Венера в Овне

Кабинет главного прокурора соответствовал должному уровню, что обязательно следовал за таким постом. Светлый и просторный, украшенный дорогой и отчасти скромной мебелью на последнем этаже здания был способен вместить целый отдел подчиненных во время собрания. — Послушай меня, — Чонгук не стеснялся показывать доминирующую позицию, несмотря на ситуацию. Своей демонстративной позой мужчина сгущал краски вокруг разговора. — Мой беременный омега больше четырех часов сидит у твоих парней. Видимо, остаться с волосами до старости у Чонгука не выйдет, если дальнейшая жизнь пройдет под руку с омегой. Когда приставленные телохранители доложили о задержании Тэхёна, альфа был готов разнести все предметы вокруг. — И ты хочешь, чтобы я прикрыл дело, которое наше управление ведет совместно с полицией? Поднятый шум не так просто уладить, как ты думаешь, — полноватый альфа, сидящий в кресле для посетителей напротив нервно поправлял удушающий галстук. Парадокс, заключающийся в том, что на месте омеги в стенах прокуратуры должны были сидеть Чонгук с Джином, почти что вызывал истерический смех. А тот факт, что мужчин обводили вокруг пальца, как детей, рассеивался на фоне представленных кадров, где беременный Тэхён задыхается в комнате для допросов. — Нет ни одного существенного доказательства, нельзя арестовать только на основании чьих-то бредовых слов. — Зато есть два независимых друг от друга пойманных курьера с украденными картинами, что дали показания против галереи и ее сотрудников, а еще невыясненные суммы денег на счетах. Достаточно для возбуждения дела, не так ли? — Недостаточно. — Чонгук, мы все понимаем, что они создали некий трек ворованных картин, осталось лишь доказать и все, дело передадим в суд. — Суть в том, что надо не довести дело до суда, а лучше просто закрыть. Чонгук не удосужился насладиться кофе, приготовленным заботливо секретарем прокурора. Молодой омега с трясущимися от напряжения руками поставил фарфоровые кружки с рисунком лошадей на низкий журнальный столик между кожаными креслами для посетителей. Джин же волновался чуть ли не больше самого Чонгука — альфа вцепился ногтями в подлокотник с одной стороны, а свободной рукой в раздумьях потирал подбородок. — И ты предлагаешь какой вариант событий? Посадить Тэхёна я не дам. Если хочешь дальше баллотироваться на пост министра юстиций тебе нужно финансирование для правильной поддержки, которое я могу дать. Заманчивое предложение повисло в воздухе грузом, осевшим пеплом на плечах прокурора. Звук его хаотичных и быстрых размышлений доносился до гостей в виде тяжелых выдохах и нервном постукивании ногой под столом. — Сейчас освобожу я только господина Кима, второй останется здесь, иначе с меня три шкуры спустят, почему я в первый же день задержания отпустил подозреваемых без оснований. — Я хочу, чтобы ты не просто его отпустил, а полностью закрыл дело на него. — Это невозможно сделать. — Вычеркни его, оставь Като на время, пока делаешь вид, что расследуете, но Тэхён не должен быть втянут, — Чон стоял на своем, как и всегда. Если состояние омеги ухудшится здесь, то мужчина никогда себе не простит, что сделал недостаточно и по его вине вновь пострадает истинный и будущий ребенок. — Мы не бросим Шина здесь, Чонгук, — сидевший до этого момента тихо Джин мгновенно включился в разговор. — Никто и не собирался, но пока дело открыто, то дождемся решения о залоге и вытащим его. А беременный омега здесь и лишней минуты не пробудет, — ставя точку в собственных доводах, альфа поднялся на ноги. — Давайте спустимся на восьмой этаж, они оба в допросных.

