Венера в Овне

Мужчина загрузил пакеты с домашней утварью в багажник авто, кинув быстрый взгляд на довольного рядом стоящего омегу. Весь сегодняшний день был потрачен на долгий и мучительный поход по магазинам за красивыми тарелками, новыми подушками и запасными вешалками для вещей. Несмотря на дикую усталость и желание завалиться в кровать, Хосок доволен. У него часы наблюдения за тем, как воодушевленный идеей Пак носится по торговому центру, сбивает собой охранников и атакует альфу все новыми и новыми пакетами. И маска, за которой парень так долго скрывался, наконец-то, трескается, обнажая истинного омегу с домашними замашками и желанием обустроить холостяцкую квартиру по-своему. Чону становится даже немного страшно от того, как дизайнерские тарелки впишутся в его незамысловатую однотонную кухню, а в ванной все жидкости перельются в монохромные флаконы. Видимо, первые попытки отгадать что из них шампунь, а что гель, будут провальными. Хотя, главный плюс в этом всем, что Чимин, наконец-то, будет под боком, как в прямом, так и в переносном смысле. И рано или поздно это свободолюбивая колючка официально признает, что испытывает. — Так, еще нам нужен очиститель воздуха и увлажнитель, надо будет заказать доставку, — Пак ежится от холода, прикрывая руками глубокий вырез в пальто, чтобы сеульский осенний ветер не сложил его завтра с температурой. Омега выглядит таким сосредоточенным, словно на работе. В голове полноценный список необходимых покупок, чтобы он мог переехать в новое жилище. Свою старую квартиру разбирать на коробки не хочется, Чимин решил оставить ее как свое личное пространство на все случаи жизни. — Боже, зачем? У меня дома и так встроенная система кондиционирования, куда еще лучше? — Хосок прикрыл дверцу багажника, вопросительно глядя в глаза в полнейшем непонимании. — Там сухо. Так, ты хочешь или нет, чтобы я мог жить с тобой так же комфортно, как и без тебя? — бровь на возмущенном лице стремительно поднималась вверх. Пак знает, куда надо давить и в какой момент лучше сыграть дурачка. Хосок, стоящий напротив, гарантированно согласится после этой фразы на все, что захочет сделать омега. Так и есть, альфа лишь махнул на это рукой и напомнил о запланированном ужине сегодня. Отношения не всегда плавно текут из одной стадии в другую. Кому-то жизненно необходимо проходить все этапы, начиная с ухаживания, заканчивая предложением руки и сердца для того, чтобы решиться на серьезный шаг. А кому-то проще перескакивать определенные этапы, иногда возвращаясь на пару ступеней назад. В многогранности жизни состоит вся ее прелесть, и эти двое об этом хорошо осведомлены. Пак мучает себя за все еще резкое решение по поводу переезда, но в то же время, глубоко внутри горд собой и счастлив от того, что чувствует от Хосока в данный момент. Им не суждено было начать с романтики, потому что секс на столе босса в крайне пьяном состоянии вряд ли можно назвать хорошим букетно-цветочным периодом, но тем не менее, сейчас страсть тесно переплетена с той нежностью, с которой они готовы согревать друг друга в холодные ночи. И теперь, когда каждый новый день под угрозой, отказать себе в удовольствии делать что-то по наитию — это страшный грех перед самим собой. И это хотя бы в этом он грешить не хочет, ну и убийства тоже добавит в список вещей, которые пробовать не особо хочется. Хосок привел его в один из своих ресторанов, закрыв тот для спец. обслуживание. Так альфа делает периодически, когда хочет насладиться компанией без посторонних глаз не только в пределах квартиры. Мужчина давно изучил все вкусовые привычки возлюбленного: извращенную любовь к морепродуктам, в особенности, к устрицам и неподдельному счастью при виде сырных шариков. Даже предпочтения по винам давно разгаданы и занесены отдельным постулатом в память, в принципе, как и у Чимина. Вроде бы профессиональная деформация, когда ты улавливаешь вкусы людей, в частности, тех, на кого работаешь, а в то же время, гастрономические желания Хосока отнесены в особый вид. — Что он собирается делать дальше? — Пак не может оторваться от работы даже здесь, сидя в ресторане с красивым видом на центральные улицы города. Уж больно тревога засела в его голове. — Будет ждать ответной реакции? — Чимин, я не знаю. Он что-то там шушукается с Джином, но просит не лезть, да я и сам не особо горю желанием. Пока отца нет, надо заниматься и его компанией тоже, — Чон пережевывает еду, вставляя слова так, чтобы парень мог хоть что-то расслышать. — Мои в офисе доложили, что он собственноручно контролирует все тендеры, хоть и кричал тогда, что больше туда не сунется. Но я рад, честно, его голова работает в этих вопросах намного лучше, чем моя. Нет смысла оспаривать сказанное, и Пак понимает, что младший вправду справляется с руководством таких масштабных проектов успешнее, особенно, учитывая, что глава семейства далеко заграницей. — А что с китайцами? Чонгук попросил меня подготовить лишь деньги для откатов в министерство строительства, но на все мои вопросы недовольно вздыхает и твердит, что у меня и так куча работы, которой необходимо заняться. Такое ощущение, что он вообще теперь никому не доверяет, — омега и сам понимает, что последняя фраза является абсолютной глупостью, потому что то доверие, что сложилось между ним и боссом, намного прочнее, чем кажется. — Я понимаю, что он пытается обезопасить, но мы ведь тоже можем помочь. — Он стал активно наведываться в дом главы полиции, сдавая все точки казино и борделей, которые те успели организовать. Опять же, пытается вытащить все своими дипломатическими навыками и надеется на плодотворное сотрудничество с властью, в чем я пока что сомневаюсь. А Джина оставил, как верного пса, контролировать лаборатории и доставку товара, так что в этом плане мы им точно не нужны. Да и любой неосторожный шаг может стоить не только нашей жизни, Чимин, — альфа допил вино из бокала до самого дна, видя, что былое легкое настроение омеги улетучивается и нужно срочно спасать их вечер. — Мне завтра необходимо наведаться в министерство, чтобы выбить пару удачных сделок для Чона, по пути хочу заехать к своему другу из управления полицией. Необходимо узнать, что они там планируют, чтобы обезопасить нас от последствий. И мне надо будет разобраться с бухгалтерией, потому что суммы, которые он запрашивает для своих тайных дел, достать не так-то просто. А ты все же считаешь, что мы бесполезные сейчас? — Чимин в удивлении всплеснул руками, бросая столовые приборы на столик. Напыщенный вид вызвал беззлобную улыбку, которая растеклась по лицу и только влюблённый взгляд смог утихомирить омегу. — Нет, я вижу твои старания и так не считаю. А Чонгук просто олень, раз не ценит такого прекрасного работника, как ты, — Хосок пододвинул только что принесенный десерт с лимонным чизкейком ближе к омеге, ожидая, что маленькая лесть и сладкое спасут положение. На это Чимин только закатил глаза и воткнул десертную ложку в блюдо, незаметно пуская слюни. Не только омега знает, когда и чем можно надавить, к счастью. — Прекрати, подхалимством ты занижаешь мои достоинства, — взбитые сливки, украшавшие собой чизкейк, пачкают пухлые губы, добавляя сердитому лицу еще больше детской милости. Внутри все еще непривычное чувство, что Хосоку не придется подвозить его до дома, а можно с полным спокойствием везти к себе, точнее, уже к ним. Бумажные пакеты, набитые всем, что омега успел прихватить с прилавков магазинов, заняли практически всю прихожую. Это наводит тихий ужас на Чона, который даже представить себе не может, как скоро пустые поверхности его квартиры будут оккупированы. Где-то в машине остался даже новый ковер в спальню для места возле кровати. Но, несмотря на активный день, у Пака куча энергии, что хочется выплеснуть, поэтому, когда Хо раздевшись завалился на холодную кровать, Чимин плавными движениями начинает стягивать с себя по одной вещи, демонстративно сбрасывая на пол. Хосок замечает краем глаза, что пытается сделать омега. — Мне полагается стриптиз за сегодняшние страдания? — Чон приподнимается на локтях с интересом наблюдая, как рубашка первой полетела на пол, а следом за ней и ремень от брюк со звонким стуком ударяется о паркет. Характерная холостяцкая мастер-спальня имела отдельно стоящую стену, отделанную под натуральную черную скалу с теплой подсветкой, разграничивающую зону кровати и собственную ванную с гардеробной. Приглушенный свет от единственного торшера красиво подчеркивает упругое тело, которое сейчас в простом танце бедрами раздевается, скидывая последние элементы одежды и оставаясь совершенно обнаженным. В тишине слышится рычание альфы, что ощущает резкий прилив сил и явное настроение продолжить вечер в тесном контакте. А Чимин разворачивается к нему спиной, ногой пиная от себя брюки и ладонями завлекающе начинает себя оглаживать по тонкой талии, упругим и выраженным бедрам. Напоследок омега оглядывается через плечо, еле заметно в темноте подмигнув. Озвучивать предложение принять душ вместе даже нет необходимости, потому что Чон сразу же приподнимается с постели, буквально забегая в ванную за парнем и громко захлопывая за собой дверь. Сегодняшняя ночь больше похожа на первую брачную, и Хосок это обязательно докажет Паку.

