Венера в Овне

Сон на непредназначенном для этого диване — одно из худших решений, которые только можно было принять в его состоянии. Кажется, мышцы стали поднывать еще задолго до полного пробуждения. Тэхёна беспокоило то, что сквозь сон он чувствовал чьи-то касания, практически невесомые. И в этом доме их мог позволить только один человек. — Кто тебе позволил меня трогать? — не открывая глаз, раздраженно бурчал омега. Его волосы осторожно перебирали теплыми пальцами и совсем легко касались кожи. В утреннем холоде они отдавали сплошными жаром, вызывающим мурашки по телу, закутанном, почему-то, в плотное одеяло. Вчера последнего не было, но сейчас благодаря ему подмерзал один лишь нос. — Пора вставать, — хрипотца голоса не раздражала, на удивление. Тем не менее, Тэхён никак не планировал поднимать себя по неизвестному расписанию, надеясь, отлежаться. Поочередно открыв глаза, парень заметил сидевшего на краю диванной конструкции Чонгука, одетого, как и раньше, в строгие брюки и черную шелковую рубашку. Словно жизнь вернулась в прежнее русло, где Чон не знающий, что кроме классики существует другая одежда. Выглядел он холодно и отчужденно, при этом так сильно разнились горячие прикосновения с общей картинкой перед глазами. — Ты позавтракаешь, и мы поедем к врачу, — Чонгук поправил часы на запястье, а следом огладил щеку омеги. — У нас много планов на сегодня, а еще и Намджун планировал заехать вечером. Тэхён по привычке просунул руку под подушку в попытке найти телефон, чтобы просмотреть диалог с другом, но сознание больно ударило по голове пониманием, что его он видел последний раз еще в Китае. И где теперь единственное средство связи с миром — понятия не имел. Выпрашивать у Чонгука хоть и входило в список вещей, которые Ким ненавидел всей душой, но иного выхода не было. Банковские карточки, как и документы омеги, скорее всего, сейчас пылились где-то в другой стране. — В Шанхае есть доктор, к которому я хожу, — попытался возмутиться Тэхён, понимая, насколько это бессмысленно в случае с альфой. — Ты больше не в Шанхае, здесь будет другой врач, — отрезал мужчина, поднимаясь с дивана. В такие минуты думалось, что Чонгук только и ждал, когда парень начнет сопротивляться и разжигать скандал. Он будто бы проверял возможные границы, тонко действуя на нервы. — Здесь ты начнешь заново. — Все мои вещи остались в машине там, в лесу, поэтому мне нужен телефон и ноутбук, — проговорил невзначай омега, скинув на диван одеяло. — Я не собираюсь отлеживаться, пока все, что я создал — будет разваливаться по частям. Тело требовало горячего душа со вкусно пахнущим гелем и хотя бы двадцать минут без присмотра Чонгука, который коршуном вился в холле над парнем. — Они и так готовы, лежат в спальне на туалетном столике, — отрезал мужчина, наблюдая, как омега нехотя поднимался по лестнице на второй этаж. Поджарив себя буквально в кипятке, Тэ почувствовал намеки на жизнь впервые за последние дни. В окутанной плотным паром ванной до омеги дошло — его вещей в этом доме до сих пор нет. Он был переодет сутками ранее, скорее всего, в вещи мужчины. И сейчас, Тэхён не стыдясь, копался в стоящем и открытом ящике с предельно аккуратно разложенным бельем. По педантичности сразу становилось ясно, что Чон не самостоятельно раскладывал вещи. Благо, боксеры подходили по размеру за счет своей ткани, но вот что делать с остальным — большой вопрос. Рубашка, сворованная с вешалки казалась уж слишком большим оверсайзом, поэтому пришлось натянуть на себя мягкий пуловер, зажав в чересчур свободных брюках, которые омега утянул украденным плотным кожаным ремнем. Общий вид, что сейчас Ким рассматривал в большом зеркале гардеробной — не впечатлял, если честно. Наверное, излишние объемы на сегодняшний день пусть и являлись модными по меркам местных стилистов, но на худом от стресса теле омеги одежда смотрелась как с чужого плеча. А вся собственная составляющая гардероба осталась в Китае. Ну, может, что-то завалялось в сеульской квартире, но почему-то Тэхён уверен, что в ближайшее время ничего из этого не подойдет. И явно не поможет скрыть живот, который вот-вот начнет появляться. — Ты потерялся, что ли? — голос мужчины раздался из спальни. Чон, по всей видимости, отсчитывал время на тех самых наручных часах. Банальные ролексы Тэхён воспринимал моветоном, но консервативное общество до сих пор считало их символом классики и роскоши. — Пошли завтракать и поедем к твоему врачу, не тяни с этим. И вот, казалось бы мелочь, но жизнь кардинально поменялась с возвращением в этот дом. Если еще две недели назад Ким мог позволить собираться размеренно и в собственном темпе, то здесь его торопили и не давали сфокусироваться, поэтому одевшись, омега прихватил заряженный телефон. А макбук и документы, заботливо разложенные в определенном порядке так и остались лежать на столике в гардеробной.

