Венера в Овне

Вдвоем им никто побыть не позволил. В пустом до этого коридоре внезапно стали слоняться гости сегодняшнего мероприятия. И, если Чонгук злился, что ему не дали откровенно насладиться теплом и мятным ароматом тела щеночка, то Тэхён видел в этом освобождение. Излишне плотное примыкание альфы будило то, что погребено под толстым слоем костей и мягких тканей. Непозволительная роскошь для того, кого изнутри кислотой разъедала давняя обида. — Я тебя искал в зале, — к ним целенаправленно подошёл именинник, которого этим вечером поздравляли присутствующие гости по очереди. Тэхён о нём услышал сегодня впервые, но судя по тому, как легко мужчина положил руку на плечо Чона, дружба между ними длилась не один день. — А ты прячешься со своим симпатичным спутником. Познакомишь нас? — Джихёк, я ушёл оттуда буквально пару минут назад, — Чонгук потянулся к Тэхёну вновь, крепко взяв под локоть. — Это будущий Чон Тэхён. — Кан Хансу, — мужчина протянул руку первым. Хитрый прищур миндалевидных глаз выдавал охотничью натуру альфы, чем-то схожую с Чоном. Дружба с Чонгуком, видимо, выстраивалась на общих характерных чертах, либо же она была присуща всем обитателям того уровня, на который Киму не попасть и на носочках. Но омега назвал бы Хансу девятихвостым лисом, не иначе. Особенно естественная рыжина, прятавшая в себе проблески сероватых седых волос, добавляла к образу загадочного шарма. Пусть Ким и далек от глубокой психологии, но разглядеть перед собой прирождённого охотника до сих пор способен, мужчина напротив подходил под их классическое описание. — Ким Тэхён, — рукопожатие, благо, оказалось совсем не крепким и никак не смутило омегу. Он ведь не первый и не последний, кто безмолвно пытался подавить силой. — И ты, Чонгук, не позвал на помолвку, отхватив подобное сокровище? — наигранно возмутился мужчина, по-отцовски недовольно качая головой. — Это шутка, хотя, я бы тоже припрятал будущего супруга от назойливых глаз. — Обстоятельства вынудили нас обойтись без помолвки. Естественно. Именно обстоятельства, а не то, что Ким никак и никогда не обещал постоять у алтаря за компанию. Но упоминать об этом при новом знакомом не стал, потому что выплеснутый сарказм никто не оценил бы. — Позволишь украсть себя у Тэхёна? Чонгук огладил ладонь омеги, отходя вместе с Каном в сторону. Не припрятанные взгляды устремлялись из разных углов коридора в попытке оценить главную причину сплетен вечера. Ким развернулся ко всем спиной, ничей сучий взгляд больше не ранит никогда. — Я прям испытываю неловкость под пулями ваших взглядов с отцом, — мужчина, отведя Чона в сторону остановился. — Вам бы следовало пожать друг другу руки и, наконец-то, прийти к перемирию. Это бы не оставило и шанса другим компаниям. Чонгуку не оставили и шанса на нормальные отношения с отцом. — Скоро мэр планирует объявить о реконструкции в районе Хехва, этот последний лакомый кусочек будут вырывать зубами. — Хочешь помочь мне выиграть тендер? Или сомневаешься между мной и моим отцом? — Дэ — консерватор, он хорош в том, чтобы построить капитал, основываясь на старых и всеми принятых схемах. А я делаю ставку на молодых новаторов, так скажем. Но есть проблема. — И в чем же она заключается? — Твоего отца знает общество, знает пресса и те, кто ставят подписи на документах о легализации строительства на государственной земле. А ты, как темная лошадка, охватившая значительную часть ценной территории, не появляешься в инфополе. Причем ни акционеры компании, ни ты, не светятся, чем и вызываете недоверие. — Предлагаешь торговать лицом? — Будь разумнее. О тебе должны говорить, как о Чон Чонгуке, а не как о сыне Чон Дэ, — наблюдая за недовольным лицом альфы, Кан положил руку на плечо мужчины, слегка сжав его в поддерживающем жесте. — Сделай пожертвование в какое-нибудь издательство, дай интервью. Выйди в свет — вот мой совет, если хочешь вовремя урвать кусок. При окончании фразы именинника окликнули, чем поставили точку в разговоре между мужчинами. Совет дан, а значит, дальнейшее развитие событий лежит полностью на плечах альфы. Чонгуку не к кому было возвращаться. За время короткого разговора между альфами Тэхён пропал из поля зрения, словно змея незаметно для мужчины проскользнул сквозь других людей и исчез с радара. По итогу, омега избегал настойчивой компании оставшийся вечер, и лишь к концу, когда гости постепенно стали рассасываться, вернулся за столик к Чону. Подуставший