***

Вместо полицейского управления их привезли в здание главной прокуратуры Сеула. Тэхён не часто взаимодействовал с властными структурами, но никогда ранее не испытывал такого дискомфорта, как сейчас. Их, как наказанных животных, разделили с Като по разным допросным, а после оставили в одиночестве на N-ное количество времени. Личные вещи изъяли, в том числе и наручные часы, по которым удалось бы посчитать, сколько Ким сидел в закрытой комнате с зеркалом. — Итак, давайте прорезюмируем ваши показания, господин Ким Тэхён. Вы отрицаете, что занимались перепродажей краденных предметов искусств, верно? — молодой альфа, представившийся следователем из отдела по борьбе с хищениями культурных ценностей, несколько раз за последние часы заходил к омеге. — Да, — со стороны могло показаться, что задержанный отвечал на автомате, не давая закончить предложение следователю. Приходилось прислушаться, чтобы уловить уставший и незаинтересованный голос омеги. — Также отрицаете, что Шин Като участвовал в перепродаже краденных предметов искусств, верно? — мужчина постоянно поглядывал в сторону висящего зеркала Гезелла, будто бы получал оттуда сигналы о том, что стоит переспросить. — Да. — Люди на представленных фотографиях кажутся не знакомыми, так? — альфа вновь выложил в ряд перед омегой два распечатанных фото. — Да, я никогда их не видел. — А полученные суммы в виде анонимных пожертвований, хранящиеся на счету галереи? — прокурор перевернул листок, открыв перед омегой таблицу и распечатанную банковскую выписку. Тэхён и до этого знал, что счета будут первым пунктом для проверки, поэтому постоянно просил Шина создавать необходимую видимость ведения бухгалтерии. — Мой парень богат, что удивительного в том, что он решил меня порадовать и пожертвовал в мою галерею некоторые суммы? Не вижу в этом ничего преступного. — А Ваш парень способен это подтвердить, в том числе и документами из банка? — Тэхён не был уверен. Не уверен, что Чонгук вообще захочет вмешиваться и помогать. — Конечно. Запросите у Чон Чонгука все нужные делу документы. — Мы свяжемся с вами, как получим подтверждения переводов, — мужчина собрав бумаги и фотографии в бумажную папку, еще раз оглядел сидевшего в расслабленной позе омегу. — Я теперь не подозреваемый, а свидетель? — одна бровь удивленно подскочила вверх, а после Тэхён вновь вернул безэмоциональную маску на лицо. — На данный момент нет весомых доказательств, что вы участвовали в преступной схеме краж и последующей продажи картин. При этом мы имеем право задержать вас на законных основаниях в течение сорока восьми часов, однако, в вашем случае нет необходимости, — загадочно проронив, мужчина подхватил папку и целенаправленно зашагал к двери, в самом конце бросив через плечо: — Ожидайте. Оставление в закрытой на ключ комнате без должных ответов тоже своего рода пытка, которой пользуются на законных основаниях полицейские. За время, пока омега сидел здесь, его состояние несколько раз менялось от накатывающейся тревоги до абсолютного смирения. Подобное невероятно выматывало и играло на руку представителям власти, так как сосредоточенность и контроль слов падали до нуля, а подозреваемый мог легко сказать лишнее. Щелчок замка и грозная металлическая дверь соизволила отвориться. На пороге стоял заебанный допросами Като с подсохшими губами и впалыми от стресса глазами. По всей видимости, его допрашивали более активно, чем Кима. — Шин, — первое знакомое лицо за последние часы вызвало искреннюю и мягкую улыбку на лице омеги. Не успел Тэхён подняться из-за стола, чтобы подлететь к омеге, как за ним зашли Чонгук с Джином. Оба будто бы с похоронной процессии — показательно угрюмые и задумчивые, скопившие на себя отпечаток темной ауры. Лишними словами разбрасываться не пришлось, потому что Като молча подлетел и крепко обнял, несмотря на компанию позади себя. — Они ничего не сделали? — про кого конкретно спрашивал Тэхён понятно лишь Шину. Альфы между собой переглянулись, и Чон прикусил щеку изнутри, промолчав. — Нет, а ты в порядке? — судя по вопросительному взгляду, направленному на скрытый живот, Шин обо всём узнал. — Может, вы хотите что-то нам рассказать? — Джин начал издалека, примостив задницу в костюме на край стола допросной. — Я бы с радостью послушал, как вы обводили нас вокруг пальца несколько месяцев. Задетое