***

В больницу, которую семья Чона и строила, вернуться отчасти неправильно, потому что не хватало рядом Юнги, с которым они в последний раз были в этом здании на пресс-конференции открытия. Внешне вроде бы ничего не изменилось, отсюда рукой подать до бывшей работы, по которой Ким не скучает вот уже четыре месяца. А еще очень смешно стало от мысли, что и со второй беременностью Тэхён приехал вновь сюда. В отделении для сливок общества Ким ни разу до этого момента не бывал, лишь слышал, что на этаж поднимается отдельный лифт и здание сконструировано так, чтобы пациенты данного отделения между собой практически не пересекались. Неудивительно, ведь сохранность анонимности и приватности — основополагающие в медицине для богатых. Вот и сейчас Тэхён наблюдал абсолютно пустой коридор без ожидающих пациентов и их сопровождающих, а альфа блуждал рядом, передавая теплое пальто омеги вышедшему к ним администратору. Омега и забыл, что такие, как Чон не нуждаются в верхней одежде, хотя бы по той причине, что улицу видят лишь сквозь окна. Но не Тэхён, что отвык от пробирающего холода и ветра, желающий закутаться во все куртки мира. Врач, запись на прием к которому стоила, наверное, месячную зарплату типичного сеульца, был незнаком, но зато показался довольно приветливым и уж слишком позитивно настроенным. — Господин Чон, вы ведь останетесь? — может быть, чувствуя внутреннее недовольство пациента, доктор искал поддержки в виде сопровождающего, а уж прямое обращение к альфе лишь подтвердило догадки, что они знакомы. И доктор вместо того, чтобы расположить к себе непосредственно беременного омегу, больше контактировал и вербально, и физически с Чоном. Напрягало ощущение себя вещью или подопытным, которого принесли в этот кабинет. — Выйди, — расположившись на удобной, к удивлению Тэ, кушетке, парень согнул ноги в коленях и задрал к груди пуловер. — Пожалуйста, Чонгук. Мужчина, пристроившись на стул для партнеров совсем рядом, сжал пальцами плечо омеги практически незаметно, как бы останавливая от возможного скандала в кабинете постороннего, в их отношениях, человека. — Я тоже хотел бы посмотреть на ребенка, поэтому, пожалуй, останусь, — одобрительно кивнув врачу, альфа сохранял спокойствие, не выражая на лице разочарования или злости от чужих слов. — Не хочу пропускать развитие собственного сына. И спокойствие то — напускное. Чонгук продолжал давить на болезненные точки омеги, искусно прощупывая их, старался вонзить побольнее, чтобы Тэхён не забывал о том, кому принадлежит. Всегда ли было так? Почему картинка рушится в момент, когда омега еще больше зависим от него, чем когда-либо раньше? Чон никогда не применял физическое насилие к нему, зато мог истощать ментально с помощью поиска самых болезненных тем. — Это правильно, а то не заметите, как поведете его в детский сад, а дальше в школу, — доктор распределял гель по животу парня, скромно улыбаясь и не поднимая глаз на альфу. Но Тэхён кожей чувствовал, что его ставили на уровень мальчика, что случайно залетел от big sugar daddy. — Я до сих пор помню первое УЗИ своего ребенка. Общение этих двоих выглядело так, будто бы третьего в кабинете не существовало вовсе. И Тэхён, который, в принципе, обошелся бы и без дополнительного осмотра, это начинало бесить до сжатых в кулаки пальцев. Он нервно сдирал зубами кожу с губ, закусывая их резцами, чтобы просто выдержать минуты очередной пытки. — Это не его ребенок, — с язвительной ухмылкой проронил парень, заглядывая в глаза доктора. Спавшая неожиданно улыбка доктора чуть не заставила разразиться смехом на весь кабинет. — Это шутка, которую уже пару дней он рассказывает всем подряд, — альфа снисходительно провел ладонью по волосам парня. Все проходило не так. В голове пусть и не существовало подробной картинки, где нормальные семьи приходили на очередные осмотры, но отчего-то в душе засела уверенность, что у других они проходили иначе. — Биение сердца плода в абсолютной норме, — врач отрегулировал висящий над кушеткой монитор, на котором теперь виднелось черно-белое изображение. Да, в прошлый раз Тэхён пообещал себе послушать сердцебиение, но не в компании раздражающего омеги и Чонгука, который сейчас гладил по волосам с небывалой для него нежностью. Тошно. От того, что он вновь встроился в адовый круг, что не имеет ни начала, ни конца. Стараясь регулировать собственное тяжелое дыхание, омега постоянно переводил взгляд с экрана на потолок, пока врач заканчивал с исследованием. И когда влажный от геля датчик, наконец-то, отклонился от кожи, Тэхён под удивленный вырвавшийся звук изо рта смутившегося врача, не придумал ничего лучше, чем сорвать одноразовое полотенце и наспех вытер остатки геля. — Тэхён? — Чонгук, наблюдавший за дерганным поведением, терпеливо ждал, пока хаотичные и быстрые движения не прекратятся. — Господин Ким, мы можем обсудить результаты? — омега отъехал к рабочему столу на крутящемся стуле, скинув латексные перчатки в мусорное ведро. — В целом, все нормально, но я бы хотел обратить внимание на… И репродуктолог не успел договорить, когда Ким Тэхён пулей вылетел из кабинета не в силах больше это терпеть. Слезы застелили глаза, заставив парня потеряться в малознакомом коридоре. Единственное, что выделялось при смазанном