вид и отклеившиеся от основной массы локоны спадали на глаза, оказались знаком, что пора заканчивать и везти беременного и почти клевавшего носом омегу в особняк. И Ким не препятствовал, позволив приобнять себя и увести к машине, в которую Чонгук бережно усадил и накрыл своим жакетом. В доме омегу ожидал сюрприз, подготовленный Чоном. В пространстве гостиной больше не существовало облюбованного дивана, того самого, на котором последние ночи пытался выспаться Тэхён. Теперь на его месте стояли два современных и подстроенных под дизайн дома кресла, что никак не подходили для сна. — Ты издеваешься надо мной? — Чонгук не успел подняться наверх в сторону спальни, когда позади послышался возмущенный голос. — Хочешь, чтобы я мучался на полу? После целого вечера среди посторонних и незнакомых людей социальная батарейка оставалась на минимуме. Раздражал и наброшенный на Киме жакет, который мгновенно дрожащими руками расстегивал накинутую на него металлическую цепочку. — Нет, — развернувшись на ступеньках, Чон рукой оперся на перила. — В чем проблема спать в одной постели? — Скажи честно, с тобой черепномозговая травма приключилась, пока я жил в Китае? — альфа лишь многозначительно пожал плечами в ответ, будто бы не ему предназначалось завуалированное оскорбление. Беременность если не одаривала токсикозом, то точно высасывала силы с тотальной настойчивостью. Учитывая, что раньше после проведенного вечера среди толпы людей, Тэхён мог еще полночи скакать в баре, то сейчас ему казалось, что даже для того, чтобы лишний раз взмахнуть рукой не осталось энергии. Хотелось разложить себя в горизонтальной плоскости и забыть о проблемах на несколько часов. Ребенок внутри демонически питался Кимом, не оставляя ни капли сил. Показательно не разуваясь, омега плавной пусть и расстроенной походкой опередил Чонгука на лестнице. Он напоминал чем-то зверя, старающегося вовремя пометить территорию, и со спальней наверху Тэхён планировал поступить именно по-звериному. Жакет еще по пути легко поддался рукам и расстегнулся, чтобы после порога спальни соскользнуть с изящных плеч и оказаться сброшенным на тумбочку со стороны кровати Чона. Приземлившись в брюках на постель, омега распластался, закинув демонстративно ногу на ногу. И проносилась в этих откровенных и размашистых движениях не спрятанная от альфы истинная сексуальность. Длинные ноги, заканчивающиеся лакированными лоферами не могли оставить в покое мужчину. Кожу спины ласкало прохладное постельное белье, которое в этот момент будто бы магнит приковало омегу к постели. С закрытыми глазами омега вслушивался в шорохи чужих движений в спальне. И судя по приглушенному стуку ног о вымощенный деревом пол, альфа опустился на колено перед ним. Протестно-неснятая заранее обувь мягкими движениями и плавными касаниями оставлена на полу, оголив чувствительные ступни перед самим дьяволом. Холодные и вызывающие по телу мурашки пальцы коснулись тонких лодыжек. С ним перманентно невозможно расслабиться, потому что тело готово за секунду подсобраться и раскрыться перед ним, стоит лишь закрытыми глазами и напряженным слухом поймать громкое и тяжелое дыхание, а после ощутить прикосновения. — Иди в душ первым, — чтобы не заходило дальше, чем положено, Тэхён дернул ногой, вызволив ее из плена пальцев альфы. Между ними до сих пор витали заряженные ионы, готовые вылиться в мощный разряд. И альфа, которому нечего сказать на брошенные в его сторону слова, поднялся с колен так же ловко, как и оказался на них. Оставленный же на простынях в одиночестве омега не сожалел о сказанном, наоборот, молился на невероятную внутреннюю силу, что позволила не прогнуться и не подпустить Чона к себе чересчур близко. Ему хотелось, чтобы Чонгуку было крайне неуютно. Именно по этой причине к моменту выхода мужчины из душа, в спальне стоял жуткий холод. Но смутило ли это Чона? Сомнительно, потому что выхватив дополнительное одеяло из гардеробной, альфа преспокойно расхаживал по комнате. — Может, мы поговорим? Ты усложняешь жизнь троим людям, Тэхён, — на постели царила вакханалия, в которой хаос приобрел форму специфической конструкции в виде выстроенной из лишних подушек стены, разделяющей половины кровати. — Если бы ты не притащил меня в этот дом силой, то никаких сложностей в твоей жизни бы не существовало, — омега нажал на выключатель света рядом с изголовьем и повернулся спиной к мужчине. — Надеюсь, ты не выспишься.