эго рвалось наружу, особенно ярко на фоне молчаливого партнера, который самостоятельно отставил стул и грузно присел, не обращая внимания на рукоплескания Кима. Те, впрочем, не интересовали и Тэхёна, который полностью сосредоточился на маскообразном лице альфы, что сейчас изнутри покусывал щеку и рассматривал совершенно пустую стену комнаты. — Сколько? — Что сколько? — Сколько вы так продали? Насколько идея оказалась прибыльной? — Като быстро опустил голову, засматриваясь на собственную обувь. В то же время второй омега не спешил убиваться виной и стыдом, наоборот, спокойным шагом вернулся за стол, сев напротив Чонгука. Духота запертой комнаты превратила кожу беременного парня в блестящий от пота блин. Влажные у висков волосы добавляли общей картине плачевный вид. Холодный свет офисной лампы подчеркивал выраженные мешки под глазами Тэхёна. Однако, и при таком наборе данных парень не потерял уверенности перед чужим лицом, наоборот, держался стойко и с прямой спиной. — Так в Шанхае ты обустраивался без чужой помощи, — утвердительно произнес мужчина. Вывод на миг удивил омегу, не ожидающего спокойной реакции. Чонгук будто бы надеялся, что Тэхён сбежал под чужое крыло, а не сам выстраивал план шаг за шагом. — Тебя только это интересует? — Джин с искренним возмущением уставился на друга. — Чонгук, они наебывали нас, как хотели. А если бы по крупицам полиция вышла бы на тебя и меня? Вы же ведь не задумались хотя бы на секунду, насколько подставляете всех. Или думали, что раз один аукцион прокатил, то теперь вы оба профи и сможете справиться без подстраховки, так? Монолог Сокджина мог бы затянуться и дольше, однако, никто в допросной не вникал в приглушенное в стенах прокуратуры рычание. Като старался не поднимать взгляд и, кажется, погрузился глубоко в собственные мысли, а Тэхён играл в переглядки со своим альфой. Когда в сопровождении мужчин в костюмах со значками палаты адвокатов в комнату вошло знакомое лицо, в сторону двери уставились все. — Добрый вечер, господа, — бордовый жакет с широкими лацканами невероятно подходил его к лицу. Растянутые в довольной улыбке губы вкупе создавали образ настоящего демона. — Хорошо, что вы все в сборе. — А ты какого хрена здесь забыл? — в небольшом помещении становилось нечем дышать, но Джину будто бы было все равно, своим возмущением он поглощал драгоценный кислород активнее всех. А количество последнего не рассчитано на присутствующих. — Принес хорошие новости, чтобы исправить ваши кислые лица, — Линь в своем репертуаре, он мог наслаждаться любой ситуацией, как ядовитая змея извиваясь и готовясь укусить. Пока китаец рассказывал весь план, иногда уходя в размышления о неизвестном друге в правительстве Кореи, молчал абсолютно каждый. Даже разгневанный Сокджин угомонился и присел на край стола возле Чонгука, пока тот в ожидании внимательно слушал. — Если основного подозреваемого не будет, то и дело развалится само по себе. Като я увезу в Китай, откуда его никогда не смогут достать, а Тэхёна ты, Чонгук, надеюсь, сможешь вытащить из сложившейся ситуации, так? Японец хоть и выглядел удивленным, но не пытался спросить, видимо, осознавая невыгодное положение. А Тэхён складывал недостающие детали в голове, среди которых не хватало лишь нескольких паззлов. — В итоге, обе галереи останутся под присмотром. Като не сядет, а Тэхён станет примитивным свидетелем по делу, и в Корее, — китаец незаметно подмигнул Чонгуку, а тот снова проигнорировал и перевел взгляд на омегу. Надежным план назвать трудно. И если Шин воспринял его в качестве решения проблемы, то Ким Тэхён успокоиться не был готов.

***

Абсурдное стечение обстоятельств, в которых им приходилось прощаться вызывало неловкую улыбку у обоих. — Выходит, ты скоро зароешься в подгузниках и позабудешь обо мне и работе? — от пережитого Като до сих пор потряхивало, хоть здание прокуратуры и находилось за спиной. — Никогда бы не подумал, что ты погрузишься в семейную жизнь с твоими-то амбициями. — До родов еще несколько месяцев, — подсохшие от недостатка воды и сухого воздуха в допросной губы тронула мягкая улыбка. — Пока что побуду в амплуа категорически настроенного против семейной жизни. Несколько часов допросов с переменным успехом высосали соки из организма. В голове Тэхёна никак не укладывалось, что начавшаяся утром