зрении — это небольшой темный диван, на который омега фактически упал, не в силах справиться с нарастающей тревожностью. Пальцы, что пытались вытереть излишнюю влагу вокруг глаз, тряслись так сильно, что за прошедшие секунды парень уже пару раз успел нечаянно коснуться слизистой. Во рту образовавшийся ком не давал глубоко вдохнуть, заставляя откашливаться. Это его ребенок, а Тэхён даже на миг не может представить, как выглядела бы обычная, самая банальная семья с Чонгуком. Он не хотел так. Почему нельзя, как у всех? Почему? Почему? Почему? Ему хотелось раствориться в один миг и прекратить себя мучать. Однако соседнее место на диване продавилось, и Тэхёну даже не нужно было убирать ладони от лица, чтобы понять, кто сидел рядом и уже насильно притягивал к себе рыдающего навзрыд омегу. — Тебе надо выплакаться, вытравить накопленный багаж и вздохнуть, понял? — альфа убрал ладони, сцепив и сжав их своей, более крупной ладонью, вместе. Его губы совсем невесомо касались лба, а теплые до невозможности ладони сейчас обхватывали тело, крепко и чуть ли не до боли сжимая. — Это все пройдёт, я обещаю, что ни на шаг от тебя не отойду. — С ним все хорошо, ты даже слышал ритм его сердца, Тэхён. В этом ни черта не понимаю, но мне казалось, что у детей оно такое. Нам придется сдать кровь в другой день. А мы поедем домой, хорошо? Тэхён видел, как врач под отталкивающим жестом Чона вернулся в свой кабинет, оставив их двоих. Или троих. — Поменяй мне врача. На миг Чонгук ослабил хватку, а после: — Зачем? — Поменяй, блять, мне врача. Я не собираюсь ходить к тому, кто не видит во мне пациента, зато не сводит глаз с тебя, будто в тебе этот ребенок растет. Будто он твой, блять. Сука. Просто замени и все, — тоны играли то вверх, то вниз. Когда крик сменился на охрипший шёпот, слезы уже бесконтрольно бежали по щекам. — Я найду другого врача, если ты пообещаешь мне ходить к нему на регулярной основе. Сложно ли было догадаться, что причина состояния вовсе не в поведении доктора? Определенно нет. Тэхён молчаливо и тяжело сглатывал, ногтями вцепившись в чужой пиджак. — Почему тебя так повело? — альфа приподнял чужое лицо, растирая дорожки слез на покрасневшей коже. — Ты не рад ему? Не хочешь? — Не знаю, — вытравил из себя слова Тэ, цепляясь пальцами за рубашку мужчины и сминая ткань в руках. — Я, блять, не знаю. И ненавижу себя за это. Чонгук впервые мог понять его настолько сильно. Наверное, стоило бы акцентировать внимание все же на ребенке, но все внутри Чона только и твердило о том, чтобы его омеге стало легче. И если ещё не родившийся сын станет непосильной нагрузкой, то альфа готов им пожертвовать. Следы в виде припухших и красных глаз не проходили и на свежем воздухе, Тэхён усиленно шмыгал носом и старался отводить взгляд как можно дальше от мужчины. — Нам лучше поговорить сейчас, чтобы двигаться вперед, — альфа взял на себя роль первого и единственного, к сожалению, ведь на любое выговоренное слово Тэ лишь усиленно мотал головой. — Я ничего не буду обсуждать сейчас, — сделав глубокий вдох, парень продолжил: — вернусь к работе, займусь проектами здесь, в которые ты, естественно, даже носа совать не должен. Пока идет так — я остаюсь в доме. Сожители? Соседи? Мне плевать. — Мы ни те, ни другие, — терпению тоже может прийти конец. Особенно, если учитывать, что в Чонгука его забыли вложить с рождения. — Скажи спасибо, что тебе доступно все, что находится вне спальни. Потому что знай — изначально я не собирался тебя из нее выпускать, но ведь пошел на поводу у морали и, видимо, совести. Я готов идти на контакт и создавать комфортные тебе и только тебе условия, потому что чувствую раздирающую меня на части вину. Поверь, никогда такого в моей жизни не было. Наши игры зашли с тобой слишком далеко. Тэхён сохранял молчание. — И ты у меня вот здесь сидишь каждую ебанную секунду, Тэ, — Чонгук указал пальцем на собственный висок, нервно тыкая фалангой в кожу. — А я стараюсь держать себя на цепи, иначе, уж поверь, ты бы ни на сантиметр от меня не смог отойти. Сколько бы я ни вытравливал и не отрицал, это не наша истинность так работает, мне выть хотелось, когда ты ушел. И в первый, и во второй раз. Так что извини, но третьей пытки больше не будет. — Ты не можешь даже о любви сказать, Чонгук. Ни мне, ни себе, — омега флегматично открыл дверцу авто, но прежде, чем сесть внутрь автомобиля, развернулся к мужчине в тихом ожидании. — Я люблю тебя, чёртов Ким Тэхён. — Отвези меня в галерею, там накопилось слишком много работы, — парень садится в салон и перед тем, как закрыть дверцу, добавляет: — Пожалуйста. Каждая ступень и шаг вызывали волнение, словно в первый раз. Тэхён не узнал нового администратора, который судя по глубине наклона при приветствии, совершенно наоборот, омегу уже встречал. — Като наверху? — Ким головой повел в сторону основного зала. Парень утвердительно кивнул и вновь переключился на посетителя. С того случая липовых дилеров они с Шином не то чтобы прям поссорились, но помощник всячески избегал телефонных разговоров, пересылая информацию на почту. В начале Като долго извинялся, а Тэхён не мог понять причину этому. В бизнесе, где деньги могут поплыть рекой, главное постараться, чтобы та самая вода не окрасилась твоей