***

Гнусное предательство расслаивало душу на тонкие и ненавистные Тэхёну образцы. Он не мог отделаться от мысли, что ради мести пришлось начинать заново и просить помощи у, казалось бы, постороннего человека. Чонгук по-прежнему не пускал на территорию особняка никого постороннего, со скрежетом зубов соглашаясь на периодические приходы Намджуна. Тем более, изливаясь ядом, Чон не позволил переступить за ворота вернувшемуся в Корею Джею. А Тэхён по-детски не распаковывал присланные им коробки с вещами из Шанхая, что заполонили собой часть спальни. — Нет, и еще раз нет, Тэхён, — жестко отрезал альфа, когда вернувшись домой, застал Тэхёна ожидающего его чуть ли не на пороге. Тот нервно расхаживал по холлу дома, переговариваясь с папой и почти что докладывая о том, как проходит беременность. В последние дни омега чаще связывался по телефону с папой, чтобы поделиться хотя бы с кем-нибудь со внутренними ощущениями. — Ты сам сказал, что хочешь показать себя с другой стороны, Чонгук. И что я вижу? Ты делаешь все во вред мне, — не сказать, что Ким ожидал чего-то фантастически нереального от него, но крупицы потерянной надежды все ещё тлели из-за пусть и слабых, однако же, изменений в поведении. — И в двадцатый раз повторю — ни одно китайское отродье не войдет сюда, по крайней мере, живым. А если хочет поспорить на этот счет, то прошу, автоматная очередь его заждалась, — на горизонте не маячил Хивон, не встречал непосредственного хозяина дома. Чонгук же раздраженно скидывал с себя обувь в прихожей, боковым зрением посматривая на Тэхёна. Сложив руки на груди, омега разочарованно выдохнул и дергано поправил спавшие на лицо локоны. Несмотря на нахмуренные и пышные брови, общий вид отдавал чем-то домашним и расслабленным, видимо, благодаря домашней шелковой пижаме, из которых парень практически не вылезал. Вряд ли Тэхён считал себя в них милым, конечно. — Ты можешь встретиться с ним где угодно, но не в этом доме. Договорились? — Я должен с тобой договариваться о том, с кем мне видеться? — бросил в ответ омега и спокойным шагом направился в кабинет Чонгука, в котором обустроил удобную для себя зону. Невыносим до желания убить. С ним не то чтобы тяжело, с ним, сука, нереально жить. В бывшем кабинете омегу ждал заваренный и горячий чай, что несколько минут назад принес Хивон. Ким искренне надеялся, что тот хотя бы с мятой или ромашкой, дабы успокоить натянутые как струны нервы. По комнате валялись раскиданными распечатки с возможными работами, которые омега отбирал среди китайских художников. Расположив их на полу, Тэ искал удачные сочетания, пытаясь представить их в том порядке, как бы это выглядело в шанхайской галерее. — Опять ты уходишь от разговора, — в секунду Ким пожалел, что не закрыл дверь на ключ, потому что ее только что чуть не вынесли с петель. — Я и так стараюсь быть более пластичным и компромиссным. А ты вместо того, чтобы замечать, что я для тебя делаю, устраиваешь сцены. Чонгук остановился прямо на входе в кабинет и замер от представшей глазам картины. Вместо привычного порядка царил настоящий хаос в виде разложенного коврика для йоги, тонны распечатанных непонятных картинок и ноутбука прямо на полу. Вместо рабочего стола был сооружен склад из ароматических свечей, планшета и прочей ерунды, которой здесь никогда не было. — Выйди, я не собираюсь с тобой продолжать разговор, — заметив, как брови альфы медленно ползли вверх с каждой секундой, Тэхён преградил путь внутрь. Показалось, что сжатая челюсть Чонгука хрустнула от напряжения и эмаль должна была начать крошиться. — Выйди. Наш разговор на сегодня закончен. Играющие желваки на лице выдавали хозяина с потрохами. То, что Чон едва держался из последних сил, чтобы не схватить омегу за шею и не придушить, читалось в прищуренных от злости глазах. Когда Тэхён стал придавливать мужчину дверью в попытке закрыть ее, у альфы не осталось выбора, кроме как сделать шаг назад и отступить. Когда тишина повисла, наконец-то, в кабинете, омега ненароком шумно выдохнул, прижавшись спиной к двери. В руке завибрировал телефон, а высветившееся имя удивило не на шутку. — Я уже и не ожидал больше звонка. Ненароком решил, что раз я теперь в Корее, то наши связи прервутся, — сохраняя взбудораженное состояние после прихода Чонгука в дом омега, старался не выдавать его тоном. — Не стоило во мне сомневаться, Тэхён, — тихий и размеренный голос отдавал улыбкой даже за тысячу километров. — Иногда ты должен посмотреть на ситуацию с десяток сторон, чтобы найти свою выгоду. А сила определяется тем, сколько пользы лично для себя ты можешь принести, выбравшись из самой глубокой ямы. — И в какой момент я упустил собственную выгоду? — пришлось уместиться в рабочее кресло, по привычке закинув ноги на стол. — Во мне никогда не жил хороший советник, будь я им, то путь моей жизни простирался бы в политике, а не в нашем деле, но я все же выскажусь. Есть сражения, в которых необходимо проигрывать, чтобы потом сесть и с уверенностью надеть корону. Сейчас время, где пора отложить нож и показать врагу, что способен на принятие и прощение. — Господин Линь, я… — то ли у всех китайцев в крови говорить загадками, то ли просто такой достался в партнеры именно Тэхёну, который с рождения не терпит конкретики. — Называй меня Лэй, раз мы теперь семья. — Я с ни с кем больше не сражаюсь. Мне не за что, ведь в моей жизни ничего важного не осталось. — Иногда, чтобы выиграть у сытого тигра — достаточно пройти мимо. Однако, ты специально дергаешь за кошачий хвост, провоцируя. Я долго не мог понять, почему так резко Чонгук прилетел за тобой, но совсем недавно в мои руки попали очень интересные фотографии, Тэхён. Выходит, я могу поздравить тебя с пополнением? — Для поздравлений нужен приятный повод, а здесь, скорее всего, вынужденное положение, но спасибо. — Вот видишь, это уже причина, почему стоит посмотреть на мир другими глазами и дать возможность попробовать что-то, что другие люди обычно называют семьей. — Это вы так предлагаете мне не возвращаться в Китай? Если хотели расторгнуть договоренности, то могли бы обойтись и без замудренных метафор, — Ким сжал в руке первую попавшуюся в руки бумажку. Может, Линь и прав, что Тэхён провоцирует всех и каждого? — Уж поверь, что иметь тебя в партнерах — это приятный момент, который я бы однозначно не хотел прекращать, — альфа на том конце замолкает на несколько секунд, чтобы после добавить: — но сейчас мне хочется верить, что ты уделишь внимание в первую очередь самому себе, чтобы твоя жизнь перестала быть похожей на смесь охоты и побега. — Я поразмыслю над этим.