проблема переросла в экстренный переезд соратника. — Я не смогу прилететь на его рождение, — под распахнутым пальто выделялся все еще небольшой живот, практически скрытый под плотным кашемировым свитером. Като не мог оторваться, и заметный шок на его лице доказывал лишь то, что омега и не догадывался о беременности. — Но хочу верить в то, что ты покажешь мне его по видеосвязи. Мы же будем созваниваться? Не хочу быть одним светлокожим среди китайцев. А их кухня? Кажется, я либо похудею, либо заработаю гастрит. — Ты беспокоишься о ребенке, когда следует переживать о самом себе. Как собираешься справляться с происходящим? — На самом деле, в моих мыслях царит полный вакуум. Сейчас я уеду хотя бы не один. — Ага, с тем, у кого слюни на пол капают при одном виде тебя. Оба посмотрели на одиноко курившего сигарету в стороне Линя, который, видимо, ни капли не беспокоился о будущем. — Зато он спас меня сегодня, если бы не вмешательство Линя, то где гарантия, что я отделался бы от тюрьмы? В чудесные совпадения Ким не верил, как и в бескорыстное желание Линя помочь. Конечно же, благородство мужчины и должно было быть заметным для общества. Истинные мотивы альфы всегда находились под толстым слоем секретов, которые Тэхёну не разгадать. Тем не менее, необычная скорость решения возникшей проблемы и быстрое появление китайца в Корее наталкивали подозрительного омегу на некоторые выводы. — Будешь осторожным? На твоих плечах мое детище. Не то чтобы я советовал опасаться Линя, но все же его появление здесь мне совершенно не нравится. — Тогда предлагаю сделку. Прощальные объятия оказались самыми теплыми и искренними. Вкус длительного расставания оседал на языке и нервировал. — Сделку? — Я — много работаю и держу твое детище на плаву, а ты заботишься о себе и рожаешь здорового мелкого. — Договорились, правда лишь при одном условии. — Каком? — Доверься Юну и постарайся привыкнуть к новому, со временем будешь как рыба в воде. А оставленная мной квартира должна тебе подойти, там такой красивый вид на город открывается по ночам. — Я буду звонить тебе чаще, наверное, каждый день стану доставать рассказами, как мне не нравится ваш этот Китай. А ты себя береги и прекрати рефлексировать, чтобы не провоцировать проблем с малышом. — Хорошо-хорошо. На прокуратуру омега и оборачиваться не стал, желая стереть воспоминания сегодняшнего дня навсегда. Чонгук не сказать, чтоб проявил желание побыть с ним рядом, точнее, прыгнул в собственную машину и уехал, оставив водителя. — Мы поговорим наедине? — Тэхён, попрощавшись с Шином, не смог упустить возможности разговора с китайцем. — У меня есть один-единственный вопрос. — Ты уверен, что готов услышать ответ? — Зачем ты нас сдал? — Ким не желал медлить, да и охранники Чонгука кружили слишком близко, чтобы потерять драгоценные минуты в бестолковой болтовне. — Так ты сможешь успокоиться и перестать метаться из стороны в сторону, — слегка приобняв за талию и прижав омегу поближе, китаец тихо прошептал в кудрявый висок Тэхёна. — Остановись, пока еще можешь. Хочешь ты того или нет, но у тебя теперь семья с Чонгуком, без него, да хоть как, главное, что обстоятельства совсем иные, нежели при нашем знакомстве. — Не тебе решать, где я должен остановиться. — Я могу дать обещание, что, как только ты родишь и будешь готов работать дальше, то получишь все, что захочешь. — Не стоит кормить меня пустыми обещаниями. Я не идиот, чтобы не заметить, как твои глаза только и прикованы к Като. Устроил цирк ради того, чтобы забрать его в Китай? — Его потенциал огромен, ты ведь не хочешь, чтобы он всю жизнь провел за грязными сделками, оставаясь на побегушках? Я помогу ему раскрыться, а ты разберешься со своим истинным в это время. — А знаешь, как я это вижу? Ты понимаешь, что разработанная схема и связи у него настолько глобальны, что создать подобное довольно тяжело в наше время. А тут у тебя резко готовый и знающий дело человек, удобно ведь. — Я не стану лукавить и говорить, что Като мне не интересен. И все же, Тэхён, ты заблуждаешься в том, что это лишь из-за его возможностей. Я вижу в нем омегу, а не работу или любую другую цель. И тебе советую сделать тоже самое с Чоном. А теперь прости, мне нужно срочно вывезти мой ценный подарок из Кореи, — с отцовской любовью Линь крепко обнял не двигающегося омегу на прощание.