кровью. — Привет? — за приоткрытой дверью показался режущий что-то Шин. — Клуб умелые ручки? — Тэхён, я, — от удивления парень застыл и чуть не выронил громоздкие ножницы. — О, господи, ты как здесь оказался? Омега был искренне рад увидеть непосредственного боса, который сейчас отчего-то выглядел не так радужно, как раньше. — Долгая история, одно могу сказать точно — я застрял здесь на некоторое время, — Тэхён позволил себя обнять и смог сделать это в ответ. От Като отдает теплом, давно забытым ощущением, когда тебя обнимает действительно друг, не желающий зла и не завидующий. — Читал все, что ты присылал. Мне кажется, дела здесь идут отлично. — Да, все под контролем, — Шин с щенячьей радостью рассматривал собеседника, напрочь забыв обо всем. — Я все же хочу извиниться. За то, что не досмотрел и не понял вовремя, ты ведь мог пострадать. Но потом мне было так стыдно звонить тебе, я просто не мог себя пересилить, поэтому отсылал тебе все в виде файлов. — Като, — для эмоциональности сегодняшнего дня не хватало лишь еще и чужих слёз. — Нет, Тэхён, это правда. Я чувствую вину, и мне безумно стыдно, что ты попал в ловушку из-за меня. — Послушай, мы сами выбрали заниматься тем, что несет за собой риски, да? Я уж точно не собираюсь тебя в этом винить, так что давай постараемся вычеркнуть этот инцидент из памяти. Говоря это, омега и сам не верил в собственные брошенные слова. Абсурдно и смешно, ведь кадры, где перед ним плашмя падал труп приглашенного оценщика до сих пор не стерлись. — Я буду проверять все более детально в следующий раз, обещаю, — парень потянул за собой к рабочему дивану. В рабочем кабинете ничего не изменилось с последнего дня здесь. — Рассказывай, как ты провел эти два месяца в Китае, мне же жутко интересно. — Как загнанная в мыле лошадь, будем честны. Но, как видишь, второе мое детище работает, — улыбка тронула губы. — Линь с этим правда помогал, хоть я особо и не просил, но благодаря ему все получилось гораздо быстрее. А ты? — Все строго по твоим рекомендациям. Но есть небольшая задержка с парой заказов из Европы, я стараюсь ускорить процесс, а сайт пока что в тестовом режиме, — Като стянул со стола лежащий планшет, спустя несколько секунд на мониторе отобразился тот же сайт, что омега присылал ему ранее. — Деньги будут выводиться в крипте, а значит, что отследить их практически невозможно. — Подожди, с сайтом я понял. Объясни, что за задержка. — Ну, помнишь, перед отъездом ты оставил мне несколько заметок по поводу интересных экземпляров? — Тэхён кивнул. — Так вот, некоторые из них нашлись. По накладным они должны были давно прилететь, как репродукция. Разговор плавно сменился с рабочих моментов на личные, а Ким под конец настолько выдохся после пережитого стресса, что внезапно захотелось уехать домой. Его дожидались. Без лишних криков и нервов, всего лишь ходили вдоль стен и вглядывались в картины, что сейчас украшали когда-то принадлежащую ему галерею. — Нравится? — вернул ему слова омега, спускаясь с лестницы. Чонгук замер, услышав знакомый голос сбоку.

***

В исследовательском центре пахло как в любой другой больнице этого города. Нотки антисептика сливались с чувством обретенной надежды, что иногда горчит элементарным разочарованием и отчаянием. Не сказать, что Сокджин фанат подобных мест, а уж тем более, ароматов, что раздражали чувствительный нос. Но раз в их отношениях отсутствие личных границ было лишь у него, а Джун все еще старательно не отвечал на сообщения и звонки, то альфе просто не предоставили выбора, поэтому — да, брал он штурмом. Прикинуться пациентом в месте, где сотни людей слонялись из одного конца здания в другое, совсем не составило труда. Джина ни разу не остановили, а милый омега за стойкой регистрации даже подсказал этаж и верное направление к кабинету его ненаглядного. Тот, к слову, как и предполагалось, был заперт. Намджун не раз рассказывал о необходимости приватности во время приема, и закрытая на замок дверь — одна из составляющих. В прочем, для упертого и настроенного на разговор Джина, это помехой не являлось. Он безостановочно стал выстукивать причудливые мелодии, пока за дверью не послышались громкие и раздраженные шаги. А когда замок щелкнул, Джин резче и сильнее надавил на дверь и оттолкнул ею врача, чтобы освободить себе путь и вызвать эффект неожиданности. — Джин, у меня прием, — без приветствий и радости в голосе, чуть ли не прокричал Намджун. Он такой строгий в своем белом халате, явно не ожидавший увидеть альфу. А рядом сконфуженно сидел, по всей видимости, пациент, чьи глаза от удивления напоминали Сокджину олененка. — Подожди в коридоре, пожалуйста. Ориентация в пространстве и времени — одно из сильных качеств Джина, которым он пользуется достаточно часто. Как и сейчас изобразив на лице гримасу чистой боли, мужчина начал представление. — Доктор Ким, у меня умерла моя любимая рыбка, вы представляете? Десять лет совместной жизни закончились тем, что я обнаружил её сегодняшним утром кверху пузом, — Джун на громкую и эмоциональную речь закатил глаза в то время, как сидевший пациент в абсолютном и неподдельном шоке переводил взгляд с врача на незнакомца. — Как мне дальше есть, спать, жить? Вы мне срочно необходимы, иначе, боюсь, придется побороть свой страх высоты