Любовь до гроба

Я устала. Мой день начинается с того, что я устаю, заканчивается тем же. Эта усталость не физическая, а моральная. Слишком долго я тянула на себе всю эту ситуацию. Теперь я хочу просто отдохнуть, забыться, расслабиться, но память не даëт мне ни единого шанса. Новые воспоминания накладываются на старые. Будто калька слетела, не оставляя шансов закончить рисунок, сделать его правильным. Почему мне снова так больно? Я ведь сразу для себя решила, что мне всë равно, что и как делала Кароль, если она в конченом итоге вернëтся ко мне. Надо было прекратить всë сразу, как только началось. Не надо было позволять доводить до такого. Что случилось с той сильной, бесчувственной, ревнивой частью меня, которая всегда пресекала любые попытки подобраться к моей девочке? Почему я позволила этому произойти? Память неблагородно возвращает меня на несколько месяцев назад. Это было утром. Я заметила на запятье Каро весьма внушительный след от чьей-то хватки. Я хотела спросить у неë, в чëм дело, но подумала, она всë равно будет защищать Валери. Я только покачала головой, думая, что надо бы сообщить куда следует. Пусть выпишут запретительный приказ, охранный ордер… Что-нибудь. Я решаю, что пришла пора прекратить бездействовать. Мне тоже необходимо предпринимать что-то легальное. Что я за человек такой, что я за тряпка. Пока я всë это обдумывала, Кароль зашла ко мне с опущенной головой. — Я хочу домой. — Тихо сказала она, смотря только на свои сцепленные пальцы. Это были лучшие слова в моей жизни. Я кивнула, потом осознала, что она не видела кивка, поэтому я встала и обняла еë. — Вот и хорошо, котик. — Моя девочка захотела того, о чëм я знала с самого начала. Она слишком нежная, чтобы жить в этом ужасном внешнем мире с его шумными неблагополучными районами и прочей ерундой. Худенькие ручки Кароль в ответ обвили меня. Я поцеловала еë макушку и чуть сильнее прижала к себе. Она издала короткий болезненный стон, который почти сразу захлебнулся. — Прости, любимая. Я сделала тебе больно? — Я отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза. Кароль быстро помотала головой из стороны в сторону. Это не было правдой, и я это знала, но не стала акцентировать на этом внимания. В конце концов, она уже большая девочка, и у неë тоже должно быть право поступать как знает. Я только вздохнула, потому что наконец-то Кароль была со мной. Тем же вечером мы условились собрать еë вещи и вернуться домой вместе. Вот только чем ближе время подходило к назначенному часу, тем более нервной становилась Кароль. В конце концов, она сказала, что поедет одна, быстро соберëтся и вот тогда я могу еë встретить. Почему я согласилась? Но всë-таки, я решила следовать нашему с ней плану. Правда, в тот вечер она так и не решилась. Я прождала еë полтора часа, чтобы только получить короткую смс: «не сегодня». На следующий день на работе она выглядела какой-то хмурой, подавленной. Я спросила, в чëм дело, но она так и не ответила. Я хотела сделать что-нибудь, но она мне не давала. Наконец, когда мы были одни в моëм кабинете, она поправляла сбившуюся кофту, и я увидела серый синяк на еë боку. — Каро, пожалуйста, просто возвращайся домой, хорошо? — Я была готова встать перед ней на колени, если нужно, только бы она просто пошла со мной. Но я снова не позвонила в полицию и не наваляла от души Валери. — Я…не могу. — Моя Кароль нерешительно закусила губу. — Почему не можешь? — Я обняла еë, чтобы она не чувствоввла давления моего взгляда на себе. Если бы она сказала прямо тогда, ничего бы не случилось, но… Я не выдержала двумя днями позже. Я заставила еë сказать Валери всë, как есть. Но и здесь я ошиблась: ближе к вечеру они уехали вдвоëм, а я не сразу это заметила. Я гнала к обиталищу Валери, нарушая все правила дорожного движения. Я не помню, как выбила дверь еë квартиры, но