***

От вечерней тошноты и повышенной тревожности Ким пил приготовленный Хивоном травяной настой. Живот, казалось, стал чуть крупнее с последнего измерения и сидя чувствовался гораздо больше. Хоть и полноценного токсикоза, мучавшего других беременных, у Тэхёна не наблюдалось, но самочувствие целиком не радовало. — Вы не голодны? — Хивон в отсутствие хозяина вился вокруг, стараясь не оставлять омегу надолго в одиночестве. — Нет, ты можешь уже идти. Чонгук, скорее всего, вернется слишком поздно, — домуправ чаще всего оставался до прихода главы, но здесь часы давно перевалили за полночь, а альфа не любил, когда ночью в доме присутствовали посторонние люди. Особенно во время вечерних концертов омеги, которые парень устраивал из-за общей постели. — Но как же, вдруг ему потребуется ужин, — снисходительно улыбался старший омега, не желая покидать дом раньше приезда основного господина. Ким не мог залезть в чужую голову, но по таким репликам представлял, что Хивон видел его в качестве бытового инвалида. — Я разогрею ему сам, — Тэхён никак не желал уходить спать в одиночестве. Сегодняшний день все еще продолжался вместе с насущной проблемой и отсутствием какой-либо конкретики между ним и Чонгуком. После прокуратуры они не виделись, а омега позвонить первым не решался. Хивон пусть и пересиливал себя в плане личного отношения к присутствующему омеги, но эмоции на лице иногда неприкрыто сменялись. Нависшая неловкость кружила между омегами, тем самым усиливала напряжение. По итогу, он сдался и не выдержав хождения Тэхёна по первому этажу, закутанного в теплом пледе из спальни, ненавязчиво попрощался и покинул особняк. За высокими окнами кружила вооруженная охрана, что посреди ночи выполняла обход под светом уличных фонарей. Невольно размышления сводились к тому, что Тэхёну эта искусственная картинка напоминала башню, в которой принца охранял мощный дракон. Когда сон окончательно пересилил желание дождаться возвращения Чонгука, омега недовольно спихнул плед, в который кутался и был готов уйти, как шум с улицы заставил остановиться и не подниматься наверх в спальню. Оставаясь в холле, Тэхён наблюдал за удивительной картиной, где альфу практически на себе заталкивал один из телохранителей-иностранцев. Состояние Чонгука можно было охарактеризовать, как практически овощное. Он вяло отмахивался от охранника, пытаясь удержаться самостоятельно на ногах. Закатанные до локтей рукава помятой рубашки до забавного контрастировали с привычным и знакомым образом альфы. Испанцы, последнее время ходившие за Чонгуком по пятам, практически не говорили на корейском, однако, это никак не помешало омеге сориентировать мужчину усадить хозяина дома в кресло. Посторонних людей Тэхён не желал пускать в пределы их спальни. Испанец удалился мгновенно, оставив пару. Чон откинулся головой на спинку, широко расставил ноги и обессиленно прикрыл глаза. Тэхён любопытства ради или ведомый гормонами тихо подкрался так близко, что его ноги идеально поместились между разведенных бедер мужчины. А альфа, как затаившийся хищник, неожиданно резко открыл глаза и руками притянул омегу, заставив Кима чуть ли не рухнуть сверху. — Ты так вкусно пахнешь, — уткнувшись носом в теплый живот шептал мужчина. — Самым вкусным на свете мороженым и его обжигающей язык сладостью. Покоящаяся на чужой коже рука оглаживала нежную кожу, что не скрывалась короткими шелковыми шортами. Тэхёну же пришлось опереться руками о спинку кресла, чтобы не упасть окончательно. — Чонгук, перестань. Я оставлю спать тебя здесь, потому что тащить наверх не собираюсь. Если сможешь доползти, то поднимайся в спальню. — Хочу с тобой, не оставляй меня одного больше, — закатив глаза, парень резво попытался сбросить с себя чужие пальцы и отдалиться. И практически получилось сбежать, если бы в последний момент, когда Ким развернулся спиной и попытался уйти, Чонгук не схватил за запястье, а сам оказался на коленях. Воспользовавшись ступором сонного Тэхёна, мужчина прижался корпусом к его ногам. Парень в попытке снять с себя тяжелую ношу уложил ладони на массивные плечи. Пары алкоголя поднимались до рецепторов носа Кима, озадачивая тем самым беременного. — Подари мне хотя бы часть себя, Тэхён. Ведь я тебе больше не нужен, зато ты мне — до безумия. Я бы заковал тебя в цепи здесь, лишь бы ты больше никогда не смог уйти, я правда думал об этом. Я сошел с ума, да? — глаза Чонгука казалось вполне трезвыми, а монолог не повергал омегу в шок. — Но ведь так хочется видеть, как ты по-настоящему мне улыбаешься, как целуешь и расслабляешься в моих объятиях. Мне пришлось бороться внутри себя, я долгое время старался отрицать факт в собственной голове, что люблю тебя. — Ты напился, и завтра пожалеешь о сказанном, — Чонгук прижимался крепко, опаляя кожу бедра горячим дыханием. — Сейчас лучшим вариантом будет закрыть рот и отправиться спать. — Ни капли. Я жалею только о том, что отпустил тебя тогда, — от шёпота мурашки ползли вверх, а Тэхён неясно для чего запустил пальцы в густые волосы альфы. — Жалею, что проебался. Но никогда не пожалею о твоем появлении в моей жизни. Медленно наклонившись Тэхён, приблизился к его лицу, тем самым давая разрешение. И Чонгук медлить не стал, коснулся губ мягко и постепенно углублял поцелуй, будто бы изучал границы дозволенного. Целовал с отдачей, с нежностью и неким смирением, но так чувственно, что омега еще больше задумывался о том, как Чонгук умело играет пьяного. Оторваться от губ, по которым до боли скучал эти месяцы, невыносимо сложно. И Тэхёну пришлось пересилить себя и разорвать поцелуй первым. Тараканы в черепной коробке вновь нажимали на красную кнопку. Казалось бы, внутри столько накопленной обиды, а поцелуи Чонгука до сих пор вызывали невероятный выброс эндорфина. — До спальни доберешься сам, — гордой ланью омега поспешил наверх, не оборачиваясь к стоящему на коленях мужчине. Надежда, что сегодня Тэхён заснет впервые без импровизированного забора из подушек тлела глубоко в душе.