и покончить с жизнью, отправившись в короткое, но яркое путешествие с крыши. Мужчина подскочил к пациенту и под руку насильно заставил подняться с удобного дивана. — Постойте, я…но мой прием, — пытался вывернуться взрослый альфа из стальной хватки, но Джин ловчее выставил посетителя за дверь прежде, чем Джун успел сориентироваться и помочь бедолаге избавиться от непосильных оков. И теперь их только двое в осевшей тишине кабинета. — Это был мой пациент на моем приеме, Джин, — альфа угрюмо выдохнул, сняв очки. Видимо, в отношениях с Джином ему самому понадобится консультация психиатра. — Но, кажется, у меня умерла рыбка, а мне было необходимо проконсультироваться с тобой в связи с нестабильным состоянием души, — со всей возмутимой серьезностью протараторил Джин. — В твоем доме нет аквариума, как и рыбки, — Намджун держался из последних сил, чтобы не начать смеяться с этого лица напротив. Полный абсурд и безнадежная бестактность вызывали не столько злость, сколько смех. — Значит, заведу. — Почему ты здесь? Мы не договаривались о встрече, насколько я помню, — мужчина посматривал на дверь, за которой до сих пор отчетливо слышались возмущения пациента. — Давай обсудим после, мне надо закончить прием. — А как я должен с тобой договариваться, если ты совсем забыл, что на звонки принято отвечать? — на фразе про телефон, Джун хотел было возмутиться, но его вовремя остановила активная жестикуляция напротив. — Я пришел, чтобы пригласить на ужин, ты ведь мне не откажешь? — Сегодня я планировал заехать к Тэхёну, — Джун встал вплотную к прижавшемуся к двери кабинета мужчине, так гораздо проще контролировать и доминировать над Сокджином. Этот прием выработался совершенно случайно и интуитивно, когда стоял острый вопрос в том, чтобы затормозить Кима хоть на минуту. — Я живу в километре от него, если ты, конечно, не забыл, — склонив голову к плечу, Сокджин не сводил пытливого взгляда в надежде услышать положительный ответ на свое предложение. — Джун, сжалься надо мной. Я действительно перестал нормально спать, а просыпаясь, рукой ищу тебя рядом. А ещё, завтраки, приготовленные тобой пока лучшее, что я пробовал в своей жизни. — Ты все же такой подросток, Джин, — альфа впервые за прошедшие дни одаривает слабой улыбкой, по которой младший Ким до ужаса соскучился. — Но твои устраваемые безумства здесь доведут меня до не знаю чего. — В таком в случае, я готов принять любимое наказание, папочка, — на последнем слове Сокджин ехидно прошептал, срываясь на смех. — О, Господи, Джин, — закрывает лицо ладонью альфа. — Хорошо, я заеду вечером и мы сможем поговорить. Но с одним условием: никаких больше папочек. А сейчас дай мне продолжить прием с пациентом. Урок первый. Иногда необходимо остановиться на небольшом успехе, а не давить до последнего. И Ким Сокджин его вполне глубоко изучил. Он ретировался из кабинета крайне осторожно. Неподалеку стоял тот самый пациент, складывающий бумаги в кожаный портфель. — Доктор Ким — мастер своего дела. Всего пять минут и моей душевной боли, как не бывало, — с широкой улыбкой Джин проскочил мимо мужчины к выходу. Дальше день обещал быть лучше. *** Цикличность состоит из стабильности. А та, в свою очередь, из плотного фундамента, на котором меняются незначительные детали, не приносящие глобальных изменений в структуру основы. Так и в жизни Тэхёна существовала своя стабильность. Фундаментом служило отсутствие удовлетворения жизнью, а переменными являлись окружающие люди. Следующие пару недель проходили в зацикленном режиме, в котором Тэхён каждую ночь спускался на широкий диван в гостиную, настойчиво отказываясь от сна в их с Чонгуком спальне. Ежедневно Хирон расставлял модули дивана так, как они были выстроены в первый день, озадачивая омегу по ночам. Тем не менее, ни Ким, ни Чонгук не сдавались, отстаивая каждый свою позицию. Омега стаскивал одеяло и подушку вниз по вечерам, а Чон возвращал их обратно буквально на следующее утро. Когда в одну из ночей Тэхён проснулся от дикого дискомфорта в грудной клетке, то первое, что он обнаружил — это тяжелую руку альфы, перекинутую через него. Возмутиться, естественно, хотелось, однако, парень предпочел сдвинуть чужую конечность и отдаться сну вновь. Желал мучаться вместе с ним — пожалуйста. Возвращение в общую постель означало бы полное признание подчинения и смирения с желанием Чонгука. Несмотря на то, что он и так не устраивал бунты, обходясь лишь поеданием чужого мозга чайной ложкой, внутри постепенно закипало. Ему нравилось Чона доводить. — Нас пригласили на юбилей к министру строительства, — Чонгук произнес это в один из вечеров, когда в н-раз готовил на кухне для одного единственного вредного дегустатора, подсевшего на приготовленные на гриле овощи и мясо. — Мы пойдем вместе. — Пригласили тебя, а я кем там буду? — Тэхён ковырялся вилкой в тар-таре, не поднимая головы. И правда. Кем он приходился Чонгуку? Любовником? Вряд ли, хотя бы по той причине, что они оба могли удовлетворить собственную похоть лишь раздельно друг от друга, тайно в ванной, когда никого рядом нет. Тэхён боролся с пугающими его желаниями иногда прикоснуться, но в нужный момент постоянно себя отдергивал. А вот Чонгук данной проблемой не страдал, иногда позволяя внутреннему зверю касаться