Венера в Овне

Тэхён никогда не любил пересадки. Сложности с двойным прохождением таможни, волнение за багаж, который иногда транзитом не долетал до конечной точки, выматывали и без того нервного омегу. Несмотря на комфортные бизнес лаунджи в аэропортах, Тэ желал лишь одного — приземлиться на острове, вызвать такси и добраться до виллы возле пляжа. А пересадка в Бангкоке проводила его по нескольким кругам ада, благо лишь в этот раз с омегой только ручная кладь. В самолете выспаться не вышло. Пусть и в бизнесе рядом никого не было, сон никак не шел в непрекращающемся потоке мыслей. Проворочавшись в широком кресле, Ким обдумывал, что скажет собственным родителям. Сначала идея заключалась в том, чтобы не признаваться до самого конца, в котором парень пришлет смс с фотографией внука после рождения, а после добавит, что медицину пришлось оставить в связи с тяжелым трудом воспитания ребенка. План изначально казался не слишком надежным, но вот вывалить даже частичную правду приравнивалось к самоубийству. Сама мысль о том, как он начнет тяжелый диалог об отце неожиданного прибавления в семье, била по больному. Купленная в Шанхайском аэропорту подушка помогла шее не сломаться до конца полета. А первый обжигающий своим теплом воздух солнечного Самуи открыл второе дыхание. Картинка простого одноэтажного аэропорта в типичном для острова стиле невольно заставила улыбнуться. На контрасте с городской суетой, бесконечными пробками и рядом всевозможных вывесок, глаза впервые за долгое время отдыхали. В раскаленном от полуденного солнца воздухе вовсю висел приторный аромат масел и цветов. Потерявшись в размышлениях, Тэхён пропустил момент, как оказался сидящим в такси через дорогу от родительской виллы. Отдав наличкой деньги, потому что остров еще не до конца модернизировался, чтобы можно было расплачиваться картой, парень вышел из авто. За высоким забором, полностью скрытым ползучими растениям, виднелась лишь терракотовая крыша. Ключей от ворот не было, пришлось по старинке воспользоваться замаскированным под камень звонком. И, когда металлические черные ворота все же открылись, на пороге стоял одетый в легкий костюм, состоящий из шорт и рубашки, папа омеги. — Тэхён? — по широко раскрытым векам стало понятно, что Тэун никак не ожидал увидеть сына, пусть тот и беспалевно спрашивал на днях о планах родителей на ближайшее время. — Папа, — отнимая пальцы от ручки чемодана, Тэ поднял руки на уровень плеч, раскрывая грудную клетку, на которой сейчас любимая гавайская рубашка. Тэхён и пискнуть не успел, как оказался в чужих объятиях, а нежные папины руки гладили его спину. — Ты — засранец, а если бы нас дома не было? — омега оглаживал пальцами щеку Тэхёна, не веря, что тот приехал так неожиданно и внезапно. — Сидел бы возле двери, как щенок. — Ничего страшного, я же взрослый мальчик, нашел бы будку, чтобы переночевать, — прыснул от собственной шутки омега, когда папа недовольно и осуждающе покачал головой. В этом доме мгновенно стало легче. Тэ обустроился в гостевой спальне, раскидав некоторые вещи по всей комнате. От жары по лбу сбегали капли пота, а омега настраивал кондиционер на максимум, чтобы элементарно дышать без стягивающей грудь тяжести. Увидеть море страшно хотелось, наспех достав шорты для купания, Ким переоделся. Отец вернулся домой по первому звонку мужа. Кажется, в тот момент бедолагу затискали так, что Тэхёну хотелось купить обратный билет до Шанхая на сегодняшний вечер. — А у меня для тебя есть вкусности из Австралии, — мужчина вдохновленно метнулся к припрятанной в шкафу бутылке. Тэхёну в этот момент оставалось лишь натянуто вздернуть уголки губ вверх, но ведь от одного бокала ничего не будет, да? Благо папа не давал покоя, вытащив за руки любимого