Чистосердечно.

«Я желала поговорить, не смотря на то, что мы уже все обсудили тогда. » — Когда я произнесла это, я мысленно молилась на согласие, однако чуда не произошло. Аня негодующе оглядела меня и отстранилась, сделав несколько шагов назад. «Мы всё обсудили, верно. Если ты хочешь изъяснить ситуацию с Чемпионатом Мира. .» — Я перебила её, покамест было не поздно. Я старалась делать всё быстро, ведь помедлив хотя бы на пару секунд, она бы успела развернуться и оставить меня, исчезнув за массивными дверями раздевалки Плохо помню, что я говорила. Я старалась запомнить каждое слово, произнесенное ею. Иногда, когда мы мало видимся, я сижу одна в своей комнатке и перебираю ее фразы. Возникает ощущение, словно она тут со мной, но я не вижу её. Возможно она скрылась за моей спиной, но когда я поворачиваюсь, её там нет. Может она за стеной и просто громко говорит, что я слышу, но не вижу её? Тогда бы я не ощущала её прикосновения на моих плечах, её горячее веяние на своей шее. Она всегда рядом, она завладела моим сердцем и разумом. «Я не хочу говорить о спорте, я хочу разговаривать о нас. Разве можно так просто оставить всю нашу дружбу. Мы ведь всегда вместе рука об руку. » — Я замерла в ожидании ответа. Казалось я спугнула ее своей откровенностью, вдруг она поняла, что я подразумеваю под словами о дружбе? Я вновь произнесла такое колкое и сладостное «Ань…» «Разве я не задаюсь тем же вопросом, Саш? Неужто меня не волнует то, как ты в кратчайшие сроки забыла нас? » — Меня поразила её раскованность. Аня редко говорит не завуалировано. Она вечно подбирает синонимичные слова, только бы не говорить напрямую и то, что на самом деле волнует. Что же она имеет ввиду, говоря о нас… Я бы всё отдала, лишь бы мы подразумевали одно и то же. «Разве моя это вина, что мы так далеки друг от друга? Я всегда знала разницу между Анной Щербаковой и Александрой Трусовой и Анютой и Сашкой! Мы всё обсудили с тобой, но мы ни разу не говорили о том, как мне было тяжко после этих проклятых игр! » — Как красиво она злится, так элегантно взмахивает руками! Становится трудно уловить её ход мыслей, пока она смотрит мне прямо в душу. «Ты знать меня не хотела! Не Анну Щербакову, а свою Аню… И даже после примирения меня гложет совесть, словно это моя вина» Если бы Аня была мороженным, она бы точно была сливочным пломбиром с карамелью. Она нежна, как сливки, такая сладострастная и мягкая, но такая холодная и непоколебимая, пока её не окутает тепло. У карамели такой же приторможенный сладкий вкус с легкой горчинкой… После мы еще долго разговаривали о том, как сильно эта олимпиада покалечила нас. Когда она говорила о моей реакции на своё серебро, я видела как сильно тряслись её руки. Она пыталась занять себя чем-то, перебирая замок рюкзака из одной руки в другую. В один момент она полностью замерла, застыла как ледышка. Я окутала её руки своими, и точно помню, я сказала ей, что с этой минуты не смотря ни на что буду с ней всегда, даже когда у меня перестанут получаться одинарные. Она лишь тихо посмеялась и поднялась с скамьи. Не помню, кажется мы вовсе и не прощались, она просто с улыбкой на лице покинула раздевалку, оставив меня одну со своей дурной лыбой на пол лица. Я побросала вещи в сумку одни за другими и выбежала в коридор, где стояла уже собранная Аня и Глейхенгауз. Он что-то импульсивно рассказывал ей, тыкая пальцем в телефон, то и дело упоминая один из прыжков Ани в показательном. Видимо они впервые обсуждают её падение на мире. Нет. Больше меня её определённо никто так не любит.