***

Холодного потока воздуха из окна стало не хватать, Тэхён сам запер себя в оковах особняка, отказавшись постоянно работать из галереи. Кабинет Чонгука постепенно начинал давить высокими потолками, а голые стены не позволяли собраться мыслями. Для того, чтобы не выезжать с делегацией охраны в город, Ким решил устроить себе прогулку по территории. В холле Хивон напуганно посматривал на начальника охраны дома, имя которого Тэхён не знал. Управляющий дома невольно потирал лоб, говоря что-то альфе. Тот же, не обращая внимания, ожидал ответа на телефонный звонок, судя по позе. — Что здесь происходит? — изменение атмосферы между нанятыми Чоном работниками чувствовалось на расстоянии. В груди мгновенно появилось неприятное ощущение тревоги, обоснованное неуместными в его случае переживаниями о Чонгуке. — Господин Ким, — взволнованный Хивон с бегающими глазами обратился к непосредственному начальнику. — … Господин Ким, приехал папа господина Чона, но у нас нет указаний на счет того, можем ли мы его впустить в дом, — перебил управляющего альфа, мягко поклонившись второму хозяину дома. — Я не могу дозвониться, чтобы получить разрешение. — Впустите его в дом, — блять, прогулка не удалась. А встреча с родителями никак не входила в планы. Омега и чувствовал себя сегодня не лучшим образом, мучаясь от периодической тошноты и спасаясь лишь травяными сборами в чае. Чон Сухо. Гораздо более умный, чем обычно представляют из себя мужья глав корпораций. Этот омега не только составлял компанию главе семьи все годы, но и являлся непосредственным его партнером, являющимся владельцем доли семейного бизнеса. И если еще год назад Ким хотел бы понравиться папе Чонгука, то на сегодняшний день его настигло равнодушие. Пижамные брюки и рубашка, возможно, выглядели как издевательство и неуважение, однако, бежать в гардеробную и переодеваться из удобной и домашней одежды в презентабельную, омега не стал. Если быть честным сегодня, то полностью. В особняк Чон зашел будто бы победоносно, молчаливо кивнув на приветствие Хивона. Шерстяное брендовое пальто быстро нашло место в руках прислуги, а Сухо впервые поднял глаза на окружающих. — Здравствуй, я папа Чонгука, — омега протянул руку первым, но как только их пальцы сомкнулись, гость удивленно принялся всматриваться в черты чужого лица. — Тэхён? Это ведь ты? Перед глазами выстроилась типичная до жути картинка из плохо финансируемых фильмов. Он весь погрязший в рабочем быте и непривычной для него физиологической особенности, неприкрытый в своем достоинстве идеал, вылепленный упорством и годами. — Мне льстит, что Вы меня помните, — ни капли лжи в словах. То, что лицо Кима не затерялось в памяти Сухо за прошедшие годы, приятно удивляло. Стереотипный образ Сухо разбивался о то, как мужчина задумчиво и не надменно оценивал обстановку вокруг. Он явно прибыл не за тем, чтобы устроить скандал вселенского масштаба. По напряженным мимическим морщинам вокруг глаз считывалось искреннее желание поговорить, пока Хивон любезно накрывал стол в просторной кухне. — Мой муж несколько дней назад поделился секретом, назовем это так, — обнимая кружку с чаем изящными пальцами, Сухо вглядывался в знакомые черты. — Рассказал, как увидел нашего сына с омегой, представляешь. Наверное, он тебя не узнал, ведь столько лет прошло, десять, двенадцать? — Десять лет, — старший положительно кивнул головой на ответ. Ни одному из омег не верилось, что минуло так много времени, которое казалось потраченным впустую. — Так вот, Дэ половину вечера допытывался в надежде узнать у меня, словно Чонгук первым бежал поделиться именно ко мне. Мой муж не мог поверить, что наш сын называет кого-то своим женихом. А я не знал, какой мне ответ дать на вопросы, потому что впервые в жизни осознал, что не знаю абсолютно ничего о собственном ребенке. — Чего именно от меня хотите услышать сейчас? Правду? Я не могу сказать, что мы с Чонгуком встречаемся. Это будет такой же ложью, как и его заявление о женитьбе. — Тогда почему ты здесь? — Мне бы не хотелось, чтобы Вы обсуждали это с Чонгуком. Однако, вне зависимости от моего личного желания, факт