сына на улицу, раз тот все равно уже был готов к походу на пляж. С собой омеги прихватили лежанку и запас воды, чтобы не стать жертвами солнечного удара. Оставив своих омег развлекаться на пустынном пляже, мужчина вернулся в дом, решив заняться приготовлением гриля для жарки стейков и морепродуктов на ужин. А Тэхён не вылезал из воды, наслаждаясь прозрачностью голубой воды и мелким песком под ногами. Ему бы расслабиться, опустив голову в воду, чтобы лечь и качаться на волнах звездочкой. Но, вместо этого, Ким смотрел на папу, что сейчас сидел пятой точкой на влажном от моря песке возле самой кромки воды, и думал только о том, как хотел бы разделить это время с Чонгуком. Как протекали бы первые месяцы беременности, где омега упахавшись под тайским солнцем, вечерами прижимался к крепкому телу. А Чонгук мог бы закармливать и залюбливать под сияющей луной и звездами, которыми на острове можно любоваться каждую ночь. В такие моменты Тэхён догорал изнутри. От мысли, что альфа теперь в списке враждебных личностей. От отсутствия возможности. Омега прав был в разговоре с Намджуном, что Чон обязан был задержать, забрать и показать, что до сих пор неравнодушен. Засунуть свою идеальную логику и расчетливость глубоко в собственную задницу, а не строить невесть что из себя. Мысли не давали покоя и здесь, за тысячи километров от Чонгука. На террасе родители старались создать самое уютное место в доме. Мягкие диваны в самом углу забиты большим количеством объемных подушек, в которых можно утонуть. Все ограждения заставлены вазонами с неизвестными для омеги растениями, а по периметру заметна подпись папы в виде аккуратной гирлянды-паутинки. Плетенные столики заполнились кружками чая и заварниками. За широкой линией сцеволой таккадой в вечернем сумраке проглядывалась линия моря, а шум привычных в это время волн ремонтировал все надломленное за последние месяцы. Нехватка целебного звука раз за разом оставляла следы. Наверное, Тэхён в прошлой жизни был русалкой, завлекающей в умертвляющие воды океана своим пением. Ибо в этой омега не видит моря и песни не поет. — А почему Юнги с тобой не приехал? — пока отец занимался делами в доме, папа составлял компанию на террасе. Родители совсем не изменились с последней встречи, только загар, бывающей под солнцем кожи, стал сильнее. — Вы ведь обычно вместе. В последний раз Мин прилетал сюда без него, когда Чонгук не дал спокойно вылететь из страны. Трудно осознавать, что это была последняя поездка Юнги в другую страну, как и последняя общая их поездка. — Пап, он не приедет больше, — верхние резцы так и норовили отодрать кожицу с нижней губы. Тэхён старался смотреть сквозь Тэуна, чтобы сказанное выглядело куда более правдоподобным. — Вы снова поссорились? — Нет, Юнги погиб четыре месяца назад, — с тяжелым выдохом произнес Тэхён. — Попал под колеса автомобиля. Если честно, то не хочу говорить о его смерти сейчас. — Господи, какой ужас, — папа сначала подвис, не зная, как прокомментировать сказанное. С Юнги родители познакомились буквально в начале подростковой дружбы, когда на очередных каникулах сын привез с собой друга. — Мне очень жаль, Тэхён. — Я стараюсь пережить и идти дальше, правда. Когда-нибудь мы поговорим об этом, но не сейчас. — Бедная его семья, не представляю, что им приходится переживать из-за потери сына, — Тэ тоже совершенно не представляет, потому что не имеет никакого понятия, как Чонгук решил вопрос со смертью Юнги по итогу. — Иди ко мне, Тэхён. Пропитанная ложью тишина прервалась лишь шумом волн. Сумрак окутывал все сильнее, и вода вдалеке различалась все хуже. Он не знал, когда будет готов в следующий раз, чтобы сказать правду. А у Ким Тэуна случился приступ нежности на фоне новостей о смерти, он оказался