***

Ночь всегда способна рассказать намного больше. Портовый склад как никогда полон людей, разбирающих громоздкие деревянные ящики, наполненные стекловатой и завернутыми в нее автоматами. Часть из них запаковывается и отгружается в металлические контейнеры серьезными мужчинами, одетыми в камуфляжную форму с прицепленной на бедрах кобурой. Чонгук, стоящий в свободной кожаной куртке, накинутой на плечи, прикуривает сигарету, задумчиво рассматривая облако исчезающего дыма. — Все готово, Чонгук, — Джин вытирает испачканные в пыли руки друг об друга, взглядом прося сигарету у Чона. На что тот любезно подает пачку и поджигает после. — Часть оставим на своих складах, другую отправим на Филиппины и в Гонконг. Лучшая фраза, которая выбилась на подкорке у Чонгука — это «враг моего врага — мой друг». Гонконгская мафия по силе практически не уступает китайцам, но при этом куда более разговорчивая и жестокая. Они уж больно давно связали криминал с религией, которые сплелись в одно целое так, что теперь члены триады поставят на кон свою жизнь, но исполнят высшую цель. Кровопролития между ними и материковым Китаем тянется настолько долго, что трупами в этой войне можно уложить всю китайскую стену в длину. И когда остальные тряслись и убеждали альфу исправить все сделками, то триада протянула руку помощи с маленьким и важным для обоих условием — отдать все Гонконгу. — Скажи, что ты веришь мне полностью, — альфа заглянул в глаза, буквально пожирая темным омутом своих. Настолько напряженно звучал голос, что Ким на миг почувствовал, как мир вокруг остановился. Джин тяжело выдохнул, прикрыв глаза, и усмехнулся на абсурдную для него вещь. Он полмира положил ради одного человека, который когда-то вдохновил его на это своими речами. И сейчас, спустя столько лет, он еще умудряется спрашивать, верит ли ему Ким. — Если бы не верил, то давно умотал обратно на Сицилию, поверь мне. Учитывая все, что мы заработали за последние годы, до конца своих дней было хватило там. Все, что меня держит здесь — это один мой припизднутый дружок и его такая же пассия, — на последних словах старший поймал вопросительный взгляд и на это мягко похлопал друга по плечу. Возможно, Чонгук бы ревновал, если бы не знал, что под большей опасностью находятся задницы альф, нежели его Тэхёна. Чонгук бы возможно не стал рубить с плеча и доводить все до накала страстей. Но даже простое осознание того, что кто-то вполне способен отобрать человека, которого Чон только-только подпустил поближе к себе, выводит из шаткого чувства душевного равновесия. И ради этого он готов поступиться. — Глава Йошинхо объединит все триады Гонконга вместе на основе права о взаимопомощи, они начнут давить Ху изнутри, перекроют выходы к морю, а мы будем лишать притока отсюда, — старший безоговорочно согласен, воспринимая происходящее, как некую игру, будоражащую в нем кровь. Никакой прыжок с парашютом не принесет такого количество адреналина, как то насилие, граничащее между жизнью и смертью. И Джину до стояка в штанах хочется разнообразить свою жизнь новым. — Твоя задача теперь искать их слабые места по всей Корее, а я пока позабочусь о том, чтобы ни одна из этих мразей не покинула страну в безопасности. — Для тебя подарок, — Ким подзывает к себе одного из вооруженных охранников, что-то шепчет тому на ухо и ждет, пока мужчина принесет бумажный конверт, достав пачку документов и торжественно вручил ее Чону. — Я понял, каким образом, китайцы так быстро смогли разрастись и обзавестись тут и казино, и борделями. Да и наркоту успевают ввозить. Ничего не понимающий Чонгук листает папку, где мелькают старые затертые детские фотографии и куча текста с подчеркнутыми красными стрелками, что явно указывали на связь каких-то событий между собой. Альфа чуть ближе подошел к нормальному освещению, вдаваясь в текст. Однако, по-прежнему было непонятно. — Тот наглый ублюдок Мао. Помнишь, ты говорил, что странно, что он так развязно себя ведет, а при этом является мелким торгашом краденными авто без серьезного попечительства? Так вот, чуйка не подвела. Он оказался двоюродным братом Ху, которого еще в детстве отправили в Корею, — Джин пальцем тычет на фотографию детей, стоящих втроем под крупным деревом. — Он готов все сделать для них, сукин сын. Думаю, сеть разрослась за столь короткое время именно с его подачи, так как он, скорее всего, подготавливал местечки. Да и спектакль, словно они не довольны решением, ну, тогда в Японии, был чисто для того, чтобы мы поверили в свою силу над ними. А китайцы только и ждали, когда дадут зеленый сигнал, и они устроятся здесь. — И почему ты только сейчас об этом рассказываешь? — желваки заиграли на сосредоточенном лице. У Чона под носом был источник, а он не уделил ему должного внимания. Злость закипала внутри. — Я всегда занимался этим, но решил пересмотреть все видео с камер, которые удалось достать из отеля и холла театра во время встречи в Японии. И только на одном, снятом в баре самого отеля глубокой ночью, где они сидели за одним столом. А, кстати, если судить по кусочку, то их взгляд был упорно наставлен на Тэхёна, который в этот момент опустошал запас алкоголя. Конечно, он их не заметил, потому что свою голову не отворачивал от полок с бутылками, но все же я рад, что его хотя бы не тронули, пока нас рядом не было. — Монстр поднял нечитаемый взгляд после знакомого имени, отбросив сигарету и сразу же раздавил окурок носком кроссовок. Еле сдерживаемое желание придушить эту мразь голыми руками заставляет до боли сжимать собственные кулаки, но сейчас нельзя. Надо медленно и верно вырезать всех, чтобы в конце концов избавиться от опухоли, преследующей столько времени. Особого смысла возвращаться в пустую квартиру не было, поэтому Чон согласился на прямое предложение выпить у Джина в том самом особняке, который когда-то ему подарил в качестве приглашения приехать на свою историческую родину. Друг из него так и не выехал, вполне комфортно обосновался, переделав весь интерьер под себя любимого. Так что, огромный дом теперь сочетал в себе дорогую классику в светлых тонах. Ким гостеприимно раскрыл весь свой бар, обустроенный в гостиной. Дорогой виски — изюминка коллекции плескался в граненных бокалах, согревая двух мужчин. Градус в крови постепенно рос, а Чонгук уже расслабленно сидел в английском кресле в одолженных у друга шортах. Затуманенный мозг, кажется, смог позволить себе хоть немного расслабиться, чему Чон рад. — А помнишь, много лет назад ты говорил, что никогда больше не ввяжешься в это дерьмо? Мы с тобой тоже так выпивали, ты уже не мог связать и двух слов, но в какой-то момент резко поднялся и начал кричать на все заведение, что ни секунды жизни больше не будешь тратить на бесполезных омег? — Ким хихикал, хлопал себя по бедру и тряс бокалом так, что капли напитка стекали по его руке прямо на пушистый ковер. Воспоминания того времени все еще свежи, но именно сейчас, когда из-за одного звонка, Чонгук готов сорваться и умотать в Сеул, особенно дороги. — О, господи, Джин, у меня есть оправдание, ведь я был слишком пьян, — Чонгук от стыда, что окрасил его и так красное после виски лицо, закрывал глаза широкой ладонью, мотая отрицательно головой. Ему вспоминать момент позора обиженного и сидящего глубоко подростка крайне досадно. — И я до сих пор так считаю, почти. — Вот именно, что почти. Жду не дождусь, когда весь такой гордый ты поведешь под венец не менее самолюбивого Тэхёна. Учитывая, что