остается фактом — я здесь, потому что у Вас будет внук, — лицо напротив впервые за долгое время потерялось. — И я пока извожу Чонгука тем, что это не его ребенок. Уж поверьте, он заслужил. Сухо оперся локтями об стол. Была бы эмпатия у Кима развита лучше, возможно, он бы почувствовал, что сейчас переживал омега. В широко раскрытых глазах мелькало неверие, тесно сплетенное с ощущением бесправности. Чон закрыл лицо ладонями и невнятно шептал себе под нос, пока Тэхён мягко не коснулся пальцами его руки. — Господин Чон. — Можно просто Сухо, — подняв голову, омега пальцами подтер выступившие в уголках глаз слезы. — Называй меня Сухо, Тэхён. Не вижу смысла в формальностях. — Хорошо. Сухо, вы ничего с этим не сделаете, как и я не изменю того, что отцом моего сына будет Чонгук. На миг показалось, что за окном сегодня гроза. Открытые участки кожи однозначно ощутили неожиданный поток холода. — Небеса, о боже, я ни в коем случае не хочу никак навредить тебе или тем более моему внуку. Все не так, как тебе кажется, поверь мне. В последнее время в нашей семье отношения стали крайне напряженными, если ты вдруг об этом не знаешь. Мы с Гуки практически не видимся, и он редко звонит домой. Но теперь мне кажется, что я и вовсе потерял сына, который ни разу не попытался рассказать мне о тебе. — Не хотите прогуляться немного во дворе? — неожиданно для обоих произнес омега. Пространство обеденной зоны как-то резко сузилось до минимального, заставив обоих чувствовать себя неуютно. На предложение о свежем воздухе Чон отреагировал довольно охотно, пробыв в удивлении не больше десяти секунд. Без бетонных рамок, но будучи ограниченным высоким забором и лесом, Ким выживал и выжидал. Омег практически по пятам преследовал вооруженный охранник, который не воспринимал ни жесты, ни корейский язык. — А как быть с браком? Ведь ребенок должен родиться в официальной семье, — Сухо тихо стучал каблуками сапог по плитке, что выстилала дорожку вокруг дома. Ожидал ли он этого разговора? Несомненно. О каком браке ему задумываться, если их с Чонгуком взаимодействия и отношениями не назвать. — Мы и так нарушили все существующие традиции, которые только можно было. Так что, считаю, ничего страшного. К тому же, я однозначно не собираюсь стоять возле алтаря с животом. — Понимаю, да. А как твоя семья отреагировала? Мы ведь даже не познакомились, точно, надо бы сделать это в ближайшее время. Когда они смогут прийти к нам на ужин? — Сухо, пожалуйста, прошу, не будем торопиться. Моя семья знает о беременности и полностью поддерживает, но о том, что мы с Чонгуком сейчас живем под одной крышей — нет, — прогуляться на свежем воздухе по территории оказалось не такой уж и плохой идеей. — Пока я не знаю, что у нас с ним будет завтра, не хочу говорить родителям. — Мне бы очень хотелось познакомиться с ними, поэтому, когда будешь готов, то позови к нам домой, Тэхён. — Мои родители давно живут в другой стране, — мягко улыбнулся омега, не возражая против телесных контактов. — Чудно, мы бы с моим мужем не отказались от небольшого путешествия, — искренне засмеялся старший. Человек — существо тревожное, загнанное в клетку собственным мозгом. Способность топить себя самостоятельно на глубине гнетущих мыслей заложена в генах и передается от родителя ребенку. Искореняющий позитивное мышление мозг иногда способен преподносить подарки в виде облагороженного обсессивно-компульсивного расстройства. Тэхён искусно мог рефлексировать, как и представлять, чем закончится подобный разговор с семьей Чона. Сухо отличился от образа, созданного в голове Кима. Ни одного возмущения или открытого желания припугнуть омегу, пытающегося попасть в известную чету. Его будто бы… приняли? — Я не буду противиться и мешать общению с ребенком, даже если мы с Чонгуком не останемся вместе, — когда Сухо уже прощался и ненавязчиво коснулся живота, Тэхён сдался. — Если, конечно, захотите с ним общаться. — Ты не представляешь, насколько я тебе благодарен. За все, — объятия Сухо оказались такими же теплыми, как у папы. И сила, которую старший омега передавал с касаниями, прорастала где-то в глубине души.

