Torn apart

В холодном и мрачном Сеуле все окутано вечной суетой. Серые облака плывут низко над городом, застилая небо. Солнцу негде пробиться. Город с его жителями утонул в густом тумане, погружаясь в серую пелену. Дни смешались в одну бесформенную массу, наполненную апатичной безразличностью. Тэхен не помнит, сколько прошло времени с того момента, как они вернулись из Италии в Корею. Он постоянно находится в своей комнате, не желая сталкиваться с Чоном. Стены стали немыми свидетелями разложения Тэхеновой души. Тэхен лежит в позе эмбриона на кровати с молочно-бежевыми простынями и смотрит в окно, где виднеются лишь верхушки спрятанных в непроглядном тумане деревьев, не отрывая взгляда. Перед глазами вновь ярким огнем вспыхивают воспоминания о том, что Чонгук с ним сделал. Каждое ядовитое слово, каждое болезненное прикосновение пронзает до костей. Это невозможно забыть. Об этом невозможно не думать. Ощущение опустошенности и испорченной невинности ядовитой змеей заползает в голову, отравляя мысли. Тэхен видит тень Чонгука, хоть мужчина сейчас далеко отсюда, занятый рабочими делами. Он слышит его голос, чувствует присутствие, как одержимого духа, преследующего его днем и ночью. Тэхен прикрывает глаза, не позволяя непрошеным слезам растечься по лицу, и сжимает в руках простыню, желая ее разорвать. "Я не должен позволить ему меня сломать", — тихо, почти шепотом повторяет он себе, но собственные слова звучат слабо и неуверенно. Внутри холодно, озноб пробирает до самых костей, демоны шепчут подчиниться их хозяину. Тэхену хочется, чтобы его согрели и спасли от этих ужасающих шёпотов. Единственный человек, который способен отогнать мрак и подарить свою любовь, — папа. Тэхен до боли в груди тосковал по нему и по Ёнтану, но в том состоянии, в котором он вернулся из Италии, не мог показаться. Омега поднимается с постели и подходит к большому зеркалу, рассматривая свое изможденное лицо, будто месяц не ел и не спал. Тэхен умело наносит косметику, сглаживая все неровности и тусклый цвет кожи. С выбором одежды не заморачивается. Молочный свитер, голубые джинсы были первыми на вешалке в шкафу-купе из красного дерева. Взяв ключи от машины в одну руку и подарки, приобретённые в Италии, в другую, Тэхен спускается на первый этаж в гостиную. Там все, как и всегда: прислуга делает влажную уборку, не упуская ни одной пылинки, охрана стоит у главной двери, сторожа её, как преданная собака. — Господин Ким, куда Вы направляетесь? — задает вопрос альфа шире Тэхена в два, а то и в три раза. — Я хочу навестить папу, не нужно меня отвозить. Сам поведу, — машет ключами от Феррари перед охранником и намеревается открыть дверь, но его останавливают, коснувшись локтя. — Мы не можем вас одного отпустить. Это приказ господина, — механично, как робот, отвечает он. — Вам лучше меня отпустить. Вы ведь не хотите, чтобы я сказал Чонгуку о том, что вы пожираете меня своими похотливыми глазами? — Тэхен вырывает локоть из его хватки и настойчиво смотрит в глаза. — Господин Ким, это не так. Мы бы никогда не посмели, — начинает суетиться альфа, опасаясь, что лишится собственных глаз. — Думаете, Чонгук усомнится в моих словах? — Сегодня на дорогах большие пробки из-за плохих погодных условий. Езжайте аккуратно, господин Ким, — неловко кашлянув в кулак, отвечает мужчина и открывает перед ним входную дверь. Автоматические двери гаража поднимаются вверх, алый железный зверь встречается со своим владельцем. Тэхен кладет бумажные пакеты на заднее пассажирское и садится за руль, вспоминая базовые советы вождения, полученные от Чонгука. Всё оказывается несложно при наличии небольшого опыта. Тэхен аккуратно выезжает из гаража, не задев ни единого