друзей у тебя особо-то и нет, то придется мне драться с Хо за место друга жениха, но пообещай, что у меня будет преимущество. — Да какой под венец, если этот со мной даже жить не хочет, — раздраженно бросил альфа, обхватил пальцами бутылку с журнального столика и разлил остатки по бокалам, отбросив ее на пол. Мягкий ковер не позволил ей разбиться, но шипение Джина слышалось даже в другом конце гостиной. Разложенные брускетты, которые упорно подготовил управляющий дома омега средних лет, бросились в глаза. И Чонгук, словно подросток, заедающий стресс, продолжал возмущаться с набитым ртом. — Такими темпами к старости он признает, что между нами все же больше, чем секс и может быть, стоит задуматься о дальнейшем. Сам бежит ко мне, сам убегает. — Готов поспорить на новую тачку, что не пройдет и пары лет, как я буду стоять в костюме друга жениха на озере Комо, — заметив озадаченный пьяный взгляд, который плохо фокусировался на сидящем напротив друге, Джин, пребывая в таком же состоянии, продолжил свои предсказания. — А что, мы когда изучали, так сказать, местный алкоголь на Сицилии, Тэхён признался, что мечта его детства — это камерная свадебка на этом озере, так что раскошелиться тебе придется невъебически, Чонгук. В голове медленно менялись картинки всех озер, который Чон когда-либо видел, но понять, что из них было Комо, он сейчас не в состоянии. Но пункт о том, что просмотреть картинки в гугле утром, поставил. — В гадалки заделался? Может, таро еще разложишь? И как там Козерог должен стать Водолеем, чтобы все это случилось? — Чонгук не унимался, от смеха влага скапливалась в уголках глаз и закрывала и так плывущий обзор. — Вообще-то, — Джин пьяно пригрозил указательным пальцем, расправил плечи так, будто готовился к важному выступлению и пронзительным холодным голосом выдал: — у тебя Венера в Козероге, а у Тэхёна она в Овне. Вы абсолютно негармоничная пара, если честно. Повисла тишина. Для Чонгука эта фраза звучала, как какое-то непонятное заклинание или просто набор случайных слов. Сокджин самодовольно откинулся на спинку кресла и очень убедительно кивал головой, как тот, кто только что сделал самое невероятное открытие в своей жизни. — Ну, раком обычно становится Тэхён, знаешь ли, — все, что смог сказать в ответ. Чонгук поднялся с насиженного места и слегка качаясь двинулся в сторону гостевой спальни, где всегда останавливается, оставляя своего начинающего астролога одного в гостиной. Не верит во весь этот бред со звездами, потому что этот чокнутый и больной на голову омега ему однозначно подходит, настолько, что только с ним Чонгук кончает. Будь он проклят, гребанный Ким Тэхён.

***

Сеул, скорее, имеет не два сезона: сухой и дождливый, а чисто ливневый с редкими проблесками солнца. Осень лишает жителей витамина D окончательно, когда почти неделю дождь льет практически без перерыва. Под тяжестью воды деревья быстрее сбрасывают последнюю листву и город приобретает грязновато серый цвет, спасают от мрачности круглосуточно горящие вывески и реклама. Они неплохо скрашивают депрессивный пейзаж. В такую погоду меньше всего хочется выбираться из нагретой постели и мчаться куда-то в торговый центр. Но уж больно давно Тэхён не следовал воскресной традиции с Юнги. — Приходить вовремя — это совсем не твое, — Мин закатывает глаза и ворчит себе под нос, но первый летит обнимать друга в дверях молла. Пунктуальность омеги всегда была под вопросом, но сейчас, впрочем, важность имеет лишь присутствие. — Я успею обрасти морщинами до следующей встречи, Тэхён. — Пока я уговаривал охрану остаться на парковке, пришлось потратить дохрена времени, — парень отвечает на объятия, на радостях зачем-то прикусывая зубами кожу щеки Юнги, от чего тот еще больше завопил. — Но, как можешь заметить, часть все же с нами. Омега смотрит за спину Кима, на небольшом расстоянии за ними стоят двое альф, внимательно наблюдающих за радостной парочкой. Мужчины в костюмах и сосредоточенных позах выделяются на фоне обычных посетителей магазинов, так что Тэхён привлекает излишнее внимание, когда окружающим кажется, что приехала какая-то звезда. Но тот лишь берет под руку Мина и упорно двигается в сторону любимых бутиков. Сплошные ряды и полочки с новыми коллекциями удачно попадаются на глаза изголодавшимся омегам. — А от кого они нас будут охранять-то? — Юнги цепляет атласный приталенный пиджак и прозрачную черную рубашку из органзы, показывая ее Тэхёну. Омега поочередно прикладывает к себе наряды под одобрительные взгляды. — Черт возьми, ты посмотри на это, все в твоем вкусе. На лице Тэхёна сосредотачивается недовольная гримаса и он в ответ вытаскивает первый попавшийся под руку свитер, как те, которые дарят под новый год с оленями. Их традиция подбирать одежду друг другу — обязательная часть дня. И если один будет милым ребенком, то второй больше похож на развратную стриптизершу. Так и вышло. Ким стоит в этой самой рубашке, заправленной в укороченные приталенные брюки и пиджаке. Подглядывающий Мин присвистывает, разворачивает к себе омегу и расстегивает первые пуговки, оголяет кожу и развратно улыбается. А Юнги красуется в свитере, натянутом на рубашку, такой образ чисто офисного планктона на максималках, вдобавок идеально сочетается с его светлым цветом уложенных волос. — Дай телефон, — не успевает договорить, как сам лезет в карман к другу, чтобы вытащить его и сфотографировать в таком одеянии. — Отправляй. Ему. Тэхён не силен во флирте, но попробовать стоит. Как только Юнги скрывается за дверью примерочной, омега обнажает кожу до половины груди. И приняв игривую позу с выставленной ногой немного в бок, чтобы изгибы тела виднелись лучше, делает еще пару фотографий, на одной из которых он стоит к зеркалу спиной уже в одной прозрачной рубашке и демонстрирует собственную задницу. «Вложение» — сообщение отправлено и получено в 13:15. «Не вздумай покинуть примерочную в таком виде» — прочитано в 13:17. «Я собирался так сегодня пойти в бар» — прочитано мгновенно. На последние сообщение ответа нет, но телефон начинает разрываться от поступающих звонков, которые омега, естественно, абсолютно игнорирует. Чонгук явно к нему не сорвется, но вот кольцо из телохранителей законно может расширить. Однако, его планы на вечер уже не сорвать, потому что Ким готов прыгать через костер, лишь бы попасть в любимый спик-изи бар. Тему спрятанных от чужих глаз баров он познал еще в студенчестве, когда попал первый раз в подобный, замаскированный под гараж. А там играл джаз с винилового проигрывателя, авторское меню и совсем небольшое количество посетителей на столь малое пространство. Это любимый бар, где можно насладиться беседой и попробовать все напитки, растекаясь постепенно в кожаном кресле. И Юнги всегда был за то, чтобы составить компанию, правда, обычно после походов они еле-еле выходили, вызывая такси, когда зрение совсем не концентрировалось на плавающем экране телефона. — Я уж подумал, что цепные псы и здесь будут с нами, — ворчит Мин, когда руки сами потянулись к только что принесенным бокалам. Хотелось бы отругать друга, потому что их традиция множество раз оказывалась нарушенной, но давить на того, у кого круги под глазами размером с луну, бессмысленно. Омега подмечает в голове то, как сильно меняется Тэхён, как погружается в Чона все больше, корнями врастая в него. — Но благо количество гостей здесь строго ограничено. Итак, я совсем не против, если начнешь рассказывать, что у вас