чужого тела, чтобы хотя бы на каплю насытиться. Его голод фонил на всех датчиках, в особенности, стояло Тэхёну появится на горизонте. — Могу сказать, что ты мой скрытый ото всех любимый муж. — Это предложение руки и сердца? — Если хочешь, то будет оно, — Чонгук отпил вино из бокала, отставив его в сторону. — Нам все равно необходимо пожениться. Необходимо. Почему-то у них отношения выстраивались через «необходимо», «так должно быть и «будет только так». Их будто бы пытались свести вместе насильно. — Это самое не романтичное предложение из всех, которые я когда-либо слышал. — А много ли раз тебе его делали? — альфа вновь тыкал тонкой острой иглой в болезненные точки. — Видишь ли, ты никогда не встанешь передо мной на одно колено, а я никогда не скажу тебе заветное «да». — Как говорится, никогда не говори «никогда». Чонгук вернулся в рабочий режим еще после первой недели пребывания омеги в доме. Ничего сверхъестественного и удивительного не произошло, но работать в домашнем кабинете Чона выходило не так приятно, когда вокруг кроме прислуги никого. И то, по особняку метался лишь Хивон, а охрана всегда оставалась за пределами дома. Тэхён продолжил поиски инфлюенсеров для рекламы, просматривал новые тренды в уличном и не только искусстве, а еще довольно часто созванивался с папой, что однозначно выбивалось из привычной среды. Тот упорно интересовался, как проходит беременность и просто обязательно не забывать о приёме витаминов и почаще бывать на свежем воздухе. На это омега только утвердительно мычал и вспоминал огромную таблетницу на кухне, которая, кажется, включала все возможные БАДы. Выезжать из особняка позволялось с наличием полной охраны и под тщательным присмотром телохранителей. Ни шага вправо, ни шага влево. Никаких магазинов, по которым могли ходить температурящие люди, поэтому максимум в распорядке дня могла быть галерея, в которой омега тоже не задерживался. В ее Тэхён пусть и в любой удобный момент, но и там с ним носились, будто бы он сын президента, не меньше. В ней хорошо, но в, наверное, уже бывшем кабинете Чона гораздо проще. Джей звонил стабильно раз в сутки, докладывая о стабильности и нахваливал поставленного на место администратора Юна. И всякий звонок заканчивался ставшим банальным вопросом о том, не хочет ли Тэхён уехать в Шанхай. О самом влажном городе в своей жизни омега будет еще долго приятно вспоминать, сейчас ему казалось диким, что ни одну вывеску, ни одно объявление и разговор местных он не понимал. Китайский язык остался для него большой загадкой, как и его яркий носитель — Линь. Последний соизволил в один из дней позвонить, расспрашивая про состояние парня и априори игнорируя тему резкого переезда омеги в Корею. С Намджуном получалось пересекаться редко, и только по вечерам, а разговоры с ним принципиально не затрагивали главной проблемы. При этом, беседовали обо всем: от планируемого отпуска до отношений Джуна с Сокджином. Впервые старший Ким делился откровенно, посмеиваясь иногда с непробиваемости собственного партнера. За долгое время Тэхён впервые искренне радовался за счастье друга, даже если оно и включило в себя невозможного Джина. *** Если честно, изначального плана опозорить Чона не было, как такого. Возможно чуть-чуть, но предельно осторожно. Однако, накопленное напряжение вылилось в скромный, по мнению Тэхёна, бунт. В коробке, доставленной из магазина любимого Alexander Mcqueen, лежал будущий вечерний фурор. В том же стиле, что и любил омега раньше, чтобы все соответствовало внутреннему ощущению пожара. Расшитый камнями черный пиджак дополнялся металлической цепочкой в виде портупеи, олицетворяющей призрачную клетку. Глубокий вырез по задумке дизайнера ни в коем случае не должен быть опорочен рубашкой, а наоборот создан для демонстрации самого сокровенного, где Чонгук, наверное, хотел бы найти свое место. Под специфичный жакет в соседних пакетах хранились кожаные узкие брюки, что подчеркивали ягодицы модели на сайте, и ботинки на грубой платформе, как компенсация всего того, что будет чуть выше колен. И образ бессовестно горячо сочетался с собственноручной мокрой укладкой Тэхёна. Раз Чонгук хотел представить его как своего мужа, то пусть испытывает весь спектр эмоций за вечер сразу. Ожидаемо, что надеясь на благоразумие омеги, мужчина решил не сопровождать Тэхёна до места банкета, попросив не опаздывать. Бывший театр не так давно переделали в огромный ресторан, сохранив как внешнюю оболочку, так и внутреннее убранство некогда бывшей обители истинного искусства. Пару лет назад они с Юнги собирались посетить его в один из вечеров, но судьба сложилась совершенно иначе. И теперь по мраморным ступеням, покрытым ковровой дорожкой, парень поднимался в гордом одиночестве. Охрана провела омегу до самого входа, где парня мгновенно особой заботой окутал организатор, встречающий гостей. Ким был из тех, кто опоздал к началу, поэтому вместо гостей его встретил шум, который разносился по зданию благодаря арочному строению и высоким потолкам. Когда пальто соскользнуло с плеч и оказалось в руках встречающего, то незнакомый омега не смог спрятать удивленного взгляда, блуждающего по наряду Тэхёна. Но довольно быстро взяв себя в руки, организатор уточнил имя и попросил проследовать