готов обнимать сына хоть весь вечер. Печаль по Юнги младший омега чувствует и в томном молчании. — Пап, — Тэун на голос сына отреагировал мгновенно, переводя задумчивый взгляд с горизонта на сына. — Есть ситуация, в которой мне понадобится твоя помощь. — А что случилось? Они здесь должны были быть вдвоем. На этом диване вместе с Чонгуком, а не один Тэхён сейчас разгребать случившееся. Жизнь никогда не была справедлива к омеге, заставляя проходить самые болезненные точки своего пути в одиночку. — Мне здесь очень комфортно. Идеальный для меня климат, морской воздух и круглогодичный запас ингредиентов для смузи, — старший омега убедительно кивал головой, пытаясь уловить суть. — Учитывая то, насколько положительно это сказывается на самочувствии, я бы хотел провести конец своей беременности и роды здесь. Тэхён перестал дышать, ожидая реакции и надеясь, что не слишком завуалированно намекнул. Но по спокойному выражению лица Тэуна не сказать, что тот понял самое важное. — Да, почему бы и нет, как только забеременеешь, то мы поселим тебя здесь. Хочешь — у нас, или снимем неподалеку и поближе к клинике, да? — чуть отстранившись, Тэун оглаживал предплечья сына. Повисло взаимное молчание, Тэун ждал согласия сына, удивившись впервые возникшей заботой о его будущем. Когда разливающаяся металлом тишина вышла слишком продолжительной, мягкая улыбка постепенно сползала с лица омеги. Со стороны можно было услышать, как работали шестеренки в голове при виде нахмурившегося Тэхёна. — Так ты уже… — в ответ парень обреченно надул губы, кивнув положительно. — Это… неожиданно. Омега продолжал молчать, в глубине души грея надежду, что папа будет рад. Хотя бы один в мире человек будет искренне рад случившемуся. Сам Тэхён не мог разобрать собственные чувства по отношению к этому ребенку, но ждал их от других. — Но Тэхён, твоя беременность — это прекрасно. Понимаешь, до меня только сейчас доходит, что тебе больше не пятнадцать, и ты давно взрослый человек, которому вполне пора заводить собственную семью. А у меня будет внук, чему я, на самом деле, очень рад, — папа приблизился, окутывая сына в осторожные, но очень горячие объятия. Губы Тэуна невесомо оставляли невидимые следы на чужом виске. — А почему ты не привез к нам своего похитителя сердца? То, что тому похитителю сердца хотелось вырвать этот орган голыми руками, необходимо умолчать, не травмировать папу лишний раз за вечер. Хотя омега и сомневался, что там было бы, что выдергивать, как сорняк. — Похитителя нет, потому что мы расстались, пап. Безвозвратно и окончательно, говорю сразу, — Тэ рефлекторно поднял руку, словно говоря — все, стоп, я сам. Жестом защищался от возможных грубых слов, что прибьют парня ко дну еще сильнее. — Ох, значит, нам и не нужен такой, — Тэун провел пальцами вдоль всей руки, сжав крепко ладонь сына. В такие моменты взгляд омеги менялся на темный и крайне уверенный. — Мы с отцом сделаем все, чтобы ты и малыш не почувствовали в нем необходимость.

***

Следующим утром Тэхён наблюдал невероятное — папа наготовил кокосовых блинчиков и звал семью к столу. Омега буквально порхал бабочкой на кухне, добавляя к своему основному блюду нарезанные фрукты и свежую клубнику. Сонный, и в мятой футболке, прикрывающей хлопковые шорты, Тэ сидел на стуле, наблюдая, как Тэун наполнял тарелку всем, что есть на столе, для сына. Последнего от еды обычно не тошнило, но видя объем порции, невольно задумался над тем, чтобы сбежать в ванную и закрыться там с целью безопасности желудка и размера одежды. Отец присоединился к ним, получив кружку свежего кофе из рук любимого мужа. Они так давно не собирались вместе за завтраком, что омега и позабыл, каково это — обсуждать с утра последние новости, что транслировались по