происходит, потому что пока что, если честно, я в полном шоке от того, как ты его простил за тот минет в отеле. Возможно, срывать корочку с ран не самая хорошая идея, но Юнги не особо старается подбирать нужные выражения. Он довольно прямолинеен, и это одно из достоинств. А для него, как для человека, который знаком с собственническим характером своего друга, вдвойне непонятно, почему Ким все еще гоняется за своей целью, как обезумевший. — Потому что я двинулся, Юнги. С каждым новым днем подмечаю, как нахожу в себе все больше странных мыслей или ловлю себя на том, что творю что-то эдакое. Но одно пока что могу сказать точно — он мое. Почти десять лет прошло, а я все еще не успокоился, видишь же. И почему-то, рядом с ним кажется, словно я чувствую себя счастливым. Даже если иногда мне хочется пустить пулю ему в лоб, а потом себе. Ведь я всю жизнь вокруг Чона построил: в медицинский пошел, исправлял себя, точнее долго и упорно ломал, чтобы сейчас видеть, как при мне в его глазах что-то загорается, — Ким потягивал любимый коктейль с названием «молодой художник». Даже напиток выбран давно и неслучайно, потому что нейминг полностью ассоциировался с одним молодым художником в его жизни. Тэхёну признаться Юнги о том, что погряз в человеке проще, чем самому себе. Несмотря на то, что в глазах Мина он не видит одобрения, но плохо скрываемые эмоции выдают омегу. Тот хоть не такой псих, чтобы следить за каждым моментом жизни своего воздыхания несколько лет, но повернутость принимает, а главное, понимает. И порой этого достаточно. Именно Юнги был с ним все это время, пока Ким переживал депрессивные периоды, кричал по ночам и просыпался в слезах от кошмаров, менялся, вставал каждое утро с какой-то мелкой целью, что прокладывала путь более глобальным планам. — Но судя по всему, Чонгук сам к тебе тянется, — глаза быстро пробежались по расслабленному телу, остановившись на слегка заметных следах на теле, которые просвечиваются через почти прозрачную блузку. Спрашивать о размере члена бесполезно, но Мин заигрывает бровями, намекая на подробности. Осматривая перед собой взрослого парня, Юнги немного погрузился в воспоминания, когда они частенько выбирались куда-то снять стресс. — А помнишь, еще в студенчестве, когда к нам в баре кто-то подкатывал, то у тебя всегда такая гримаса появлялась, будто ты сейчас блеванешь? Ой, всегда дико с этого смеялся, особенно, если альфа оказывался наглым мудаком, а ты одним только взглядом ставил на место. И правда, годы молодости, когда они устраивали ночной тур по барам Сеула, полны приключений на пьяные задницы. Сколько было глупых историй, в которых они сматывались от настойчивых ухажёров, буквально дрались в моменты, когда их пытались затащить в машину и даже крали бокалы из мест, где им особенно понравилось, на память. Каждая такая вылазка того однозначно стоило хотя бы ради того, что теперь вместо шумных заведений, они осели в маленьком скрытом баре, где возможно разговаривать хоть всю ночь. — О, господи. Ты опять напоминаешь про эти случаи, — Тэхён гогочет, прикрывая глаза рукой, потому что ему даже стыдно за те моменты, где он вытаскивал очень налакавшегося Мина из лап незнакомых альф. — Если ты надеешься, что я буду извиняться, то забудь. — Вот именно из-за тебя моя личная жизнь все никак не складывается. Может быть, ты оттолкнул кого-то, кто предназначался мне судьбой, а? Вот будешь ты стоять на алтаре, а я только посмотрю на это со стороны, — Юнги не сдерживает улыбку, причитая таким голосом, словно отчитывает нашкодившего кота. — Из-за тебя так и останусь одиноким одиночкой. И видя эти счастливые глаза, Ким только больше себе подтверждает, что ни за что бы не отдал его первому попавшемуся альфе. Пусть даже это его судьба, предсказанная всеми тарологами и астрологами. Тэхёну так насрать, ведь своего единственного друга он передаст только лично в руки тому, кто сможет заставить биться сердце Мина чаще и где улыбка с его лица исчезать будет лишь в моменты оргазмов. — Это просто кандидатуры слишком ущербные, а не моя вина, — невозмутимый тон человека, который буквально высасывает коктейль до самого дна. Тэхён бы назвал это любимым напитком и согласился бы пить его каждый день, если бы угроза алкоголизма не висела прямо над ним. — Не сваливай на меня такую ответственность. Насколько я помню, когда к тебе подкатывали яйца того, кто чуть более приличнее и не в пьяном виде, то ты указывал им дорогу куда подальше. — Ну, конечно, я же тогда трезвым ходил. Да и если так, то в те года своей юности мое мнение ограничивалось тем, чтобы завести побольше котов и умереть в гордом одиночестве, — Юнги внимательно изучал нарисованную барную карту, выбирая себе новый коктейль. Теперь они уже не студенты, но все еще воспоминания в душе тепло греют о лучших годах. — Да и вообще, сейчас Чонгук наиграется и снова выкинет меня за ненадобностью, уж поверь. Так было и в прошлый раз. Тоже все шло слишком хорошо, пока в какой-то день этот придурок не заявил, что больше во мне не нуждается абсолютно, потому что, видите ли, брак должен быть с сучкой высокой породы, — омега подозвал официанта, взглядом попросил повторить любимый коктейль и принялся проверять телефон на случай гневных сообщений. Охрана понятное дело передала хозяину информацию о походе в бар, но Ким все равно ждал хоть каплю возмущения. — Вот растворится во мне окончательно, поплывет и все, а я чемодан в руки и сбегу. Заливистый смех разливается по всему помещению бара, а миловидный омега официант несется с повторным заказом, пока Ким ковыряется трубочкой в пустом бокале со льдом. Тот уровень доверия, развитый этими омегами может восхищать, потому что первым человеком, которому Тэхён готов рассказать, где у него болит, это Мин. Да, есть моменты жизни, что не предполагают того, чтобы ими делились. — А я вот создал аккаунт в тиндере, — Мин достает телефон из кармана джинсов, открывает известное приложение и пододвигает телефон ближе к другу, чтобы показать фотографии. — Как тебе? Я на них хорошо вышел? На фотографиях, сделанных когда-то в баре, довольный и немного пьяный Юнги, сидящий раскинуто на бархатном кресле. А Ким вспоминает, что это было празднование их поступления в резидентуру. В тот вечер, налакавшись всего, что только лилось рекой, они даже такси не смогли вызвать с первого раза, но зато прекрасно помнят, насколько этот вечер был беззаботным и счастливым. Искренняя широкая улыбка друга сверкает даже через экран телефона. И Тэхён как никогда стыдно за то, что в последние дни найти время для посиделок с ним не получалось, да и все разговоры сводились именно к проблемам кудрявого. — Ты на них как всегда — дорогая сучка, — усмехается омега, листая все фотографии профиля в тиндере. — Будучи даже собой, могу сказать, что я однозначно бы пригласил тебя на рамён. — Вот-вот, ты представляешь, сколько извращенцев мне пишут, что буквально на втором-третьем сообщении зовут к себе на рамён. Типа они за реальное общение, а не за трату времени здесь. И правда. Личная жизнь Юнги похожа на пошлую американскую комедию, где главный герой постоянно влипает со своей излишней романтичностью в убогие смешные ситуации. На подобие тех, где при первом знакомстве, альфе не терпится стащить с себя штаны. И в такие моменты, Мин обычно убегает со скоростью гепарда, по пути печатая сообщения другу о том, что лучше умереть в одиночестве, но со здоровой психикой и без дикпиков от незнакомцев.