***

Сказанные Кан Хансу слова никак не выходили из головы, конкурируя с переживаниями об омеге и отвратительным похмельем. Голова была готова расколоться на части при малейшем лишнем звуке. И ни наваристый и доставленный в кабинет рамен, ни крепкий кофе не помогали справиться с плохим самочувствием. — Чонгук, взгляни на документы и скажи, что ты думаешь, — Чимин сегодня не менее озадаченно, чем его босс, слонялся по офису с запечатанным конвертом в руках. Недовольное лицо омеги выдавало его с потрохами, пока тот старался подобрать нужный момент. Небольшой печатный шрифт слегка расплывался в покрасневших глазах. Альфа старался сосредоточиться на документах, но каждая новая прочитанная строчка вызывала все больше вопросов. Сегодняшний день однозначно не подходил под подобный разговор, но сброшенная бомба на Пака не могла не зацепить и альфу. — Что это за дерьмо? — неподдельное возмущение превратилось в смятые бумаги в крепких руках мужчины. — Он отделиться хочет? — Да, это присланное им официальное предложение по продаже, — Чимин не смотрел в глаза, стараясь концентрироваться на заднем плане и открывающимся виде на город. — Ты знал, что он планирует? — Я был в курсе, что Хосок думал об этом, но для меня эти документы сегодня тоже стали сюрпризом. Напряженные скулы ярко контрастировали на бледной коже. Мужчина недовольно постукивал пальцем по кожаному подлокотнику кресла, а бумажный комок оказался на полу. Чонгук знатно ощущал, как внутри, где-то в районе груди все предательски кипело от злости и негодования. — Выйди, — достаточно ясно произнес альфа и кивнул в сторону двери. — Чонгук, — опустив плечи, Чимин тряс пустым конвертом в руках. Находиться меж двух зол превратилось в проклятие омеги. — Со слухом плохо стало? Выйди, я сказал. Жизнь тыкала Чонгука носом в дерьмо, каждый раз доказывая, что нормальной семьи у него никогда и не существовало. И так же, как он не вписывался в отношения с родителями, альфа и не чувствовал связи с братом. — Получил документы? — спустя несколько секунд полного молчания первым начал Хосок. — Если не нравится цена, то предложи свою. — Ты ведь понимаешь — они мои, — Чонгук не уточнял о чем идет речь, перед глазами до сих пор мелькало деловое, мать его, предложение о продаже. — Поэтому и предлагаю их выкупить, пока ты не пустил все на самотек, — не скрывающий в себе агрессию смех заполнил кабинет и однозначно отразился на том конце провода. — Теперь постарайся навострить уши и уловить каждое слово, что я произнесу, — Чонгук расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголив часть груди. — Любой ебаный квадратный метр ресторанов принадлежит мне, во-первых. А во-вторых, ты ни один ебучий сантиметр не получишь, ясно? Захотел разорвать связи со мной — пожалуйста. На сказанной фразе вместо сожаления, что должно было заполонить своим разочарованием, у Чонгука возникло понятное для него облегчение, что свою семью он создаст отдельно, с Тэхёном. И ошибки, совершенные его родителями никогда не повторятся с их сыном. — Никто не собирался рвать с тобой связи, ты даже сейчас перетягиваешь одеяло на себя, как обиженный подросток, Чонгук. — Какая жалость, я прям чувствую, как это задевает мою гордость, братец, — язвительный тон пробирал до мурашек и подслушивающего за дверью Чимина, что прижимался к деревянной поверхности с той стороны. — Неужели я мало работал? Это ведь мои проекты, к которым ты ни черта не притронулся и пальцем, а сейчас что, они резко стали твоими? — повышенный голос Хосока вырывался из динамика телефона. Наглости не занимать, поэтому Чонгук в разговоре не узнавал родного брата. Раньше Хосок никогда не пытался выбить особые права, вместо этого продолжая поддерживать младшего. Жадность не проявляется в человеке так неожиданно и резко, по крайней мере, альфа хотел надеяться, что истинная причина конфликта не в чёртовых ресторанах. — Напомнить, в чьих они зданиях? Или кто выбивал для тебя перспективные площадки? Никогда, никогда до этого момента Чонгук не давил на старшего, не тыкал мордой, как нашкодившего кота и не пытался беспрерывно напоминать, кто придумал и разработал все, что сегодня у них было. Но терпение тоже имеет конец, как оказалось. — Я ошибся, ты не обиженный сукин сын, ты — мелочный ублюдок, считающий, что все вокруг тебя должны быть на коротком поводке. Открой глаза уже, ты ведь даже собственного омегу на цепи держишь и трясешься, как бы он снова не сбежал. — Разрешаю пожаловаться отцу, может, он поможет тебе, Хо.