телевизору. Их обсуждения касались всего, начиная с плана на этот день, заканчивая новыми правилами продажи алкоголя в стране. На теме спиртного омега невольно поджимал губы, потому что хотелось всего и сразу. — Отец, у меня для тебя новость, — альфа даже перестал накладывать шоколадную пасту на блинчики. — На твоей террасе придется сделать детский уголок. Думаю, качелей будет достаточно, да? И Тэхён еле заметно улыбнулся. Следил за тем, как Ким Сохён подвис, облизывал губы и переводил взгляд с мужа на сына. А Тэун сразу сдался, гордо задрав подбородок. — Тонко намекнул, что совсем скоро я снова стану дедушкой? — Мужчина покачал головой, словно не о беременности рассказали. Сын кивнул убедительно головой, а после взглянул на сосредоточенное лицо отца. — Кому мне стоит кастрацию провести, Ким Тэхён? И омега рассмеялся, вот он — отец. Привычный мужчина, который однозначно был истинно рад новостям, но продолжал поддерживать образ ревнивого главы семьи. Его любимого младшего мальчика посмели тронуть, и кажется, Тэ видел, как план чьего-то убийства крутился в голове Сохёна. — Можешь не беспокоиться, потому что проводить кастрацию просто некому. Ребенок мой, второй биологический родитель никакого участия в воспитании принимать не будет, — Тэхён проронил это таким тоном, будто бы о фильме рассказывал. Словно не его история, и не он в ней главный актер. — Какой срок, Тэхён? — Сохён перестал жевать, налив себе в стакан еще немного свежей кокосовой воды. — И кто отец? — Почти три месяца, — Тэ склонил голову набок, давая понять, что его не подавить. Подобной прием выработался с годами, можно сказать, с жизненным опытом. Если раньше в семье мнение Сохёна — константа, не поддающаяся сомнению, то сейчас омега вполне твердо стоит на ногах, чтобы не поддаваться чужому авторитету. — Кто его отец? — Мужчина продолжал гнуть линию, пока Тэхён с безмятежным лицом театрально надувал щеки. — Тебе станет легче от этого? — задрав брови, сын понизил голос до минимума и, не отрывая взгляда, добавил: — хорошо, заочно ты его знаешь. Это Чон Чонгук. — Подожди, это тот мальчик еще из школы? — тут уже вмешался папа, сильно удивившись знакомому имени. — Вы еще общаетесь? — Общались. Надеюсь, дополнительных вопросов по личности отца ребенка не появится, потому что я не в том состоянии, чтобы на них отвечать. Парень, захватив телефон со стола, встал, задвинув за собой стул. Хотелось вновь пойти к морю, расслабиться в его волнах и наблюдать, как облака плывут по небу. А в руке вибрировало от приходящих сообщений, и Тэ, под молчание семьи, скрылся из дома. «Как ты себя чувствуешь? Жара не давит»? — беспокоился Джун. Не переставал писать, словно на уровне интуиции пытался заменить то внимание, которое должно было быть в данный момент от Чонгука. «Все окей, рассказал родителям о беременности. Вроде никто из них сознание не потерял. Я вижу, что они рады, но мои, как и всегда, стараются не проявлять эмоций. Джун, мне так хочется услышать искреннюю радость», — отправленное сообщение мгновенно прочитали на том конце. «Не надумал Чонгуку рассказать о ребенке? Джин выносит мне мозг по поводу тебя и Чона, просит помочь вас вновь свести. Не знаю, куда от него бежать». «Лучше пусти мне пулю в лоб, Намджун. Я не хочу наигранных отношений, а уж тем более, семьи». Зачем им с ребенком Чон? Тэхён точно имеет собственную квартиру и машину, так что в случае возвращения в Корею, им будет, где жить. Галерея поможет жить и не беспокоиться о деньгах ежедневно. В конце концов, когда-нибудь омега возьмется только за прозрачный бизнес. Все не настолько плохо, чтобы не справиться без Чон Чонгука. Это не ребенок Чонгука, его доля ответственности закончилась в ту ночь или день, когда омега позволил лишнего.