***

Юнги успел поворковать с симпатичным барменом по пути из уборной, возвращаясь за столик еще с парочкой коктейлей. На это остается лишь покачивать головой, удивляясь тому, как парень легко находит контакт с людьми. Тэхёну так хочется рассказать больше, что творится теперь в каждом новом дне, но втягивать бедного парня еще в большую тьму небезопасно. Омега для него сейчас как островок чего-то светлого посреди черного океана. — Я тут узнал, что у них есть запасной выход, так мы сможем сбежать отсюда и без твоих верных псов, если захочешь, — победно произнес Мин, осторожно поставив два новых напитка, любезно предоставленных мужчиной с бесчисленным количеством татуировок на теле в свободной футболке. — А вот и хагакурэ. — Тогда Чонгук нас потом обоих похоронит, — алкоголь уже вовсю смешивается с кровью и плещется в хрупком теле. И Ким вполне готов на поиск новых приключений, в которые никак не вписываются телохранители. И по известной причине чувство страха притуплено ровно настолько, чтобы мысль о побеге казалась выполнимой. И даже отчасти безопасной, ведь ничего плохо не может произойти, если они спонтанно свалят в другой бар. — Ну, так, в горе и в радости, и в один день умрем, разве не прекрасно? — хищно облизнув покрасневшие губы, омега одарил улыбкой. Все-таки демонические кошачьи глаза работают получше любого демона-искусителя, а Тэхён готов им сдаться. Так что, бросается в авантюру под звуки джаза, исходящего из-под виниловой пластинки. Прихватив верхнюю одежду, парни прошли вокруг барной стойки, и по указанному направлению вышли в узкий коридор, заканчивающийся тяжелой металлической дверью, обклеенной различными цветными наклейками. На улице стояла необходимая прохлада, приятно опаляя разгоряченные от спиртного щеки. Какой-то небольшой закоулок освещался только одной слабой лампочкой, отражаясь в мокрых следах от дождя на асфальте. Закуток выходил на почти безлюдную улицу, состоящую из офисных и промышленных зданий без единого света в окнах. — Где там такси-то? — Тэхён поправлял воротник пальто, чтобы спрятать оголенную кожу от холода, оглядываясь по сторонам в поисках подъезжающей машины. — Еще две минуты, — протянул омега, держа телефон замерзшими пальцами. Он готов был продолжить фразу, но из-за поворота на узкую улицу резко вывернуло авто, силуэт которого разглядеть из-за яркости фар оказалось невозможным. Мин облегченно выдохнул и спрятал мобильный в карман, не обратив внимания на движущийся по карте маячок. Легкое разочарование наступило в тот момент, когда показался чёрный минивэн вместо привычного седана такси. Мин хотел полезть заново за телефоном, если бы авто не остановилось резко возле них, и несколько подготовленных людей в спортивных костюмах не вышли бы оттуда с явными неприятельскими целями. Попытка отступить назад и дать деру обратно в бар не увенчалась успехом, потому что незваные гости схватили обоих сразу за руки, лишив возможности освободиться. — Отпустите блять, — возможность закричать ограничивала шершавая рука незнакомца в черной маске, которая после пары слов плотно закрыла рот, оставив только мычание. Мина же от страха парализовало быстро, в особенности, когда один из похитителей схватил его за слегка отросшие волосы и заставил подчиниться. Ужас от происходящего быстро отрезвил омег, но помешать себя похитить никто из них не в силах. Оставалось только наблюдать, как брыкается и сопротивляется друг, когда его первым пытаются погрузить в машину. Но после резкого удара по затылку, Ким обмякает, зажатый между двух крупных тел. Его уже более спокойно внутри усаживают в кресло и Юнги наблюдает, как он неторопливо крутит головой, приходя в себя после удара. Закричать можно было, но кроме пустоты и голых стен зданий никто не услышит. — Грузи быстрее, — явные иностранцы, хоть и пытающиеся говорить по-корейски. Водитель окликнул, и парни мгновенно толкнули Юнги в салон авто, залезли сами и с грохотом захлопнули двери, окончательно меняя планы тех на вечер. Где-то на затворках сознания, всплывали кадры из новостей про похищения и торговлю органами, но омега никак не мог поверить, что их бы стали красть ради этого. — Пока охрана не спохватилась. В голове стоял какой-то звон, когда зрение Тэхён постепенно концентрировалось на происходящем. Первым он заметил напуганное и совершенно бледное лицо друга, сидящего напротив. Мин мог смотреть только ему в глаза, а дрожащими губами произносить что-то беззвучно. Руки омеги потянулись к этому оцепеневшему от страха парню, крепко сжав в своих объятиях, на которые никак не отреагировали похитители. Им было будто все равно, они переговаривались между собой по-китайски, и никто не стягивал с лиц чёрные балаклавы, кроме одного мужчины, сидящего на пассажирском впереди. Несмотря на ночь, Тэхён смог разглядеть черты его лица в падающем от уличного освещения свете. И оно оказалось очень даже знакомым. Ким однозначно знаком с этим человеком, которого однажды встретил в злополучном подвале у Чонгука. Он никогда не забудет испорченное злой гримасой лицо мужчины, который кричал и порывался к Киму, когда он застрелил сидящих на полу. Неужели это месть? Ответ за прошлое? Оставалось только взять себя в руки и постараться успокоить случайно оказавшегося рядом Мина. Уверенности придавало то, что Ким верил в деньги, которыми Чон мог их выкупить. И в то, что убивать его не имеет никакого смысла, если можно потребовать просто деньги. А Чонгук его однозначно выкупит, поэтому сейчас Тэхён относительно спокоен, в отличие от Юнги, который готов сейчас стыдливо разреветься, потому что такие ситуации никак не вписываются в привычный режим. — Позвони Чонгуку для приличия, — омега старался держать надменный тон, вскинув одну бровь и обращаясь напрямую к единственному знакомому лицу. — Он заплатит столько, сколько потребуешь. Мой труп не стоит ни гроша, если ты не в курсе. По салону разразилась волна несдерживаемого смеха, от которой по спине прошлись мурашки. Сейчас Ким мог начать складывать паззлы в общую картину, основываясь на том, что мелкий бандит будет пытаться выкачать денег с приближенного к Чону человека. Однако, смех похитителей не сулил ничего хорошего и отложился еще большей тревогой в душе. Друг, сидящий напротив, сжимал нервно пальцы, пока его с двух сторон держали мужчины. Техёна же крепко сжимал только один, разглядывая хищно омегу через прорези балаклавы. Омегу смущал факт, что им никто не завязывал глаза, и он уже несколько минут наблюдал, как через затонированное окно показывается шоссе на выезд из города. Конечно, вполне логично, что их не стали бы прятать в центре Сеула, но все же вывозить далеко, чтобы потом обменять, не имело никакого смысла. — Хватит запоминать дорогу, ебучая шлюха, — неожиданно и в полной тишине, мужчина, что держал Кима, отвесил нехилую пощечину, когда Тэхён задержал взгляд на местном пейзаже и погрузился в собственные мысли. За одним ударом последовал и второй под громкие крики Мина, чей рот буквально через пару секунд заткнули ладонью, пригрозив. А прокуренный голос выдал еще: — Ты все равно видишь ее в последний раз. — Проверь их телефоны и отдай мне, — голос Мао спереди отдал четкий приказ, и те, как собаки, сразу же стали лапами шурудить по карманам, чтобы изъять средства связи. Парни даже не сопротивлялись, лишь смотря в глаза друг другу, молча кивали. Когда смартфоны оказались у мужчины, тот приоткрыв окошко, мигом выкинул их из салона. Он сказал что-то на своем водителю, и машина резко развернулась в другом направлении. Резкая смена настроения все больше и больше запутывала Кима, ведь ценность заложника состоит в жизни и целостности. — Сегодня отличный вечер для игр, не правда ли? Когда авто остановилось, через окно виднелся старый обшарпанный жизнью дом с выбитыми окнами, стоящий одиноко на пустыре среди высокой травы. Их выводили, крепко сжимая за руку, как заключенных, готовых на побег. Юнги шел первым, его ноги от мучившей дрожи почти не слушались, он несколько раз запинался об булыжники и упал бы, если бы мертвая хватка двух молчаливых мужчин не спасла. В