за ним. Стены, укрытые шёлком, украшали сохраненные для антуража плакаты бывших звезд театра, а на свободных участках разместились состарившиеся афиши выступлений. Приглушенный свет создавал невероятную атмосферу, будто бы Тэхён вернулся на двадцать, а то тридцать лет назад, когда плакаты рисовали художники от руки. Ему хотелось остановиться и рассмотреть каждый, что своей потертой фактурой отдавал воспоминаниями из глубокого детства, в котором родители водили его на первые спектакли. В вестибюле дежурило сразу несколько телохранителей, и взгляды каждого были направлены на единственного человека, который посмел поступиться этикетом и выбрал наряд не подходящий к теме вечера. Неловкости не ощущалось по той причине, что единственный, кому должно быть дискомфортно — это Чонгук, не больше. Однако, проходя мимо зеркал в старинных ажурных рамах, омега лишь больше убеждался, как ему шёл выбранный образ. Омега впереди семенил ногами так быстро, что Тэхён еле успевал за ним, пока звук тяжелой обуви о мрамор раздавался по всему длинному коридору. — Вам необходима уборная? — парень неожиданно остановился, развернувшись на пятках и прижав к себе планшет, возбужденно спросил. — Она по коридору направо, а здесь основной зал. Ваше место рядом с господином Чоном за вторым столиком. — Благодарю, я пройду сразу к столику, — веселила ли реакция на него? Определенно. За тяжелыми дубовыми дверями открывался мир Чонгука. Там где, люди с определенным кошельком могли позволить устраивать подобное мероприятие. Зал оказался бесподобным, как Ким и представлял. Глаза в первую очередь фокусировались на театральных балконах, которые сейчас, скорее, выполняли декоративную роль. Старое и всем любимое барокко, подсвеченное современной аппаратурой заставляло нервно глотать ком в горле. Цветочные композиции, украшающие каждый стол не то чтобы не сочетались с локальным антуражем, но больше подтверждали старые, как мир, мысли — деньги не равно вкус. Мягкий ковер, притупляющий звук шагов сейчас казался словно зыбучий песок, утягивающий парня вглубь. В конце, на самой сцене играли музыканты и почти вся публика, что сидела за приготовленными круглыми столиками сосредоточилась на них. И только когда Тэхён по центральной дорожке стал идти за своим проводником, появились первые перешептывания тех, кто приехал сюда в скучной и однообразной классике. Выглядел ли он словно цирковая обезьянка? Вероятно. Прожигающие до костей взгляды людей казалось уничтожали последние лоскуты ткани, что надеты на Кима. А открытая грудь сталкивалась с холодным потоком осуждения и обсуждения. И тем не менее, держа осанку прямо, парень шел уверенно и точно к цели, что сейчас как маячок сидела практически возле сцены. Даже со зрением Тэхёна, он видел, как сжалась челюсть альфы. По пути, который, казалось, никогда не закончится, встретились и знакомые лица в виде Хосока и его отца, сидящих, почему-то, слишком далеко от младшего в семье. Кто из людей здесь глава вечера, не интересовало ни капли, потому что Ким показывал настоящее шоу только для одного зрителя. Организатор, остановившись у нужного столика, отодвинул стул и пригласил Кима присесть. Время замедлилось, позволяя Тэхёну галантно разместиться, если не считать резкого изменения траектории благодаря поджавшему стул к себе Чону. — Почему ты почти голый? — процедил сквозь зубы Чонгук, схватив болезненно за руку. Он и не пытался скрыть собственную злость, полагаясь на музыку, что не давала соседям за столиком услышать разговор. — Добрый вечер, — Тэхён с натянутой улыбкой поздоровался с незнакомцами. Этих людей омега никогда не видел, но особое внимание к своей персоне не заметить невозможно. Каждый за столиком разглядывал парня с неприкрытым интересом, в особенности, альфы. И, наверное, это должно было льстить, если бы они не равнялись по возрасту отцу Тэ. Чонгук подался к нему, его рука оплетала талию сзади так крепко, что лацканы пиджака неестественно деформировались, открывая грудь омеги еще сильнее. — Ты меня не слышишь, что ли? — мужчина, растянувшись в оскале, шептал на ухо. Вот только можно ли назвать это шепотом, если он, скорее, рычал. — Я какого-то чёрта вижу твой сосок. Пришлось извернуться, чтобы ответить в щеку альфы. Тэхён чувствовал дикий дискомфорт, при этом сохраняя на лице улыбку. Со стороны казалось, будто бы новоиспеченная парочка флиртовала за общим столом. — Мне хотелось побыть омегой, достойным твоего уровня, — пробурчал парень, а сам пытался снять чужие пальцы с талии. Они вот-вот и вдавили бы плотную ткань жакета в кожу. — Разве тебе не нравится? — Ты выглядишь как тот, кого на этом столе хочется разложить, Тэхён. Когда пристальное внимание к ним слишком сильно увеличилось, мужчине пришлось выпустить омегу из столь крепких недообъятий. Знакомство за столом прошло в неком небытие, потому что Ким не запомнил ни одного имени. Когда общий градус алкоголя стал повышаться в крови присутствующих, а именинника поздравляли с четким чередованием, люди в зале стали перемещаться от столика к столику, налаживая социальные контакты. Чонгука тоже в один из моментов уволокли на, видимо, очень важный разговор. Благо Тэхёна не заставляли участвовать, пусть даже пассивно, в разговоре оставшихся омег за столом, чьи