авто, находившегося там. Большие металлические ворота особняка открываются, выпуская заскучавшую без своего хозяина Феррари на свободу. Дорога до одного из спальных районов Сеула, где Тэхен провел свои восемнадцать лет жизни, заняла не больше часа. Омега паркуется недалеко от двора, чтобы не привлекать внимание назойливых соседей, которые наверняка начнут засыпать лишними вопросами, берет подарки и направляется к своей многоэтажке. Поздоровавшись с консьержем, пожилым бетой с газетой в руках, Тэхен заходит в просторный лифт и нажимает на нужную цифру. Телефон в кармане вибрирует. На дисплее высвечивается имя Чонгука, но Тэхен не желает отвечать. Он полностью выключает телефон и выходит из лифта, направляясь к своей квартире. После непродолжительного звонка в дверь на пороге появляется Джин, весь такой растрепанный в пижаме и по-домашнему уютный. — Тэхен-и, ты приехал, — старший Ким сгребает его в свои крепкие, наполненные родительской любовью и лаской объятия, после чего пропускает внутрь квартиры. — Я планировал заехать к тебе раньше, но после возвращения из Италии мне нездоровилось. Смена климата, — заранее отвечает Тэхен, чтобы папа лишний раз не волновался за состояние его здоровья. — Я рад видеть тебя в любое время. И не я один, — Джин кивает на сонного Ёнтана, глаза которого заблестели, когда он увидел своего любимого хозяина. — Мы скучали по тебе. Тэхен берет щенка на руки и гладит его по мягкой шерсти, говоря, как он сильно тосковал. Ёнтан громко лает и пытается своим мокрым язычком лизнуть Тэхеновы щеку и нос. — Животные труднее всего переносят разлуку. С того момента, как ты переехал, Ёнтан стал хуже питаться и уже не такой игривый, каким был. Раньше, когда мы гуляли в парке, он лаял на каждую собаку, но сейчас никак не реагирует, — с тревогой рассказывает Джин, помогая сыну снять пальто. — Может, ему станет лучше, если он будет жить с тобой? Ёнтан вроде как с псом Чонгука подружился в тот раз, когда я навещал тебя. Проблем не должно возникнуть. — Ёнтан понравился Баму, — утверждает Тэхен, выпуская непоседливого шпица из рук и разуваясь. — Если я его заберу с собой, как будешь жить ты в полном одиночестве? — Не беспокойся за меня, Тэхен-и. Я всегда хотел завести кота, но из-за нашего Тани не мог. Сейчас подходящий момент для этого. — Я не это имел в виду, — не сдерживает смешок Тэхен, смотря на озадаченного Сокджина. — Пап, ты прекрасно выглядишь. Возможно, стоит присмотреться к мужчинам в твоём окружении? Уверен, в галерее много достойных альф бывает. Я бы хотел, чтобы у тебя был человек, который будет заботиться и поддерживать в те моменты, когда меня нет рядом. — Я понимаю твоё желание спасти меня от одиночества, но я не чувствую его. Настоящая любовь бывает лишь раз в жизни каждого человека. Она прорастает в сердце цветком, пуская корни так глубоко, что её ничем невозможно вырвать. Даже спустя года этот цветок не увянет и будет благоухать. Я буду верен твоему отцу до конца своей жизни. Йохана с нами нет, но я все ещё ощущаю его вот здесь, — Джин прикладывает ладонь к груди там, где бьётся его сердце. Тэхен находит в этих словах истину и восхищается преданностью папы к покойному отцу. В его сердце цветок давно уже разросся и образовал нерушимую, никому и ничему неподвластную связь с Намджуном. — Я привез тебе кое-что из Италии, — Тэхен протягивает пакеты с логотипами известных итальянских брендов одежды и ювелирных украшений, надеясь на то, что Сокджину они придутся по вкусу. — Спасибо, я обязательно открою подарки после того, как мы поедим, — мягко говорит старший Ким, стараясь не выдать волнение, вызванное увиденным: Тэхен стал худее с их последней встречи. — Я приготовил  твою