дом сначала зашел Мао и, наконец-то, появился свет. Морщась от резкости, Ким осматривался, когда его буквально толкнули вперед с такой силой, что тело упало на колени прямо на пороге. — Чонгук так трахает, что ноги не держат совсем? — ехидно произнес один из мужчин, снявший с себя балаклаву. Он разглядывал омегу сверху вниз пару секунд, а после схватив за плечо, поднял того на ноги и потащил за собой в одну из комнат. — Так мы можем выслать ему ноги по отдельности. Вокруг царила разруха. Обшарпанные старые обои, местами отсутствующие, грязный деревянный пол со слоями пыли и полное отсутствие какой-либо мебели, один лишь мусор. В доме было ни на градус теплее, чем на улице, так что прятать здесь омег до выкупа — сплошная пытка. И с каждой рассмотренной деталью мысль о том, что их похитили ради денег, отступала. Юнги к этому времени уже загнали в комнату, а Тэхен только-только переступал порог, когда возле стоящего Мао и его верного пса, он заметил огромное зеркало. Такое в убогой дешевой позолоченной рамке, которое никак не могло оказаться здесь заранее, а значит, привезенное сюда специально. Ком в горле резко перекрывает весь кислород, а глаза распахиваются в парализующем шоке, потому что теперь понятна причина похищения. Этих китайцев не интересуют деньги или вообще шантаж. Они пришли по душу Кима. И сейчас никто не поможет и не спасет. На неком адреналине Тэхён бросается на одного из похитителей, хаотично бьет руками, чувствуя, как кожа на костяшках рвется, но меткий удар прикладом пистолета остужает пыл. И от боли опускается прямо на грязный пол, придерживая рукой пораженное место на затылке. — Ты чего, сученыш? Теперь тебе страшно, когда нет альфы, который прикроет твою задницу, да? Сейчас тебе страшно стало? — Мао хватает за волосы, заставляя смотреть на себя, направив пистолет прямо в лицо Киму. Юнги кидается вперед, но его хватают поперек талии, прижимая к себе так сильно, что кажется, где-то хрустят ребра. — Пока в твоих глазах я не вижу истинного страха, одна лишь глупая детская надменность. — Убери руки от него, слышишь. Сука, тебя потом Чон убьет, если хоть как-то Тэхён пострадает, — Юнги не может вырваться, но кричит так, что у присутствующих уши закладывает, чем вызывает только улыбку. Остальные тоже снимают с себя натянутые маски, стоя кольцом в просторной комнате. Но сейчас мир, по ощущениям Мина, сжался всего лишь до трех людей, которые переводят глаза друг на друга по очереди. — Он омега самого Чон Чонгука, уебок ты старый. — Отпусти его. Я тогда стрелял, я их убил, а не он, — Кровь тонкой струйкой сочится из носа омеги, сидящего на полу. Она красиво стекает на пухлые губы, концентрируясь на подбородке. А Мин молча шевелит губами, пытаясь понять о чем говорит друг, ведь секретов между ними не было, а Ким не убийца. Ни в коем случае. Да, он психованный и странный, но не убийца. — А это были мои люди, представляешь. А ты пустил им пули между глаз и даже бровью не повел. Какая-то очередная шлюха Чона прикончила моих людей, представляешь? Так с чего мне отпускать твоего дружка? — Китаец мотает пистолетом прямо перед лицом, с улыбкой выплевывая слова. — Ты сам ему их отдал, как откуп. Он бы все равно их убил, а я фактически сжалился, чтобы они не испытывали боли в последний момент, — попытка встать на ноги не оправдалась, потому что головокружение после двух тяжелых ударов за один день давало о себе знать. И Ким нелепо возился на полу, хватался руками за ноги того, на кого пытался напасть недавно, чтобы с опорой приподняться, но все бестолку. Юнги всхлипывал лишь от вида того, как выглядит друг. На каком-то необъяснимом уровне чувствовал всю панику и страх, что скопились в Киме. — Тогда это сегодняшнее представление для тебя. Парни держите его крепко, — после слов подошли два альфы, которые силой подняли Тэхёна на ноги. Один удерживал его сзади, заломив руки, а второй встал спереди так, что омега мог смотреть на Юнги только из-за плеча. Мао схватил Мина и рывком оттолкнул ближе к зеркалу, ударив под колено так, что парень опустился с рыком от сильной боли в ноге. Китаец встал позади, оглаживая грубыми и жесткими ладонями заплаканное лицо, а присев рядом, схватил его за лицо так, чтобы Юнги не мог опустить голову ни на сантиметр. — Смотри, Тэхён, к чему ты привел своего дружка. И Тэхён бьется в конвульсиях, стараясь высвободиться, но один из мужчин бьет со всей силы кулаком в живот, заставляет согнуться и хватает за волосы на затылке так, что взгляд омеги направлен на друга и его отражение в зеркале. Отвести глаза не получается, он смотрит четко в темную бездну Мина, которая ярко блестит благодаря слезам. Ему страшно, не только за себя, за них обоих. Он единственный в этой комнате, который не понимает за что приходится это терпеть, неизвестность пугает гораздо страшнее, чем насилие. Даже в момент, когда Мао достает из куртки небольшой охотничий нож и смотря на Кима через зеркало, один точным ударом вонзает его в почти белую шею Мина, а следом тянет лезвие так, что оно разрезает мягкие ткани, выпуская всю кровь. Омега даже не успел сообразить, понять, проанализировать момент, когда его жизнь оборвется. Через секунду часть зеркала уже залита кровью, что концентрируется каплями внизу на раме, и она же спускается пульсирующими струями на пол по телу Юнги. Мао брезгливо откидывает от себя бездыханное тело, как только губы перестают дрожать. Моментально поднимается на ноги и вытирает испачканные руки об одежду, а нож откидывает подальше от себя. Воздуха катастрофически не хватает, и Ким не знает, как сделать вздох, потому что только что в собственной груди что-то взорвалось, когда нож пронзил шею его единственного друга. Для него это кошмар, из которого невозможно вырваться. Для него это чистилище. Для него это тоже смерть. Он буквально теряет все силы, руки не слушаются, не может пошевелить и ногами, его только держат за волосы, а немой крик застрял в горле. Ким не способен даже закричать, потому что нечем. Ему кажется, что Юнги все еще смотрит прямо на него через отражение. Он видит этот живой взгляд в абсолютно остекленевших глазах. С ним говорит, потому что тот не мог умереть вот так. Его светлый островок бы не погиб в загнивающей пучине. — Тебе нравится, Тэхён? — Мао подходит ближе и в нос ударяет запах Юнги. Его чистый аромат хлопка, крови. Китаец безумно улыбается, наблюдает за тем, как парня ведет, как рассудок явно затуманивается и взгляд даже не способен полностью сфокусироваться. — Это ты сделал, не Чонгук. Смерть этого мальца на твоих грязных руках. И все в комнате слышат, как он начинает рычать. Так бешено, что даже Мао вопросительно оглядывает своих. Зверь внутри Тэ рвет оковы, а глаза приобретают выраженный зелено-рыжий цвет. Парень резко отталкивается ногами от пола, не обращает внимания на боль от удержания за волосы, и кидается прямо на Мао. Его пальцы умело хватают за куртку так, что даже мужчина, превосходящий весом, не способен оттолкнуть. Однако, до шеи добраться не удается, но он зубами вцепляется в ухо так, что чувствует, как прокусывает резцами хрящ. Мужчина орет от дикой боли, но Тэхён вцепился настолько мертвой хваткой, что языком ощущает горячую кровь, что хлынула в рот. Он кусает сильнее, так, что зубы вонзаются еще раз, стремясь откусить кусок побольше. Двое других пытаются оттянуть омегу от босса, бьют прямо по ребрам, но зверь лишь сильнее сжимает свои челюсти. Когда его наконец-то оттаскивают и бросают, как игрушку, Ким выплевывает частицы уха рядом с собой, следя за агонией Мао. Тот придерживает остатки ткани рукой, по которой сочится кровь. — Убейте эту мразь, — дурниной орет на своих же людей, которые в шоке не осознают приказов, пока один не начинает пинать тяжелым ботинком омегу по всем доступным точкам. От боли Ким сжимается, прижимает коленки к животу и откашливает кровь. Тэхён отключается от очередного удара по голове, а картинка озлобленного Мао застревает на подкорке. — Пусть сдохнет вместе с этим. Когда омега приходит в сознание, то его уже не бьют, но отяжелевшие конечности связаны строительными