то, что я увидела внутри, разбило мне сердце: эта тварь хлестала мою ни в чëм не повинную девочку чем-то вроде хлыста. Судя по всему, побои продолжались уже долго. Каро бормотала себе под нос: «пожалуйста, только не Франсуазу, только не Франсуазу». Первым делом я заломила руку Валери. Мне было плевать, сломаю ли я ей что-нибудь. Лучше бы да. Как вообще можно трогать такое создание, как Кароль? Она же не виновата в том, что слишком хороша для этой гнусной выскочки. После очень короткой и очень болезненной для Валери разборки я сгребла свою девочку в охапку и унесла домой. Эти воспоминания накладываются на те, которые я получила после травмы. И мой мозг отчаянно не понимал как после всего пережитого Кароль может или могла общаться с Валери? При том, что я никогда на неë даже голоса не повышала, не говоря уже даже о мыслях о применении физического насилия. Я больше не хочу об этом думать. Я просто хочу наслаждаться жизнью снова, пусть даже и не полностью теперь. И я хочу, чтобы у нас с Кароль всë вернулось или пришло туда, где и должно быть. Ох, Кароль, Кароль. Она заходит в комнату, сразу же устраивается у меня в ногах, спрашивает, не нужно ли чего. Если бы было нужно, я бы сказала. Она должна это понимать. Я тру виски. Как же болит голова… Я знаю, что в последнее время раздражаюсь слишком часто, но пока ничего не могу сделать по этому поводу. Мне надо привыкнуть к тому, что я не могу делать многое из того, что было доступно раньше. Каждый раз, когда оказывается, что есть что-то новое, что я делаю с трудом, это заставляет меня чувствовать себя неполноценной и неприспособленной, а я терпеть этого не могу. Мы с Кароль смотрим кино, а потом она говорит каким-то странным тоном: — А давай… Давай заведëм ребëнка? Эту тему мы обсуждали не раз. Да, мне бы хотелось детей. Когда-нибудь. Но только если Кароль тоже хочет, а не чувствует себя виноватой. — Что, прямо сейчас? — Я немного не понимаю, откуда вообще в голове моей жены взялась эта мысль. — Ну, не прямо сейчас, но когда тебе станет лучше. — Кароль пунцовеет, что смотрится на ней очень мило. Я было хотела рассмеяться, пошутить что-нибудь и забыть, но в комнату входит Эмиль. Пора делать упражнения. Каро разочарованно выходит. Она две недели сопротивлялась и не могла принять, что я не хочу, чтобы она продолжала эти бесполезные попытки. Я уже почти смирилась с тем, что навсегда останусь инвалидом. Почему я предпочла помощь медработника? Просто мне нужно, чтобы Кароль занялась делами компании. Я не могу мотаться каждый день туда-сюда, это очень утомляет. Конечно, она пока ещë не готова, но скоро будет, я это знаю. Но всë равно я распорядилась, чтобы еë вводили потихоньку в курс дела. Я бы могла делать это сама, но… Пусть лучше учится сразу на практике. Это не значит, что я перестану участвовать в собственном бизнесе. Просто для начала мне надо разобраться с собственными тараканами в голове. Конечно, по этому поводу Кароль тоже бунтовала, но как-то раз это просто прекратилось. Думаю, к этому как-то причастна Эмиль, у неë свои методы воздействия на людей. Впрочем, уточнять я не стала. В худшем случае разберусь со всем так же, как и всегда. Кароль возвращается в комнату притихшая. Надо бы закончить начатый разговор, наверное. — Котик, если ты это только потому, что чувствуешь себя виноватой… — Она меня прерывает поцелуем, а потом уверенно заявляет: — Нет, я просто хочу. — Судя по прикушенной губе, она хотела добавить что-то ещë, но не стала. Я улыбнулась. — Мы обсудим этот вопрос завтра. — Кароль несколько мрачнеет от этой мысли. — Нам нужно продумать слишком много деталей, ты же и сама понимаешь. Она кладëт голову мне на плечо. Такая же согласная, как и всегда. Вероятно, когда-нибудь мы вернëмся к тому уровню взаимопонимания, который у нас был раньше. Главное — не торопить события.