласковая девочка. Судя по всем фото, всем вещам, которые она мне показывала, я еë безумно люблю, но ничего об этом не помню. — Когда я отсюда выберусь, мы с тобой обязательно пройдëмся по нашим местам, и тогда я точно всë вспомню. — Обнимать Кароль очень приятно. Наверное, я бы могла целый день так сидеть, если бы приëмные часы не заканчивались. Я возвращаюсь домой в инвалидной коляске. Сколько бы я ни пыталась, ноги не слушаются меня. Судя по заверениям врачей, мне ужасно повезло, потому что ни одно из 10 ножевых ранений не задело жизненно важные органы, а вот ходить я теперь вряд ли смогу. Это заявление меня обескураживает. Так не может быть, я когда-нибудь точно встану на ноги, я в этом уверена. Как же я скучала по дому! Мари встречает меня с такой радостью… Но от меня не укрывается то, как она косится на Кароль. Что между ними произошло? Выясню когда-нибудь потом. Сейчас передо мной стоит более насущный вопрос: я не могу попасть в собственную спальню, потому что мой дом не предназначен для инвалида. Я смеюсь над собой. Естественно, по-другому быть не могло. Никто не обустраивает свой дом пандусами и прочей ерундой просто на случай, если вдруг попадëт в инвалидное кресло. Пока этот вопрос не решится, буду жить в нижней спальне, никаких проблем. — Можно… — Кароль краснеет, когда начинает свой вопрос. Я знаю, что это вопрос, просто чувствую. Это уже хорошо. Значит, память ещë вернëтся. — Можно что, котик? — Спрашиваю я, держа еë руки в своих. — Можно, я буду спать с тобой, пожалуйста? — Спрашивает она отчаянно. — Ну конечно можно. — Я улыбаюсь, сжимая еë руки в своих. Если так было раньше, значит, это поможет мне побыстрее всë вспомнить. Кароль безропотно помогает мне переодеться и забраться в постель. Такая маленькая, но такая сильная… Она всегда сворачивается калачиком, когда собирается засыпать? Это… Очень мило. Я пока не осознала всю глубину драмы. Я инвалид, который ничего не помнит о своей красавице-жене, и я доставлю ещë немало бытовых проблем всем.