любимую курицу в кисло‐сладком соусе, самгётан, ходэо. На десерт кексы с вишневым и ванильным джемом. — Я безумно скучал по твоей еде, — Тэхен держится за свой урчащий живот и проходит на кухню, заполненную смесью приятных запахов овощей и специй. Обед проходит в уютной семейной атмосфере. Тэхен делится впечатлениями от поездки в Италию, выдавливая из себя неестественную улыбку, но его глаза остаются тусклыми, утратившими блеск. Сокджин внимательно слушает, накладывая больше еды в тарелку, и замечает кольцо на безымянном пальце. Он не спешит задавать возникшие вопросы. Ждёт, когда сын будет готов все сам рассказать. Тэхен был так сконцентрирован на безумно вкусной еде, что не сразу заметил взгляд, прикованный к помолвочному кольцу. — Чонгук сделал мне предложение в Италии, — нервно говорит Тэхен, откладывая вилку в сторону. От произнесенного имени обеим омегам стало не по себе. — В скором времени состоится свадьба. — Я знаю тебя как самого себя, Тэхен‐и. Тебя ведь что-то тревожит, и это не только свадьба. Расскажи мне, — Джин берет тонкие Тэхеновы кисти в свои руки и надеется на то, что терзающие мысли будут озвучены. — Я постараюсь тебе помочь. Тэхен видит в глазах папы это желание спасти, облегчить боль, но не может ни слова произнести. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая рваными вздохами Тэхена. — В Италии у меня началась течка, и Чонгук воспользовался мной. Я пытался сбежать и умолял, но он не слушал меня, — с трудом выдавил из себя Тэхен, его голос дрожал от боли и стыда. Глаза цвета поздней осени заблестели от подступивших удушающих слез. Когда Тэхен только вошёл в квартиру, Джин почувствовал, что его природный запах смешался с Чоновым. Так бывает только в двух случаях: когда альфа и омега вместе живут длительное время, либо же после первой близости. Он сразу же отмел второй вариант. Ему стало тошно от одной только мысли о том, что над его мальчиком могли надругаться. Сейчас же, после того, как правда всплыла наружу, Сокджин хочет лишь одного: свернуть Чонгуку шею собственными руками. Но это невозможно. Его до боли внутри разрывает от чувства беспомощности и собственной ничтожности. Родительская защита — это понятие казалось бессмысленным в данной ситуации. Джин не может предотвратить страдания единственного сына. Имеет ли он вообще после этого право называть себя родителем? — Я бы отдал все, что у меня есть, включая собственную жизнь, только бы спасти тебя от этого ублюдка, но я не могу, — обняв дрожащего Тэхена, шепчет он сквозь слезы, которые нет сил сдерживать. — Я надеялся на то, что Намджун сможет вытащить тебя из этого кошмара, однако сейчас осознаю, что цеплялся за него как за надежду, которой никогда не было. Послушай, что я сейчас скажу, и постарайся понять, что так будет лучше. Чон — влиятельный человек, от которого не сбежать. Тебе придётся смириться со своим положением и постепенно привыкать к нему, как бы трудно ни было. — Папа, почему ты так говоришь о Намджуне? — всхлипнув, спрашивает Тэхен и отстраняется. — Я виделся недавно с его отцом в торговом центре и узнал, что Намджун покинул Сеул примерно месяц назад. Думаю, что он не смог жить в городе, который постоянно напоминал ему о тебе, и решил сжечь все мосты. — Нет, он бы ни за что так не поступил. Наверняка у него были важные дела или что-то в этом роде. Он бы ни за что не бросил меня, — мотает головой Тэхен, захлебываясь в собственных слезах. — Только не Намджун. — Не хочу разбивать твои надежды, но такова реальность. Ты слишком полагался на него, что свойственно людям в отчаянном положении, — тихо отвечает старший Ким, стирая жгучие слезы с его покрасневшего лица. — Забудь его, не делай себе больнее. — Забыть? Как