***

Количество охраны знатно увеличилось, не позволяя беременному омеге провести и минуту наедине без присмотра. Устроенный полицией бардак травил до ужаса душу расстроенного парня. Выставленные напоказ картины забрали в качестве улик, возврат которых не определен. Узко направленный свет теперь освещал пустые стены, а на входной группе красовалось объявление о временном закрытии. Эхо выставочного зала сегодня казалось особенным. Слишком высоким и больно ударяющим по перепонкам Тэхёна. Кабинет выглядел не менее печальным, чем опустошенная галерея. Ищущие псы перевернули все с ног на голову, устроив беспорядок в небольшой комнате. Не осталось ни рабочего ноутбука, ни важных документов, зато на столе и полу валялись беспорядочно брошенные буклеты выставок. — Обходишь владения, пока Чонгук не прибрал их к рукам? — насмешливый тон раздался позади, слегка напугав перебирающего на рабочем столе вещи омегу. — Хочешь оторвать кусок? — Я хотел бы помочь, — Хосок опирался на стеклянные ограждения второго этажа, рассматривая голые стены внизу, в кабинет он не вошел, зато будто бы выманивал из него Тэхёна. — Если поедешь со мной сейчас, то я посажу тебя на самолет до Токио, где живут мои близкие знакомые. Смешно. Они и до аэропорта доехать не успеют, прежде чем машину принудительно остановят, а Тэхёна отправят обратно в особняк. Возможно, придется идти под ручку прямо с Чонгуком. Нервное состояние старшего сына семьи Чон лишь подсказывало, что Хосок приехал в галерею не из-за благих побуждений спасти парня из мнимого плена. — Хочешь кофе? — Тэхён, это хороший шанс, — не вытерпев равнодушного поведения Кима, мужчина прошел в кабинет, встав посреди полного бардака. При этом продолжал оглядываться назад и контролировать, чтобы поблизости не оказалось приставленной охраны. — И как ты увезешь меня, если с первого этажа вплоть до парковки дежурят его люди? — Не забывай, что я его брат. Никто не помешает нам съездить пообедать. Конечно. — А дальше-то что, Хо? — театрально и с тяжелым выдохом омега ногой сдвинул от шкафа коробку, которую разворотили полицейские, а после принялся искать посуду. — Буду переезжать из города в город, из страны в страну с одним чемоданом? А рожать мне надо в скорой эмиграции? — Рожать? — альфа, что был больше сконцентрирован на себе и окружающей обстановке, впервые заострил внимание на скрытом свободной рубашкой животе, который в профиль все же контрастировал. — Пиздец. — Прости, льда для кофе нет, — омега невозмутимо подставил кружку и, стоя спиной к нежданному гостю, занимался напитком. — Я не в курсе, какой конкретно ты предпочитаешь, но здесь и не кофейня, правда? Тэхён и не планировал никуда торопиться. Наоборот, внутреннее чутье подсказывало продолжать тянуть разговор с Хосоком. Чонгук элементарно не позволил бы вновь исчезнуть, тем более сейчас. — С каждой секундой шанс на отъезд снижается. Я помогу тебе финансово и сделаю все, чтобы ни ты, ни… ребенок не нуждались. Примчавшийся альфа вряд ли планировал услышать отрицательный ответ. При этом охрана однозначно не упустила возможность доложить боссу, а значит, Тэхёну следовало подождать еще немного. У омеги банально вещей с собой не было. Как и стойкого желания бежать в сторону неизвестности. — Ты совершишь ошибку, если не уедешь. Разрушишь тем самым и свою жизнь, и жизнь моего брата. — А когда он найдет, то что? Сколько мне еще бегать от нас? Приготовленная чашка кофе напоминала песочные часы. Каждый глоток приближал появление Чонгука, который узнавал о непрошенных гостях в ту же секунду, когда они появлялись в радиусе омеги. Иногда наступает та грань, когда за ней остается сплошное безумие для самых отчаянных. И переступив черту однажды, шанса вернуться в мир обычных людей уже нельзя. Чонгук не заставил себя ждать чересчур долго. И сейчас, наблюдая за тем, как мужчины на повышенных тонах выясняли отношения, Киму не оставалось ничего, как в теплом пальто сесть прямиком на каменные ступени галереи. Для образа полного отчаяния не хватило только тлеющей