стяжками так грубо, что пластик въедается в кожу. Осматриваясь, подмечает, что он в той же комнате, а тело Юнги неизменно лежит на полу перед зеркалом. Кожа от холода покрывается мурашками и только-только до мозга доходит, что омега связан и без одежды, которая лежит неподалеку неаккуратно разрезанная ножом. Возня на месте поднимает слабый шум, но достаточный, чтобы голоса в соседней комнате притихли и потом стали приближаться. Вскоре, в комнату зашел Мао с перевязанной какой-то тряпкой головой и еще пара его подчиненных. — Очухался? — мужчина неторопливым шагом подходит ближе, а омега инстинктивно сжимается, прикрывается собственным телом. Связанные руки и ноги болезненно ноют, а по телу уже расплываются черные гематомы. — Твой подарок я получил. Что ж, теперь отдам свой. Мао кивает головой своим, а те сразу же становятся рядом с омегой, придерживая его за плечи. Китаец становится на колени, обхватывает ноги парня так, что у того не остается шансов спрятаться. Он держит их за тонкий пластик, закрепляющий обе лодыжки между собой. А другой рукой начинает стягивать с себя спортивные штаны вместе с бельем. Ким не успевает раскрыть рот, чтобы закричать, как один из мучителей насильно пихает грязную тряпку в рот так, что омега прикусывает собственный язык в попытках сопротивляться. Но его слишком крепко держат. — Что же такого в одноразовой шлюхе, которую Чонгук пригрел у себя? Парни, не хотите тоже попробовать? — Мужчина продолжает придерживать ноги, а рукой на сухую водит по полувставшему члену, пальцами собирает собственную смазку и размазывает по головке для скольжения. — у кого-нибудь гандоны есть? Не хочу подцепить что-нибудь от этой помойки. Ким краем глаза замечает возню одного из парней, который через минуту кидает на живот омеги ленту из трех пакетиков. Этот же мужчина придерживает ноги омеги, сжав крепко одну лодыжку, пока босс расправляет презерватив по члену. Омега мычит, всеми силами что остались. Он пытается брыкаться ногами, но чужие руки не позволяют задеть Мао. Последний подтягивает Тэхён за бедра, довольно улыбается и приставляет головку члена ко входу. Ким внутри окончательно умирает, когда китаец давит на неподготовленный и сухой анус так, что, кажется, будто нежные ткани рвутся с треском. Но мужчина на тяжелый притупленный крик лишь усмехается и толкается внутрь так глубоко, как только позволяет тело. На каждый всхлип идет новая пощечина, но Тэхён не сдается. Кричит, мечется задом так, что это мешает ему двигаться внутри. Китаец выходит из тела, замахивается и ударяет кулаком со всей силы, а потом сразу же входит до самого конца. Руками впивается в разодранные от деревянного пола ягодицы до отметин и рвет Кима до крови. Полыхает все: в груди дотлевает пожар, внизу жжение такой силы, что легким не позволяет расслабиться, а еще горит подживающая метка Чонгука. Мао упивается, смотря на собственный член, презерватив на котором окрашивается кровью, как и анус. Тэхён готов сейчас молиться любым Богам, чтобы умереть в эту же секунду, но даже сознание предательски не отключается от боли в этот раз. Он ищет спасение где-то по стенам, пока глаза не останавливаются на лежащем теле, и тогда боль с новой силой раздается в каждой клетке организма. Омега даже мычать больше не может, слезы больше не чувствуются. Все тело превратилось в одну большую боль. Зрение картинками показывает сосредоточенное лицо Мао, который откуда-то достал телефон и снимает все происходящее на видео. О чем-то говорит, но Тэхёну совершенно плевать. Острая боль достигла апогея так, что уже не воспринимается. А тело не сопротивляется. Его ноги даже держать не надо, потому что сил для удара не осталось. Все потихоньку затуманивается, ему кажется, что насильники меняются. Но Ким все равно ничего не различает. Только в какой-то момент его отпускают и он бренно остается лежать на холодном полу, связанный до сих пор. Взгляд устремлен в стену, возле которой лежит один из самых главных людей в его жизни. И Тэхён ощущает покой. Абсолютный мертвый покой. Ему настолько странно, что он смеется в пустой комнате. Так искренне, по-настоящему. Эхо его смеха разносится и создает ощущение, словно он правда в чистилище. Сложно сказать, сколько прошло времени, когда вновь вдалеке послышались голоса и чьи-то шаги. Он не понял момента, когда чьи-то руки разрезали стяжки, которые успели почти срастись с кожей. И эти же руки подняли его, предварительно закутав во что-то очень теплое и мягкое. Перед глазами плыло абсолютно все, но знакомые до боли голоса явно нашептывали имя Тэхёна, а руки чересчур ласково гладили по мокрым от крови волосам. — Ему нужно срочно в больницу, Чонгук. Не стой столбом, иначе не довезем, — звуки потихоньку начали различаться, а обеспокоенный голос принадлежал любимому Джину. И Киму так хорошо стало в чужих руках, что он был готов умереть прямо на них. Да и не на них тоже, лишь бы умереть, потому что ничего не чувствовалось, когда он стал единым с болью. Но глаза смогли сфокусироваться на одном, кто стоял немного поодаль, смотрел так глубоко и с сожалением? Или разочарованием? — Тут все в крови. Сука, Чон. Быстрее, либо он тоже умрет. Придержите его голову. Омега не понял, что именно увидел в этом взгляде. Скорее, разочарование. И свое, и его. Любимую игрушку превратили в мусор, от которого проще избавиться, чем ремонтировать. Он снова тихо смеялся, кашлял, но продолжал заливаться смехом, когда те чужие руки выносили его из адового дома, где Тэхён оставил свою душу, где бросил Юнги. Настоящая комедия построена на боли, жуткой, разрывающей органы, боли. Только тогда это выходит смешно. Вся жизнь Кима основана на такой комедии, поэтому он имеет полное право сейчас смеяться. Сейчас хочется думать о собственной жизни, а не о том, как его грузят вновь в машину, но в этот раз на заднее сидение, как его голова оказывается на чьих-то коленях, а тяжелая рука успокаивающе гладит по волосам. И, когда приподнимает тяжелые веки, что так стремятся снова закрыться, он видит его. Этот взгляд, который разделяет боль. Эту дрожащую руку, что осторожно водит по голове. И Чонгук отводит глаза от него, оставляет больше вопросов. А Тэхён понимающе хихикает себе под нос, закрывая свои окончательно. Сдержаться не получается, Чонгуку крайне сложно видеть его таким. Смотреть на практически труп на руках, трогать замерзающее тело невыносимо. Он не верит в кого-то, потому что иначе бы Тэхён не оказался в таком состоянии. До больницы они доезжают довольно быстро, Джин вновь забирает измученного своими руками, пока Чонгук пребывает в полнейшем ступоре, закусывая кожу на собственных ладонях, чтобы не разораться сейчас на невиновных в этом людей. Его здоровая ненависть к больницам плавно перерастает в патологическую, когда приходится проживать несколько часов, стоя возле блока операционной и реанимации. Ни брат, ни Джин не отходят ни на минуту, иногда принося воды или кофе, которые на автомате вливаются внутрь. Сокджин вытирал салфетками засохшую кровь с лица и рук, пока тот погруженный в себя, лежал на твердых металлических сидушках. За стеной где-то человек, с которым он играл гордого и независимого, упускал время и сам вставлял палки в колеса их отношений. Одна мысль о том, что омега мог быть беременным и они бы в дальнейшем создали что-то по типу семьи, делает крайне больно. — Чонгук, послушай меня, мы не можем оставить это так. Этот ублюдок убил друга Тэхёна и почти убил нашего Тэхёна, понимаешь? — Джин сидит перед ним на корточках, водит головой следом за меняющимся взглядом. Но Чонгук откликается только на знакомое имя, равнодушно и абсолютно обводя своих взглядом. Через непрозрачные двери, разъехавшиеся в стороны, вышел взрослый альфа с аккуратной щетиной в хирургическом костюме, поправляя фонендоскоп, свисающий с шеи. — Господин Чон, — мужчина несколько прокашлялся, привлекая к себе внимания парней, окруживших одного единственного не в себе. — Пациента Ким Тэхена прооперировали, сейчас в медикаментозном сне, потому что истерика и эмоциональное состояние может только усугубить ситуацию. Благо