я могу после того, что между нами было? — Иногда в жизни происходят такие события, на которые мы не можем повлиять, как бы ни пытались. И все, что остаётся, — смириться и принять свою судьбу. Даже если ты не сможешь забыть о Намджуне, сделай хотя бы вид перед Чонгуком и будь покладистым. Он не должен сомневаться в тебе. Как бы больно мне ни было осознавать это, но я не вижу иного выхода из этой ситуации. — Чонгук одним своим взглядом может залезть в душу и понять, о чем я думаю. Нет смысла пытаться скрывать очевидное, — Тэхен берет на руки прибежавшего Ёнтана и гладит его по мягкой шерстке, немного успокаиваясь. — Я знаю о том, какой ты волевой человек с твердым внутренним стержнем. Но чем больше ты будешь сопротивляться его воле, тем быстрее сломаешься. Это то, чего Чон добивается, — Джин наполняет фарфоровые чашки зеленым чаем с мятой и лимоном, обожаемый обеими омегами. — Знаешь, что человек — существо, которое может приспособиться к любым условиям жизни, даже самым бесчеловечным? — К жизни с таким, как Чонгук, невозможно приспособиться. Это сродни ночному кошмару, который никогда не заканчивается, — Тэхен делает глоток клубящегося паром чая и отставляет чашку, наблюдая за листьями, опускающимися на фарфоровое дно. — Давай оставим эту тему и хорошо проведём время? Не знаю, когда смогу ещё раз тебя навестить. До самого вечера омеги смотрят фильмы, укрывшись пледом, распивая горячий шоколад и поедая кексы. Тэхену кажется, что он вернулся в свою прежнюю жизнь, наполненную светом и любовью родных людей. Лёжа на плече у папы со спящим Ёнтаном под боком, омегу самого начинает клонить в сон, но настойчивый звонок в дверь заставляет все внутри сжаться. Тэхену не нужно думать о том, кто это может быть. Он знает. Лёгкие горят от ненавистного природного аромата альфы. Чонгук дарит Сокджину букет белых роз, который купил по пути в одном из лучших цветочных магазинов Сеула, и просит Тэхена ехать с ним. Джин напоследок крепко обнимает сына и прикрывает входную дверь. Красивые цветы без сожаления отправляются в мусорное ведро.

***

Тэхен паркуется возле высотного здания, на последнем этаже которого находится ресторан с видом на реку Хан. Чонов мерс через минуту оказывается рядом. Омега ожидал того, что они сразу вернутся обратно в особняк, но Чонгук сказал, что хочет поужинать вне дома. Приглушенный свет, минимум персонала и две зажженные свечи на столе. Все как и в прошлый раз, когда они посещали это место. Чонгук помогает снять пальто и отодвигает стул, после чего заказывает себе стейк и бутылку любимого Тэхеном красного сладкого. Омега от ужина отказался: он сыт после папиной еды. Когда официант уходит, оставляя их вдвоём, наступает неловкая тишина. Чонгук откидывается на спинку стула и безмолвно смотрит на него. Тэхен не может ничего прочесть в обсидиановых глазах, покрытых мраком. — Охрана доложила о том, где я? — задает риторический вопрос Тэхен, нарушая воцарившееся молчание. — Это их работа,— напоминает альфа. — Не наказывай их, прошу. Они не собирались меня отпускать к папе, но я пригрозил. — Тигрёнок научился угрожать, как забавно, — на губах мужчины проскальзывает ухмылка. — Что же ты такого им наговорил, что они ослушались моего приказа и отпустили тебя без сопровождения? Мне очень интересно узнать. — Я лишь сказал о том, что ты узнаешь, как они пожирают меня своими взглядами. Но это неправда! Твои люди  соблюдают границы и никогда не переходят их, — спешит объясниться Тэхен во избежание лишних смертей. — Думаешь, я бы стал разбираться, если бы услышал от тебя такое? — ухмылка с губ Чона исчезает, будто её и не было. На лице мужчины возникает привычное безэмоциональное выражение. — Нет, ты