***

Чимина разрывало от любви к мужчине. Несмотря на то, что омега всегда доказывал обратное. Ведь не для этого однажды Пак пришел работать к семейству Чонов, не так планировал собственную жизнь. Но, сидя в эту минуту на чужих коленях и играясь с влажными волосами своего мужчины, парень называл себя идиотом. Немного счастливым, насытившимся идиотом. От отношений с Хосоком он не ожидал, в принципе, ничего. Сначала надоедливые подкаты неимоверно раздражали, потом иногда даже стал смеяться с чужих шуток, пряча улыбку. А когда они в первый раз переспали, Чимин уверял себя, что это лишь для поддержания ментального здоровья и ничего более. А дальше второй, третий. И психологически, действительно, стало лучше. От переезда к Хосоку тоже не было розовых ожиданий. Ну подумаешь, ну ничего ведь страшного не случится, верно? Но сейчас на коленях было невероятном удобно, когда чужая рука, горячая от накалённого пара хаммама, давила на влажные бедра. Мозг затуманило настолько, что омега не мог разобраться от чего ему сложно дышать — от высокой влажности или из-за прижатой грудной клетки. Каждый выдох вырывался глухими стонами, а пальцы убирали прилипшие от воды волосы к лицу Хосока. Тот, кстати, выглядел бодрее, улыбаясь румяному и податливому телу, которое сейчас лишь изредка вздрагивало от касаний. То ли горячий пар так разморил, то ли Чимин по-настоящему сильно скучал по нему, что ни разу не вскрикнул, пока альфа неторопливо растягивал Пака под аккомпанемент тяжелого дыхания. Хо от процесса получал не меньшее удовольствие, когда подушечки пальцев касались рельефных стенок, язык обхаживал острые ключицы и слизывал остатки терпкого арганового масла с них. Абсолютное нагое, делящее надвое душу, тело. Его альфа видит в качестве подарка, предложенного богами. Иначе не объяснить, почему диффузия между ними настолько высокой скорости. — Приподнимись, — рычит Хосок. От нетерпения, от желания, от любви, что возложил под ноги этого человека. От ожидания, когда омега все-таки нехотя и опираясь на чужие плечи, привстает. Он смешно разъезжается коленями по мокрому и чересчур гладкому камню, а Чону только и остается поддерживать за пышные бедра. — Держись за меня. Он знает, как приказать и заставить. Это в их Чоновской крови. Хо терпеливостью тоже не отличается, когда поддерживая член у основания, усаживает на себя стонущего парня. Альфа в своей любви готов топить. И доказывает это из раза в раз, особенно сегодня, когда затыкает мокрыми поцелуями, проглатывая любой граничащий с рыком стон. Ведет невидимый для других бой, вбиваясь с такой ревностью в Чимина. Он не дает ему и лишней секунды, чтобы перевести дыхание. Сжимает до острой боли кожу мокрых ягодиц, разводит их сильнее, оказываясь глубже. Хосок зверем рычит, разворачивает омегу и спиной кладет на чебек. Чимин же теряется от чувства горячего камня под собой, а ногтями, словно стараясь зацепиться, оставляет следы на чужих плечах. Он маслом растекается, прижимается груди напротив, плотно сдавливая собственными ногами чужие бока. Теряется при каждом толчке, сжимается и языком ловит капли с его кожи. У них что-то нетипичное. Выходящее за рамки нормального, по крайней мере, так хочется думать, иначе внятного объяснения, почему Пак отдается с такой страстью внутри в хаммаме посреди пара и повышенной влаги, нет. Неожиданно хочется шептать что-то на французском, ведь именно его называют языком любви. Омеге даже нет необходимости к себе притрагиваться — Хосок настолько плотно на нем, что головка колом стоящего члена сама трется о мокрые животы. Чимин бы закурил, потому что от ощущений все взрывается, в частности, когда Хосок ускоряет темп, а на высоком стоне зажимает тонкую шею у основания. И пик омега пропускает, потому что захлебывается в резко настигнувшем оргазме. Уши закладывает так, что рык альфы остается словно под слоем воды, зато горячая жидкость негой разливается в нем. Секретарь даже не сомневается, что спонтанное решение сойтись с Чоном — лучшее, что он выбирал.