повезло, посттравматическая внутричерепная гематома довольно небольшая и не требует пока что хирургического вмешательства. Предполагаем, что она самостоятельно рассосется со временем. Также в результате насильственных действий были сильно повреждены половые органы, так что мы наложили несколько швов, — доктор произносил все довольно плавно и четко, но только на последних словах немного замялся, отведя взгляд в сторону. — Биологических следов насильника взять не удалось, но мы обязаны сообщить об этом в полицию в связи с протоколом. Но больше боимся за его моральное состояние, до транквилизаторов он был невменяем. — Мы знаем, кто это сделал, Джо Хун, — неожиданно для всех Чонгук поднял глаза на доктора, прочитав имя на бейджике. Болезненная правда о том, что Мао изнасиловал его меченного омегу разгоралась пожаром в груди. — В полицию не нужно ничего сообщать, думаю, Вы осознаете, кто спонсирует эту больницу. Все, что я прошу, так это вернуть физическое здоровье Тэхена, его психикой займется другой человек. — Я понял, извините, — мужчина учтиво поклонился, придерживая обеими руками качающийся фонендоскоп. — Как только его переведут в обычную палату, я Вас приглашу. В реанимацию мы никого не пускаем, даже если это наш спонсор. Младший Чон согласно кивнул. Нельзя сказать, что сейчас он особо спешил увидеть истерзанное тело с бесчисленными гематомами, порезамм и ссадинами, которое совсем не так давно принял полностью в своей жизни. В голове не укладывалось, что так поступили с омегой. Его истинным. И больше всего пугал факт, что Ким не в себе, настолько, что тогда в машине Чонгук не мог даже опустить глаза на лежащее тело, чтобы слезы не начали застилать глаза. Потому что от его своенравного и сильного щенка остались руины с разбитыми носом, губами и размазанной кровью по всему телу. Даже непонятно чьей: омеги или его друга. И вот, парня перевели в палату, подключив к капельнице. Болезненный цвет кожи не скрывал даже загар, а сухие губы в мелких морщинках доводили Чона до ярости. Если бы не стойкий Джин, который эти часы проводил рядом, иногда потрясывая друга для ясности ума, альфа бы разнес палату вдребезги. Хосок, зайдя в помещение, не смог сдержаться, взглянув на лицо, покрытое пластырями и бинтами, под которыми можно было разглядеть багрово-синие узоры. Альфа бросил очень тихо что-то невнятное и ретировался в коридор, ибо для него это было слишком. Одно дело смотреть на искаженных в результате зверств брата, совсем другое смотреть сейчас на того, кто вот-вот должен был стать семьей. Старший даже не представляет, что творится с Чонгуком внутри, потому что если бы омегой на больничной койке стал Чимин, то Хо бы умер рядом. И как никогда раньше, он готов на любые кровопролития не только ради мести, но и чтобы защитить свое. Ведь для вреда Чонгуку могли выкрасть любого из их троицы, но взяли самое беззащитное. Тот взрыв машины оказался лишь началом кошмара, когда альфа решил, что потерял. — Чонгук, мы теряем время, нельзя спустить ему такое с рук. Тэхёна могло вообще здесь не быть, понимаешь? Если мы сейчас ничего не сделаем, то они решат, что все сойдет с рук, — тихие протесты Сокджина оказались проигнорированы сидящем возле кровати Чоном. Впервые он казался таким потерянным и нерешительным. — Да еб твою, ты хоть граммом мозга осознаешь, что возможно он никогда не восстановится и будет размазывать говно по стенам в психушке до конца своих дней? И все это из-за тебя и твоего желания поиграть в ваши ролевые игры. Мао четко дал понять, кому он мстил. День Чонгука сегодня недопустимо затянулся. События несколько часов раннее ощущаются так, словно это было неделю назад. Альфа точно помнил, как сидел с братом, Джином и начальником полиции в офисе. Последнему медленно и иногда по несколько раз докладывали о точках китайцев, где стоит искать самое интересное для расследований. В целом, довольно обычный день по последним меркам. Но сердце немного перебивалось в излишней тревоге, которую он воспринимал, как последствия недавнего стресса. Все прошло бы отлично, если бы на телефон Чона не пришло странное сообщение, содержащее в себе лишь видео. По быстрым кадрам, снятым очень дрожащей конечностью и в движении, Чон заметил одно — знакомое тело, известные ему шею и ключицы, эти скулы, что скрыты за пятнами крови. Он бы узнал их везде. Но на видео это божественное, его личное тело было избито и до ужаса дрожало даже в мелких кадрах. Его щеночку было так плохо, что зверь внутри сдирал когтями грудную клетку в хлам, а альфа ничего не мог с этим поделать. Он сам не может вспомнить, как при адском похмелье, но точно знает, что поиски их расположения не заняли и часа. И бесконечно долгую дорогу Чон лишь обдумывал и обманывал себя, надеялся, что кадры постановочные и с Тэхёном все в порядке или хотя бы примерно в порядке. — У нас есть четкий план действий, — стальной голос прорезался, привычный жесткий тон, с которым Чонгук обычно разговаривает среди подчиненных. Четко и ясно. — И мы будем ему следовать, триады уже приступили к разрушению со стороны Китая, а мы, в свою очередь, топим их здесь. Никаких лишних действий. Если сейчас убьем Мао, то китайцы вынесут на всеобщее обсуждение, как нападение на семью, а остальные к ним присоединятся, так что закрой ебальник, Джин, пожалуйста. Тэхен пока что, не семья. Старший с каждым словом терял свой дар речи, потому что невозможно было ждать такого хладнокровия от человека, который чуть ли не плачет над омегой, склонив и положив голову на чужие колени. Кого еще стоит упрятать в психушку, теперь вопрос. — Я сам тогда направлю своих людей на этого ублюдка, пока ты тут играешь в дипломата, — альфа подошел к кровати с противоположной стороны от Чона, опустив ладонь на волосы Тэхёна. Никак не реагируя на странный взгляд друга, Джин опустился, осторожно поцеловав в лоб. — У твоего омеги яйца больше, чем у тебя. В полной тишине раздался один единственный рык, что изрядно смутил Джина. Впервые в душе стояло такое смятение, что проигнорировать поступки друга не выходило. Конечно, ссоры между ними не столь редкое дело, но обычно все вопросы достаточно быстро решались. Здесь же было тотальное несогласие. — Только попробуй, и я отдам приказ пристрелить всех, — Чонгук посчитал необязательным смотреть в сторону собеседника, жестко бросив фразу. Сокджин же разочарованно хмыкнув под нос, вышел из палаты к ожидающему Хосоку, который как заведенный крутился вокруг. Оно и понятно, что старший Чон не из того теста, чтобы переживать такое. Сейчас бы вызвать одну большую бригаду психиатрической помощи для всех, потому что с каждой минутой Тэхён становится на их фоне гораздо более адекватнее, чем сама компания. Хосока успокоит один лишь Пак, который обещал подъехать с охраной с минуты на минуту, ну а младшему неплохо было бы поспать возле Кима, как сторожевому псу. Мао своим похищением посягнул не только на омегу, но и умудрился вывести главного стратега из равновесия. Когда бочка с порохом с именем Чонгук взорвется на этот раз – неизвестно. И то, насколько глобальным будет удар – тоже. С одной стороны, китайцы буквально подписали себе смертный приговор, потому что в глазах друга он не видит ничего успокаивающего. С другой, Джин до ненависти к себе жалеет, что успел рассказать о том, кем приходится Мао на самом деле. Возможно, промолчи в тот момент, Чонгук бы разорвал его сейчас на мелкие части и скормил бы собакам, но теперь ставит общее дело превыше того, на кого посматривает с неким скрытым обожанием. Как бы то ни было, но основной проблемой оставалось состояние Кима. Если он не придет в себя, то Чона Джин тоже потеряет, потому что не зря Хосок всеми силами после инцидента с машиной старался предупредить альфу о необходимости приложить все силы, чтобы подобного не повторилось. Да, Сокджин встретил его несколько лет назад уже практически таким, какой он сейчас. Но истории Хосока служат главным доказательством того, что Тэхён должен быть рядом, постоянно и безоговорочно, хочет он этого или нет. Омега будет рядом, а Джин об этом позаботится.