лишил бы их глаз в ту же минуту, — без раздумий отвечает Тэхен, вспоминая инцидент в Японии, от которого все внутри переворачивается. — Малыш, ты так хорошо меня знаешь, — Чонгук берет его за руку и оставляет лёгкие поцелуи. Тэхену хочется одернуть руку, но он не смеет. Если вывести мужчину из себя — обязательно прольётся чья-то кровь. — Ёнтан тоскует без меня, — стремительно переводит тему омега. — Это отражается на его здоровье, и я очень сильно волнуюсь за него. Ты не против, если щенок будет жить с нами? — Бам будет рад новому другу. Привози его, когда захочешь, — соглашается Чонгук и наполняет стакан вином, принесенным официантом. Чонгук разрезает сочный стейк, накалывает на вилку и неспешно жует, смакуя ароматное мясо и кровь. Тэхен молча пьёт вино и смотрит в панорамное окно, но только не на него. Отвращение подкатывает к горлу от одного вида на Чонгука, на лице которого лёгкая улыбка и ни грамма сожаления за содеянное в Италии. Сладость вина оседает горечью во рту, обжигая глотку. — Человек, отвечающий за организацию нашей свадьбы, прислал мне сегодня фотографии нескольких церемониальных залов. Я оставляю выбор за тобой, — Чонгук протягивает ему телефон и просит посмотреть, после чего вновь возвращается к  своему ужину. — Вот этот, — Тэхен равнодушно тычет пальцем в случайное фото, посмотрев на него всего секунду, и вновь припадает губами к бокалу. — Мой старший брат будет присутствовать на свадьбе. Хосок прилетит из Штатов послезавтра. — У тебя есть брат? — глаза омеги округляются от удивления. Ему всегда казалось, что Чонгук был единственным ребёнком в семье. — Ты никогда не спрашивал, поэтому я не говорил. Хосок старше меня на пять лет. У него своя музыкальная компания в Америке. Об остальном узнаешь от него лично. Вы быстро найдёте общий язык, я в этом уверен, — Чон отодвигает пустую тарелку и делает несколько глотков вина, скользя взглядом по Тэхенову лицу. На нем нет ничего, кроме равнодушия и отстраненности. Чонгук ненавидит больше всего, когда омега сидит перед ним словно фарфоровая кукла с застывшей на идеальном лице безэмоциональностью. Страх, боль, отчаяние — то, чего хочется Чону. — Я все ещё голоден. Ты станешь основным блюдом моего ужина, — говорит Чонгук, смотря в глаза цвета поздней осени, и растягивает губы в оскале, когда видит, как холод в них сменяется на страх. Тэхен замирает от произнесенных слов, не в силах что-либо ответить или пошевелиться. Фантомная боль пронзает все его тело. Он молится о том, чтобы не переживать её снова, но по потемневшему взгляду понимает, что этого не избежать. Чонгук расплачивается за ужин, накидывает на плечи омеги пальто и тащит, потому что омега не двигается с места, к лифту. Тэхен повлажневшими глазами наблюдает, как загораются цифры на сенсорной панели внутри лифта, и не понимает, что ему делать. В голове пустота. Омега не успевает ничего сделать, как уже через несколько мгновений оказывается возле Чоновой машины. Мужчина заталкивает его на заднее сиденье и захлопывает дверь, садясь за руль. — Феррари... — голос омеги дрожит. — Её подгонят мои люди позже. Чонгук заводит двигатель и трогается с места под грозный рык своего железного зверя. Городской пейзаж постепенно сменяется густым лесом за пределами Сеула. Тэхен обнимает себя за плечи и старается не думать о том, что скоро произойдёт, но все внутри вопит о том, что нужно спасаться. — Я не могу больше ждать, — словно судья, оглашающий приговор, говорит мужчина и съезжает на обочину, после чего глушит двигатель. Тэхен слышит, как щёлкает замок, оповещая о том, что двери разблокированы, и понимает, что это его единственный шанс. Толкнув дверь, он оказывается снаружи в противоположной