***

— Ты не можешь мне даже ответить на вопрос. Заебись, Джун, доверие в наших отношениях на таком высоком уровне, — размахивая руками в сторону, Джин ругался в спальне, прекрасно понимая, что через приоткрытую дверь в ванную его идеально слышно. — Я несколько дней подрабатываю попугаем. Всего лишь прошу тебя рассказать, как у Тэхёна дела, а что ты? Ты трусливо переводишь тему или просто говоришь, что «все отлично». Джин не проронил ни капли лжи. Всю последнюю неделю он ходит кругами в попытках, чтобы что-нибудь выяснить об омеге. Когда Чонгук с видом ненавидящего весь мир объявил, что щеночек смылся в Таиланд, Ким даже самостоятельно пытался звонить последнему. Безрезультатно, потому что Тэ отвечал только сухо и конкретно на рабочие вопросы. Тогда выход альфа нашел в Намджуне, что в последнее время все чаще реагировал на новые сообщения в мессенджере с удивлением. По знакомой иконке не трудно было догадаться, с кем именно активно переписывался его мужчина. — Я переживаю за него, ты понимаешь? Два месяца никаких нормальных новостей, он меня по факту игнорирует, а о Чонгуке я просто уже молчу. Почему мне надо прилетать каждый раз в Китай, чтобы узнать, что он не умер? — кажется, тирада бы не закончилась, если бы раздетый до белья Намджун с зубной щеткой во рту не вышел бы из ванной. Мужчина, демонстрируя идеально сложенное и подтянутое тело в свои годы, уверенной походкой прошагал до Кима. Брови Джина неконтролируемо приподнялись, пока глаза бегали по чужой груди. — Вы устроили междусобойчик, а я должен мучиться в неведении, да? — Джун приблизился настолько, что кожа ощущала слабый ветер от активных размахиваний. Вытащив зубную щетку изо рта, альфа прихватил Сокджина за талию, а губами стал прикрывать чужие. — О боже, Джун, ты весь в зубной пасте. Перестань, нет, ну прекрати же, Джун. И тот сдавался, под натиском Намджуна принимал поражение, поддавался настойчивым поцелуям. Не в его силах сегодня сопротивляться и испытывать судьбу, когда последние мысли разом испарились, а губы горели от ментола. Руки младшего скользили по рельефным плечам, обхватывая шею. В доме психиатра Джину всегда сложнее: он не чувствует себя хозяином ситуации. Выходит из зоны комфорта и безопасности, чтобы окунуться в дебри чувств, заставляющих капитулировать. У него словно забирают право быть одному, его независимость и личные границы. — Я не отстану от тебя, Ким Намджун, — только и успевал тяжело выдыхать Сокджин, пока его вовсю нагло облапывали и мяли выглаженные вещи. — Мы все равно вернемся к этой теме. Утро могло продолжиться еще горячее, но звонок в дверь прервал привычный ритуал. Намджун с рыком выпустил из объятий альфу, вспоминая о том, что они вообще-то заказывали завтрак. Видимо, курьер сегодня решил быть необычайно пунктуальным. Пока Джун, накинув на себя футболку, лежащую на краю постели, вышел из спальни, Джин решил вымыть рот и кожу вокруг от размазанной зубной пасты. В аккуратной ванной смыв с себя следы чужого преступления, альфа, заметив лежащий на столешнице телефон, решился на отчаянный шаг. Стыдно, слегка неловко и крайне интересно. Когда Face-ID не сработал, пришлось вводить пароль, который Ким тысячу раз наблюдал и, можно сказать, случайно отложил в памяти. На экране открылся диалог с человеком, ответ от которого мужчина мог ждать несколько дней. А в чужом телефоне наблюдал вполне активный разговор. Пара взмахов пальца наверх и, казалось, можно было закричать. — Какой же пиздец вы устроили, блять, — дальше можно было не читать, хватило пары сообщений, чтобы прибавить несколько седых волос на молодой голове. Ким шептал что-то про себя, когда послышалось приглашение на завтрак. Быстро вытащив собственный телефон из глубокого кармана брюк, Сокджин сфотографировал чужой экран, сразу же заблокировав телефон Намджуна. Сердце нещадно отбивало ритм, а руки норовили раскрошить керамическую раковину, пока альфа судорожно соображал, что делать с новой информацией. Не зря чуйка не давала успокоиться и принять отдаление Тэхёна. Как же все было очевидно, и мужчина старался перевести дыхания и не наделать глупостей. Он мог бы закрыть глаза и забыть увиденные сообщения, мог бы не вмешиваться. Решить, что раз судьба их разводит по разным сторонам, значит, так необходимо. Однако, если бы Сокджин верил в ебучую судьбу, то отсиживал бы задницу в отцовском кресле. Поправив собственный внешний вид, альфа вышел в объединённую с кухней гостиную, в которой вовсю колдовал Намджун, расставляя кружки с кофе и выкладывая не помятые доставкой скрэмбл и тосты. — Я сделал для тебя без молока и сахара, только добавил корицу. Все, как ты любишь, — на лице Намджуна не проглядывалось ни одной лишней эмоции, словно это обычное утро в их «обычных» отношениях. — Мне срочно нужно ехать, до вечера, — Джин, закусив губу и незаметно сжав кулаки, быстрым шагом удалился в прихожую. Кожаные мюли за секунду оказались надеты, а забытый пиджак так и остался на вешалке. Плевать, до машины дойдет и так. Только горячий кофе на столе остался вместе с непонимающим альфой на кухне под громкий хлопок входной двери.