***

Фундамент трескается не всегда заметно. Сухо давно ловил себя на мысли, что не понимает, где их семья свернула не туда. Он давно терзал себя надеждами, что так происходит у всех, когда дети окончательно взрослеют и покидают отчий дом. Водитель соблюдал закон тишины в автомобиле, двигаясь по шоссе в сторону Сеула. А Сухо нервно теребил пуговицу пальто, набирая параллельно номер младшего сына. — Да, пап, — голос Чонгука не изменился. Не по-детски отдающий нотками власти. — Скажи, за что ты меня так ненавидишь? — кончик языка чувствовал подсохшую кожу губ после прогулки по холоду. Во рту словно Сахара, заставляющая нервно глотать слюну. Чон давно не ощущал этого состояния, когда в носу предательски начинает пощипывать. — В чем я так перед тобой виноват? Знаешь, где я сейчас был? Прерывистое дыхание доносилось до омеги, пока трубке царила тишина. — Да, в моем доме. — Да, в твоем. Там, где я встретил беременного Тэхёна. Там, где я узнал, что уже скоро стану дедушкой впервые в жизни. Там, где мой младший сын хранил от меня такой же секрет, какой скрывают от самого злейшего врага. — Мы с ним не разобрались еще во всем, чтобы я мог вас познакомить. От каждого слова сына тончайшее, как изделие рук венецианских мастеров стекло, давало трещины изнутри. Желание сбросить вину на кого-то кроме себя не позволило успокоиться ни секунду. Он не может винить Чона в собственном изъяне, но и признать, что родной сын почти чужой человек тоже. — Нет, Чонгук, только ты во всем не разобрался, — Сухо вновь уловил молчание, а следом завершил вызов. Трудоемкий процесс воспитания дело, отнюдь, не добровольное. Невероятно сложное и при этом часто обременительное. Сухо с поставленной задачей не справился и не смог стать для сына спокойной гаванью. Следуя за мужем и его делом, омега потерял нить, что должна была связывать его с Чонгуком. Отмотать бы, как старую кассету, чтобы вернуться на двадцать лет назад, где теплое море окутывает своей влагой босые ноги. Во времена, в котором они с Дэ в долгожданном отпуске с двумя еще маленькими детьми резвились на берегу, пробуя чувствительной кожей мягкий песок.

***

На приглашение поужинать вне дома Тэхён ответил абсолютным отказом через Хивона. Тот лишь понимающе поклонился и перестал беспокоить второго хозяина дома до самого вечера. Омега вновь закрылся в бывшем кабинете альфы, как в личной обители. Закинув ноги на дорогущий, по меркам Кима, стол, он наблюдал, как садилось солнце, а после, луна своим краем выглядывала из-под плотных облаков. За высокой дверью, что отгораживала Тэхёна от остального дома в какой-то момент раздались голоса. По спокойному тону Хивона и знакомому раздраженно-холодному Чонгука, угадывалось общее настроение. — Интересно, поговорил ли с тобой господин Сухо? — про себя тихо высказался омега. Настроение Чонгука всегда тяжело предугадать, а тем более, найти причину. Судя по тому, как мужчина проигнорировал и не зашел по привычке, чтобы задать очередной вопрос и предложить поговорить, Чон Сухо все-таки с ним связался. И маловероятно, что разговор прошел мягко. Просидев около часа на видеозвонке с Юном, Тэхён старался оттягивать неизбежное. Но затекшая поясница и уставший от нагрузки таз требовали срочно принять горизонтальное положение. В спальне царил полумрак и Чонгук, не отрывающийся от телефона на постели. Мужчина проигнорировал чужое присутствие, при этом умудрился устроить беспорядок вокруг, разбросав по комнате собственные вещи. — Сегодня молчишь? — в комнате невыносимо жарко для сна в одежде. Чонгук, сука, начал об этом заботиться, специально включая теплые полы до отметки максимум. Просто для того, чтобы Ким не укутывался в тысячу и одну пижаму. — Странно, так непривычно, когда ты не лезешь со своими «давай поговорим». Лучше бы Тэхён держал рот на замке. Но не съязвить сегодня не выходило. День его измотал, а разговор с Сухо заставил поинтересоваться состоянием альфы на секунду. — Ты сегодня и так много наговорился с моим папой, не хватило? — мужчина не оторвался от экрана, совершенно холодно ответил вопросом на вопрос. — Все возможно. Тэхён уныло хмыкнув, нырнул в ванную, чтобы не забыть про вечерний ритуал умывания и крем перед сном. Зеркало отражало стеклянные и безжизненные глаза, смотрящие идеально прямо. Вода попала на волосы вокруг лица, заставив их прилипнуть к излишне светлой и непривычной для Кима коже. Кажется, у него появились щеки и увеличились синяки под глазами с беременностью. — Долго будешь прятаться? — незакрытая дверь поддалась Чонгуку, что застал готовящегося ко сну омегу. Альфа подпер косяк двери плечом, рассматривая лицо своего омеги через отражение в зеркале. — А кто ты, чтобы я прятался? Одному лишь себе Тэхён может признаться, насколько грубо ворвавшийся в ванную комнату человек дорог разбитому и криво склеенному сердцу. Просящиеся наружу секреты погребены под строгими запретами растоптанного человека, что собирал кусочки в гордом одиночестве. — Незнание этого не помешало тебе признаться папе, что ребенок мой, — знаменитый оскал, отражающийся позади опирающегося на столешницу парня, светился яркой белизной. — Сделал я это с целью, чтобы просто не расстраивать его, так что сильно не надейся, ибо ребенок не твой. Чонгук схватил за запястье и насильно развернул к себе омегу, пальцы крайне болезненно сдавили ткань так, что казалось, будто раздирались мышцы изнутри. — Не наигрался до сегодняшнего дня? Ты — мое проклятие, моя личная проблема и то, в чем я хочу разбираться и дальше. От тебя необходимо только не усложнять, — кончик чоновского носа коснулся той же части лица омега, а в омежьей голове тараканы забили тревогу. — Прекращай. Тебе не идет придуманный образ сраного романтика, влюбленного в меня и притащившегося аж в чертов Китай. — А ты сам являешься образцом ебанного любящего человека, а? Действительно. Как выглядит эта эфемерная любовь? Что Тэхён представлял под любящим человеком? То, что транслируется по локальным дорамам? Омега подхватил сложенное на столешнице полотенце. Ему так хотелось отомстить, выразить обиду, что сжирала изнутри с каждым днем. Неожидавший внезапной атаки Чонгук, попытался прикрыть локтем лицо, по которому нещадно хлестал омега. Когда мягкой от кондиционера ткани стало недостаточно, Ким будто бы пребывая в аффекте подключил руки, ударяя ладонями по телу мужчины. Пальцы даже не способны были сжаться в кулак, потому что Тэхён себя едва контролировал. Пара неудачных и неловких взмахов и устойчивость на мокрой плитке яростно упала к нулю. Голая ступня по мрамору прокатилась вперед, а омега по инерции стал заваливаться спиной назад. — Тэхён, — собственное имя парень читает по чужим губам, когда время, кажется, окончательно замедляется. Рука Чонгука мертвой хваткой стиснула рубашку на Киме, заставив нежную и тонкую ткань заскрипеть. Сковывающий страх парализовал тело настолько, что ладонь на пояснице не отмечалась в сознании. К наломанным дровам не хватало добавить травму и случайную смерть в ванной. — Ты в порядке? — Я мог разбить голову, — еле сдерживая подкрадывающиеся слезы, быстро шептал Тэхён. Ноги окончательно подкосились, а впившиеся в чужое плечо ногти дрожащей рук, постепенно расслаблялись. Инстинкты, заложенные природой пробуждаются иногда крайне неожиданно. Однако, именно они первыми сработали у осевшего на пол парня. Оглядываясь на плитку и каменный порожек сзади, омега облегченно прикрыл глаза, осознав, что его череп только что чуть не встретился с ними. Альфа, не выпуская из захвата, приземлился рядом. Одна неосторожная ошибка могла дорого обойтись им обоим, точнее, теперь троим. Тэхён не знал, ушло ли сердце Чона в пятки, но вот собственное норовило покинуть грудную клетку и вырваться на свободу. В висках пульсировали артерии, а сбитое дыхание постепенно восстанавливалось. — Так, ты ничего не разбил, — Чонгук за шею притянул омегу к себе. Пальцы зарылись в мягкие локоны и успокаивающе гладили голову. — Просто перепугался. — Это из-за тебя, — на выходе произнес Ким, устало прикрыв глаза. — Из-за тебя со мной все это происходит. Из-за тебя мне пришлось пережить чужие смерти, прикончить мразотного Мао собственными руками, понимаешь? Из-за тебя этот ребенок появится у такого папы, как я. Объятия стали настолько редкими, что оба, несмотря на ситуацию, не стремились отдалиться. Это напоминало будку, которая могла перенести их в любой отрезок времени. И больше всего на свете хотелось вернуться в последний совместный месяц до Китая, где Тэхён постепенно сбрасывал скорлупу отчаяния и скорби, доверившись одному ему. — Произошедшее — абсолютно твоя вина, Чонгук. Почему ты не разобрался с ним? Почему позволил мне уехать и ни разу не попробовал позвонить? — Я неверно расставил приоритеты, ошибся и крайне сильно об этом пожалел впоследствии. У тебя нет причин мне верить, но есть повод позволить быть рядом. — И ты все равно не раскатал его по земле, оставил дышать и жить, как и раньше, — обреченный голос отражался от каменных стен ванной комнаты. — И заставил меня исполнить роль палача вновь. — Вновь? — А ты не помнишь? — Тэхён пусть и пытался искоренить из памяти события в недостроенном здании, но каждый кадр чужой смерти никак не исчезали полностью, изредка приходя в кошмарах. — Тэхён, — качнув головой, Чонгук. — Мы не можем ходить кругами и цепляться за произошедшее. Если ад действительно существует, то он выстроился из сотен ступенек, спустя часы хождения по которым приводят обязательно к самому началу пути. Самое страшное, что в цикличности нет места для нового, нет свободного промежутка, а сюжеты повторяются раз за разом. — Нам не суждено быть счастливыми. Видишь? Видишь, как мы несчастны? — шепот рвался из груди, а ее невидимые стальные прутья сжимали с такой силой, что дышать приходилось рвано. — Абсолютная глупость. Если бы действительно судьба не хотела оставлять нас вместе, то разве мы сидели бы здесь сейчас? Не сидели бы. — Самое смешное, что я и не хочу чего-то особенного. Как бы ни старался думать, что нам по отдельности будет гораздо лучше, но нет. Не знаю, почему меня так тянет, — касаться губами завитков волос казалось неисполнимым желанием Чонгука, что удовлетворено только сейчас, сидя на мраморном полу. — Ты и есть мое безумие, Тэхён. Ты принес его в мою жизнь вместе с собой, перевернул ее к чёрту и заставил принять тебя такого. — Мог и не принимать. Тебе не впервой отвергать меня, если твоя память отказывает. — Мог, но я хотел. И пытаюсь учиться жить с пониманием, что в моей жизни центральное место занимаю не я один, — мужчина не мог пошевелиться, боясь спугнуть прижавшегося без дополнительной силы омегу. — Просто оставайся рядом. Это, пожалуй, все, о чем я прошу. Ошибка, допущенная ими, оставила гипертрофические шрамы. Ким не совсем понял, о каком сражении говорил Линь, однако, кажется, что омега только что поднял белый флаг.