от Чона стороне. Дорога пустая, ни одной проезжающей машины нет. Вокруг лишь сосновый лес. Тэхен не знает, водятся ли в нем хищники, но бежит туда, потому что опаснее Чонгука нет никого и ничего. Альфа даёт ему десять секунд форы, чтобы игра не закончилась слишком быстро. Победитель в этой игре лишь один, и Чон прекрасно знает, кто это будет. Выброс адреналина в крови придаёт Тэхену сил и не позволяет замёрзнуть. На нем лишь джинсы и тонкий свитер. Лунный свет немного помогает ориентироваться в незнакомой местности, но омега несколько раз оступается и падает, разодрав колени и ладони до крови. Боль притупляется на фоне страха быть пойманным. Тэхен без остановки продолжает бежать, но звук ломающихся под подошвой Чонгуковых ботинок ветвей позади режет слух. Он близко. Тэхен его чувствует, как и альфа чувствует пропитанный горечью грейпфрут, служащий ориентиром во тьме. Омега понимает, что бежать бессмысленно, и решает спрятаться за широким деревом. Зажав себе рот ладонью, чтобы не было слышно рваного дыхания, и сжавшись в комок, Тэхен вспоминает все молитвы, которые когда либо слышал в своей жизни. Он не верит в высшие силы, но сейчас вся надежда только на них. Бог, Дьявол — кто угодно, только бы пережить этот день. Шаги затихают. Тэхен больше не слышит погоню и напрягается сильнее. Чонгук бесшумно приближается к нему, следуя по омежьему запаху. — Ты можешь пытаться убежать от меня, но никогда не сможешь уйти дальше, чем я позволю, — раздается змеиный шёпот над ухом. Тэхен громко вскрикивает от страха, замораживающего кровь в жилах, и срывается с места, но Чонгук хватает его запястье и тащит обратно к машине. Омега во все горло кричит и пытается вырваться, но попытки оказываются бесполезными. Чонгук заталкивает его в мерс на заднее и, закрыв дверь, наваливается сверху, вдавливая в сиденье. — Я намеренно отпустил тебя, — спокойно говорит альфа, осматривая раны на дрожащих ладонях и коленях. — Зачем ты это сделал? — Мне было любопытно, как далеко ты сможешь убежать. Я нашёл тебя и всегда буду находить, как бы далеко ты ни пытался сбежать от меня, тигрёнок, — вкрадчиво произносит Чонгук, не отводя взгляда от прекрасных, наполненных слезами глаз. Тэхен открывает рот, чтобы что-то сказать, но его тело парализовало от страха. Чонгуку не нужно слышать слов. Глаза все говорят за Тэхена. В них альфа видит столько ужаса, что ещё больше распаляет его. Тэхен неотрывно смотрит в обсидиановые глаза напротив, не смея даже сделать вдох. — У меня возникло чувство дежавю, — Чоновы пальцы скользят по лебединой шее, оттягивая ворот молочного свитера. — Сейчас все происходит, как в тот день, когда я поставил тебе метку в этой машине. Ты лежал подо мной совершенно беззащитный и такой очаровательный: с разбитой губой и горящими щеками, на которых были следы от моих ладоней. Мне стоило огромных усилий сдержаться и не накинуться на тебя. Теперь же не вижу препятствий не сделать этого. Тэхен слушает каждое слово, произнесенное ядовитыми губами, и не может поверить в то, что это происходит с ним. Он едва ощущает реальность происходящего, находясь в пограничном состоянии между сном и явью. Чонгук целует метку на медовой коже и тянется руками к пуговице на Тэхеновых джинсах, чуть ли не разрывая её, когда та не поддается. Чужие губы на шее и горячее дыхание, как крепкая пощечина, отрезвляют и заставляют вернуться в реальность. — Нет! — протестующе вскрикивает омега, когда чувствует грубые руки на себе. — Не делай этого, прошу. Чонгук, я не хочу. Тэхен перехватывает его руки и пытается убрать их от своей ширинки, создавая бессмысленное сопротивление, которое всегда заканчивается одинаково. Чонгук всегда получит желаемое любой