сигареты в зубах, чтобы передать всю внутреннюю расколотость омеги. Вложенный труд в здание, что возвышалось позади хрупких плеч, выдерживающих груз проблем, растворился в небытие благодаря грубой работе полиции. Вряд ли кто-то из художников теперь захочет официально сотрудничать с галереей, в которой могут изъять работы на неопределенный срок. Так что шум на переднем плане не выглядел устрашающим. Мало того, сознание не отпускало то, что Чонгуку с Джином теперь известна вся подноготная, и, следовательно, отобрать пустое пространство они могли в любой момент. Сделанный себе любимому подарок в Шанхае тоже уплыл в чужие руки, оставив Тэхёна буквально ни с чем. Только он, ребенок и Чонгук. Последние две переменных не внушали особого доверия, но выбор, не сказать, что существовал. Мнимая и подростковая надежда, бившая фонтаном из Хосока, оставалась нереалистичной мечтой человека с синдромом спасателя. Отнюдь, Ким Тэхён во Вселенной альфы был тем, от кого необходимо спасать. Ну дал бы Чонгук вылететь из страны, а дальше? Жить в ощущениях постоянной слежки или переживать о том, когда мужчина заберет его обратно? И заберет ли в принципе? Хосок, судя по горящим глазам в их интимном разговоре в бывшем театре, искренне верил в собственную идею. А сегодня запал казался совершенно иным. Слегка презрительным. — Запросил самолет, серьезно? И далеко ты собрался с ним, а? — голодный зверь всегда выслеживает добычу медленно, наслаждаясь ее томлением и скопившейся во рту слюной. — Я тебя предупреждал, чем закончится история, — Хосок возможно бы имел шанс справиться, если бы не вступил в полемику. — Ты не отдаешь себе отчет, все больше проебываешься и теряешь хватку, Чонгук. — Ты поэтому решил, что пора лезть в мою семью? Удар пришелся точно по скуле Хосока, заставив отшатнуться альфу на пару шагов. Младший из братьев дышал тяжело, несколько раз тряхнув ушибленной о чужое лицо рукой. Ответ Хосока не заставил себя ждать, мужчина с рыком подался вперед и раскрыл объятия для того, чтобы сбить брата с ног. Основной удар на себя принял стоящий позади автомобиль, в чью боковую сторону врезался Чонгук. Благо выставленный вовремя локоть, что оказался крепко прижатым к шее старшего, служил ограничителем. А сцепленные на Диабло руки поставили Хосока в невыгодное положение, заставив пропустить не хилый удар справа. — Хотел позлить меня? — несмотря на откровенно и заметно ноющую от удара спину, Чон не дожидаясь прихода в себя брата, нанес еще один удар. Наблюдающая за происходящим охрана медлила с реакцией, хоть альфы и переглядывались между с собой в полнейшем непонимании. Старший едва держался в вертикальном положении, вытирая с лица выступившие капли крови из разбитой губы. — Да сними ты розовые очки, придурок, — багровая жидкость просочилась в межзубных промежутках, окрасив улыбку. Мужчина махнул рукой в сторону омеги, добавив: — Тэхён хочет уехать, избавиться от тебя, исчезнуть и не быть с тобой, ясно? Прикованное внимание десятка глаз остановилось на одном мирно сидящем парне, поджавшем колени насколько это возможно к животу. — Я вижу только то, что еще один человек родной со мной крови всячески пытается воткнуть мне нож в спину, — не хватало только плюнуть под ноги родного брата. Чонгук опускаться до подобного не стал, только отмахнулся словно от чего-то крайне мерзкого и грязного. В сию секунду волновал сидящий на холодной плитке беременный омега гораздо больше, чем задетые чувства Хосока. По тому, как ноги ловко растягивались через ступеньки, возможно было оценить степень злости мужчины. Она прямо пропорционально зависела от того, с каким лицом сидел и наблюдал за ними Тэхён. — Давай поедем домой, — предупреждая сброшенные на него, как атомную бомбу, слова, парень ясно дал понять — сбежать вновь никак не входило в сегодняшний план. — Я бы не отказался от стейка твоего приготовления. Круговорот порочности отношений вернулся к самому началу, где ладонь одного разбитого и сломленного сжимала рука второго раздробленного на частицы человека.