***

День не всегда начинается правильно. Первое пробуждение вызвал собирающийся с утра Чонгук, который своими, пусть и осторожными, движениями, но все же помешал чуткому сну. Загадкой оставалось, как, несмотря на стену из подушек и одеяла, им удавалось просыпаться вместе. Да так, что омега раз за разом приходил в себя на чужой половине постели и, кстати, теле. Так что Чон априори не мог избавиться от ночного паразита без лишних движений. Взамен альфа накрывал беременного покрывалом до самой шеи, чтобы тот не потерял тепло и не замерз в утреннем холоде. Устаканившаяся схема работала исправно, и Тэхён вновь засыпал, перестав бурчать под нос недовольства через пару первых совместных ночей. Покой нарушила вибрация от телефона, припрятанного под подушкой. Его Ким настраивал так, чтобы ночью и утром проходили вызовы только от важных персон, отобранных в специальный список. Значит, случайным этот звонок быть не мог. — Алло, — глянув на имя, высветившееся на экране, омега нахмурился. Что могло случиться в десять утра? — Тэ, приезжай в галерею, срочно, — напуганный голос помощника пробудил окончательно. Като не из тех людей излишне истеричного склада, кто устраивает сцены на пустом месте. А их жизнь и образ жизни схожи с хождением по краю тонкого льда, где следующий шаг может стать последним. — Ворвались прокуроры с ордером и обыском. Со мной отказываются говорить и показывают документы на арест, а ещё переворачивают вещи в твоем кабинете. — Что они ищут? — Украденные предметы искусства, — в истеричном шёпоте зашёлся Шин. Статьи за кражу национальных достояний республики ничем не отличаются от статьей за убийства. Если ордер у них на руках, то доказательства против омег весомые. — Скоро буду. Утренние процедуры пришлось сократить до зубной щетки, а на тело натянуть ни разу не используемый кашемировый свитер с высокими брюками. Если ордер на руках прокуроров, то разговор с ними предстоял долгий. Когда автомобили с сопровождением въехали на парковку галереи, микроавтобусы полиции с раскрытыми дверьми заняли всю территорию возле входа. Мужчины выносили синие коробки с содержимым, погружая их в машины. При виде полицейских, одетых в гражданскую одежду, в голове, как яд, просочились мысли о совершенном убийстве. Паника чуть не настигла прямо в салоне машины, пока Тэхён отстегивал ремень безопасности и собирался с мыслями. Если они копнут слишком глубоко, то никто не гарантирует, что информация не всплывет. Взгляд Кима устремился на ступеньки, по которым в сопровождении полицейского и прокурора в деловом костюме спускали Като, закованного в наручники. Инстинкты защиты сработали быстрее, чем самосохранения, поэтому омега дерганно вылетел из тачки и понесся в сторону незваных в галерее гостей. — Что здесь происходит? Я управляющий, поэтому объяснитесь на каком основании Вы позволяете себе подобные манипуляции? — парень посматривал в сторону слегка помятого листка в руках прокурора и натурально злился на себя. — Господин Ким Тэхён, я офицер центрального участка полиции, Ваш непосредственный сотрудник Шин Като подозревается в продаже украденных картин посредствам организованной связи между галереей Black moon и потенциальными покупателями. Также Вы задержаны в связи с подозрением на соучастие в преступлении против Республики Корея. — Что Вы несете? — Тэхён отшатнулся назад рефлекторно, когда один из полицейских достал металлические наручники. Никого из присутствующих не трогало положение безоружных омег, что не оказывали никакого физического сопротивления. Сотрудники полиции, как нацеленные на кость псы, загнали парней в разные автомобили, публично игнорируя вопросы и просьбы Тэхёна не надевать наручники. — Рекомендую сотрудничать со следствием, — прокурор с перевернутым бейджем, безэмоционально бросил в сторону парней, переглядывающийся из приоткрытых дверц машин. — Ходжун, зачитай им их права, пока не отъехали.