ценой. — Своими маленькими ручками ты ничего мне не сделаешь. Я не хочу причинять тебе боль, малыш. Успокойся и позволь мне взять тебя без лишнего насилия, — шепчет альфа, оглаживая большим пальцем дрожащие розовые губы. — Ненавижу тебя, — вскрикивает Тэхен поломанным голосом и вгрызается зубами в большую руку альфы, явно не ожидавшего этого. Чонгук удивляется, когда видит, что в хрупком теле остались силы на сопротивление, и начинает выходить из себя. Тэхен прокусил его ладонь до крови и не выпускает изо рта, зажав в зубах и давясь металлическим привкусом на языке. Глаза омеги горят пламенем чистой ненависти. Каждая частичка внутри протестует и хочет спастись любой ценой. — Разожми зубы, не вынуждай калечить тебя, — рычит Чон, пронзая его свирепым взглядом. Тэхен сильнее прикусывает руку, желая причинить хотя бы какую-то боль. Поняв, что омега не собирается подчиняться, мужчина замахивается свободной рукой и даёт крепкую пощечину, после которой тот видит звезды. Из глаз нещадно текут слезы, но омега не подчиняется. Чонгук уже бьёт в полную силу. Тэхен непроизвольно размыкает зубы от острой боли по всему лицу и вскрикивает, наконец отпуская руку. — Ты не учишься на своих ошибках, — недобро усмехается Чонгук и вновь бьёт его по лицу с удвоенной силой, от которой капилляры в носу лопаются, растекаясь кровью по губам. — Если я хочу — я возьму тебя, несмотря ни на что. У тебя нет никакого права мне отказывать. У Тэхена лицо нещадно пульсирует от боли, все плывет перед глазами, но, несмотря на это, он никогда не признает собственную слабость перед этим монстром и добровольно не отдаст себя в когтистые лапы на растерзание. Омега поднимает дрожащую руку, пытаясь дотянуться до лица Чонгука и расцарапать его, но не успевает. Чон стягивает чёрный атласный галстук со своей шеи и намертво связывает им два тонких запястья над головой, лишая возможности двигаться. — Чонгук, ты так жалок, — вдруг начинает смеяться Тэхен. Его смех больше походит на истерику. — Ты так отчаянно пытаешься завладеть мной, но не понимаешь простую истину: ты можешь держать меня в своих руках, но в моей душе найдешь лишь пустоту. Между нами никогда не будет взаимности, что бы ты со мной ни делал. — Меня не заботит взаимность. Я лишь желаю, чтобы ты был рядом любой ценой, пока не перестанешь дышать, — с безумным блеском в глазах отвечает альфа и стирает пальцами кровь с Тэхеновых губ, слизывая её. По телу растекается возбуждение, истомой оседая внизу живота. Член альфы уже вовсю сочится смазкой и требует разрядки. Чонгук расстегивает ширинку на джинсах омеги и стягивает их вместе с нижним бельём, откидывая одежду на пол. Тэхен болезненно стонет, когда его разодранные колени задевают тканью, и закусывает губу, ожидая новую порцию боли, но уже другой. Чон раздвигает его маленькие бедра в сторону и располагается между ними. Вставлять в омегу сразу он не хочет. Кровь с кожаных сидений отмывать — лишняя проблема. Протолкнув один палец в сжатые мышцы, Чонгук быстро вытаскивает. Омега полностью сухой, и это все усложняет. Мужчина расстегивает свои чёрные классические брюки, спускает их вместе с бельём до колен и достает полностью возбужденный орган. Собрав достаточно смазки с крупной головки, он распределяет её по двум пальцам и проникает ими внутрь, растягивая на манер ножниц. Тэхен громко дышит и непроизвольно сводит колени, пытаясь закрыться, но Чонгук свободной рукой крепко фиксирует, не позволяя этого сделать. Тугие стенки не сразу, но постепенно поддаются и пропускают в себя третий палец. Растяжка длится мучительно долго и болезненно. Тэхен мысленно ведёт отсчёт времени, концентрируясь на цифрах, и старается забыться. С закрытыми