мужчины так же бесследно исчезли. По правде, становилось до ужаса сонливо, поэтому Тэхён размеренно отстукивал ногтем по бокалу с вином, из которого ему удалось сделать лишь пару глотков. Когда официант в моменте пытался долить в бокал еще, то Чон ладонью прикрыл горлышко, подав сигнал. По итогу, отчасти грустный вечер — Тебе тоже кажется, что вечер среди денежных мешков — это пустая трата времени? — голос раздался неожиданно за спиной, заставив омегу слишком резко обернуться. — Позволишь составить компанию? Перед ним стоял Хосок с наполненным стаканом медного крепкого алкоголя. — О, Хосок, — мужчина присел на место Чонгука, повернувшись корпусом к омеге. — Я буду рад твоей компании, иначе просто засну прямо лицом в тарелке от духоты. — Так, может, выйдем? В вестибюле кислорода оказалось куда больше, чем в заполненном людьми зале. Дышать Тэхёну стало гораздо легче. — Хотел узнать, как ты, — они вышли к окнам, вид из которых открывался на вечерний город и его извечную проблему в виде хронических пробок. — Джин уже рассказал, что мой братец привез тебя, скажем, не особо добровольно. — Если знаешь, то зачем задаешь глупые вопросы? — Тэхён упирается плечом в толстое оконное стекло, перед Хосоком не имеет смысла держать лицо. — Играю роль домашнего щеночка на длинном поводке. Везде напичкал телохранителей, будто бы я важный элемент в его жизни, да и он сам носится, как курица с яйцом. — Ты хочешь остаться с ним? Вопрос схож с тем, когда перед эшафотом обвиняемого просят признать вину. Совершил ли будущий повешенный преступление или нет, не имеет никакого смысла, ведь петля для него готова задолго до. — Хотел ли бы я провести остаток жизни в клетке в качестве ручного зверька, любовь к которому зависит от настроения хозяина? — Таких звериных зубов, как у тебя, поискать еще надо, — смех разряжает ненадолго обстановку. Пробежавшись демонстративно глазами по открытой груди, мужчина добавил: — Ты не выглядишь, как тот, кого удерживают в клетке, быть честным. — Я всего-то порчу нервную систему Чонгуку, — театрально прижав руку к сердцу, парень ангельским голосом вызывал широкую улыбку. — И жду, пока наиграется в благодетель и отпустит меня в мир, надеюсь, что не в иной. — Так, может, мне поберечь здоровье брата и помочь тебе уехать, в этот раз навсегда? — Давай, тогда двойные похороны точно помогут подпортить ему нервы. Из дубовых дверей показался Чонгук, в бегающем взгляде читалось лишь одно — альфа вовсю искал Тэхёна. А Хосок, стоящий спиной и не учуявший брата, чуть тише проговорил: — Если согласен, то как-нибудь я загляну к вам в особняк. — Не зная твою одержимость моим секретарем, то подумал бы, что пытаешься украсть у меня будущего мужа, — голос для Чона раздался неожиданно и громко, заставив невольно обернуться. — Теперь будущий муж? — Хосок вопросительно огладывает двоих, подмигивая загадочно омеге. — И даже на помолвку не позвали? — Я ему отказал. — Он просто забыл, как выговаривать просто слово «да» на корейском. Возможно, задай я вопрос на китайском, то услышал бы заветное «шида». В жерле вулкана никто не хотел бы оказаться, когда лава толчками начнет заполнять до его краев. Так и Хосок, что сейчас чувствовал, как холодый камень на полу передавал электрические заряды, что между двумя сверкали невидимыми вспышками. — Что уж, оставлю вас учить новые слова, — Хосок при виде брата напрягся и постарался быстрее ретироваться обратно в шумный и душный зал. Лицо Чона оставалось спокойным, зато руки хозяина обвивающие чужое тело, невольно заставляли омегу поддаться вперед. Запах табака смешался с родным ароматом, что сейчас сковывал Тэхёна посреди безлюдного коридора. — Снова хочешь читать нотации по поводу моего внешнего вида? — уперевшись обеими ладонями в крепкую грудь, омега вальяжно склонил к голову к своему плечу. — Не слишком ли я стар для серьезного воспитательного разговора? — Да нет, напротив, мне так зашло, что боюсь запачкать слюнями твой жакет, — ухмыльнувшись, протянул альфа. — И в полумраке я осознаю, насколько же красивый щеночек мне достался. — Ты пьян, — Тэхёну пришлось закинуть назад голову, чтобы держаться от горячего дыхания подальше, но тем самым, он лишь открыл к шее полный доступ. — Я не выпил ни капли, Тэхён. Но впервые на таком вечере люди смотрят с завистью не на меня, а на человека, чье место рядом со мной, — мужчина кончиком языка ведет от межключичной ямки до самого подбородка. — Это опьяняет меня по-настоящему. — Ты мог взять с собой любую красивую куклу, смотрели бы ровно так же. — Мог и могу. Смотреть на них, может быть, и удовольствие, но я привык выбирать алмазы среди стекла, — мужчина оставляет совсем легкий поцелуй под подбородком, осознавая, что до губ ему, как до Венеры. — Давно я стал алмазом? Вроде сегодня только был Ким Тэхёном, обычным и непримечательным, что не достоин и рядом стоять. — Я был слепым оценщиком, щеночек. — Мне кажется, ты за сегодня жизненную норму лести исчерпал, — чёрт, прохладный воздух на контрасте с горячими губами заставляли омегу истекаться лавиной. — Не расходуй ее на меня. Тем более, что мне теперь, ждать бриллиантовый ошейник? — Я могу вручить тебе собственный поводок, Тэхён. — Чонгук, ты стал забывать, кто здесь настоящий охотник, а кто — дичь.