***

Обиду он сублимировал несколько месяцев. Выжидал и томил в ней не только себя, но окружающих. Теперь же Чонгук решился на отчаянный шаг — совместный ужин с родителями. Узнав от охраны расписание брата, который обязательно бы наведался сегодняшним вечером в семейный коттедж, альфа подгадал время, не забыв заехать за небольшим презентом для папы в ближайший торговый центр. Чон не в том возрасте, чтобы мандраж не давал сосредоточиться на дороге, тем не менее, альфа словил себя несколько раз на том, что чрезмерно погружался в мысли, и только звук навигатора заставлял его очнуться. Приставленная к семейному дому охрана без проблем пропустила затонированную машину. В просторной столовой во главе стола из темного дерева сидел отец, а по правую руку от него, наслаждался собравшейся компанией, папа. Удивляла даже не показательная напыщенность, что обычный, казалось бы, ужин проводится не на кухне, а знакомый голос, который Чонгук услышал еще на подходе к комнате. Высокий и, отчасти, писклявый радостный тон Чимина, альфа узнал бы из сотни. Причину, по которой омега сейчас находился в семейном доме, даже угадывать не пришлось. Хосок, как верный пёс, притащил за собой того, кого трахает. Чонгук бы, может, и не поверил словам брата о безмерной любви к секретарю, но Хо перешел границу между серьезными отношениями и просто хорошим перепихоном. Чонгук тихо хмыкнул, наблюдая из-за угла за идиллией в центре большого зала. Вряд ли родню предупредили о госте, раз они все еще наслаждались общением друг с другом, а не выглядывали его. Даже отец выглядит вполне довольным, спокойно разговаривая с Чимином. На ум пришёл важный вопрос, от вывода к которому настроение остаться на ужин пропало вовсе. А приняли ли бы они Чона с Тэхёном? Было бы комфортно за одним столом или Гуку с его желаниями здесь места не нашлось бы? Судя по обстановке сейчас, не вписались бы в эту атмосферу. Они с Кимом стоят друг друга, при этом вряд ли бы подошли к собравшейся здесь компании. Чон с неразделимой печалью наблюдал за открытыми и честными улыбками, словно подтверждая догадки. Его семья и без него существует, возможно, даже лучше в своих придуманных нормах общества. Хосок не сторонник жестокости и криминала, а выбранный им омега вовсе воплощение светлого образа офисного работника. Если с Чонгуком давно все понятно, то от Тэхёна веет если не агрессией, то, как минимум, холодом. Выбор младшего сына всегда подвергался большей критике и тщательному разбору, нежели старшего. Может, из-за излишне возлагаемых надежд. В выборе того, кому отдать крупицы сердца, альфа тоже всех разочарует. Мужчина оставил пакет с подарком возле стены, удалившись тихим шагом. Только на выходе из дома, Чон кивнул охране на прощание. Появляться в этом доме одному совершенно больше не хочется. — Фауст, ты его нашел? — без приветствий и манер, сухо и строго, как в стиле Чона, проговорил альфа, набрав номер подчиненного. — Зацепка есть, пока прорабатываю, — тянул омега. Нотки раздражения излишним контролем просачивались в трубке. — Я сам позвоню, как найду. Параллельно с этим телефон вибрировал от звонка на второй линии. И судя по имени звонящего, Джин очень желал поговорить. Обычно от него достаточно было нескольких сообщений, а тут разорился на полноценный звонок. Ему Чон перезвонит чуть позже, когда вытравит из себя этот вечер. И не стоит Чонгуку знать, что в другой точке земли еще один интересующийся человек получает ответ на идентичный вопрос.