глазами не так страшно воспринимать реальность, в которой происходит это зверство. — На меня смотри, — Чонгук хлопает его по щеке, заставляя открыть глаза и повернуть голову. Альфа вынимает пальцы из порядком растянутой дырки и, придерживая пульсирующую плоть у основания, густо сплевывает на нее и резко толкается в замершее тело, проникая наполовину. Тэхен не сдерживает надрывного крика от пронзившей его боли и выгибается до хруста позвонков. Эта боль адская, как и в первый раз. К ней невозможно привыкнуть. Чонгук откидывает голову назад, протяжно стонет от животного удовольствия и глубже толкается, пока головка члена не упирается в матку. Альфа хватает Тэхена татуированной рукой за тонкую шею и стискивает до алых следов, пока тот не начинает задыхаться и сильнее сжиматься на его члене, принося большее удовольствие. Чон перестаёт его душить после того, как видит, что лицо начинает синеть от нехватки кислорода. Убрав руку с шеи, он припадает к ней губами и всасывает, оставляя после себя алые пятна с кровоподтеками. Подняв свой взгляд на Тэхена, мужчина видит на его лице скатывающиеся слезы и перестаёт двигаться, оставаясь полностью внутри. — Я же вижу, как тебе больно. Скажи, что ты сожалеешь о своих словах, и я буду нежен, — альфа шепчет ему на ухо, после чего проводит языком по мокрой щеке, слизывая слезы, которые кажутся вином. — Я не заберу свои слова обратно, — Тэхен всеми силами напрягает голосовые связки, но его голос звучит тихо и хрипло. — Почему ты продолжаешь мне противостоять? Эти попытки выглядят нелепо, будто ребёнок пытается бороться со взрослым. Ты всегда останешься проигравшим. Не глупи и признай, что сопротивление бесполезно. Мне, конечно, нравится грубо тебя брать, но спроси себя сам: сколько еще ты сможешь продержаться? Все рано или поздно ломаются, поверь моему опыту. Ты не исключение. Признай меня своим альфой, и тогда я буду бережно и нежно с тобой обращаться, как ты этого и заслуживаешь. — Ты мнишь себя богом, которому принадлежит моя жизнь, но это не так. Ты всего лишь больной человек, который помешан на мне и не можешь получить желаемое. Я презираю тебя и буду бороться, пока дышу. — Я уже получил желаемое. Ты со мной, и это самое важное. — Будь честен сам с собой. Ты не только мое тело желаешь, но и хочешь обрести душевную близость. Если первое можно легко получить, то второе для тебя невозможно. Ты сам не способен чувствовать любовь, а я не способен взрастить её в себе для тебя. — Я не прошу любить меня. Оставайся рядом и принимай все, что я тебе даю. Этого будет более чем достаточно. Чонгук ниже склоняется и целует его окровавленные губы, вновь толкаясь в горячее нутро. Тэхен устало смотрит на приборную панель и ждёт, когда это закончится. Спустя время, которое тянется мучительно медленно, толчки становятся грубее и ритмичнее. Омега понимает, что Чон близок к разрядке. Альфа быстрее двигает тазом и с протяжным низким стоном выстреливает густой струёй спермы внутрь. Тэхен в отвращении кривит лицо, но ничего не говорит и лишь тяжело дышит. Вынув из омеги опавший член, Чонгук видит, как из растраханной дырки вытекает белёсая  жидкость, пачкая кожаное сиденье. Он тянется к бардачку, достает пачку сухих салфеток, после чего вновь раздвигает ноги, которые Тэхен успел сдвинуть, и вытирает его и салон. — В этот раз крови нет, — комментирует альфа, обтирая его бедра. — Ты должен быть мне благодарен. — Подавись своей благодарностью, — шепчет омега, смотря на него полуоткрытыми глазами. — У тебя не только язык, как у ядовитой змеи, но и глаза такие же. Признаться честно, я восхищен твоей выдержкой. Другой омега отключился бы ещё в самом начале, но ты смог дотерпеть до конца. Выдержишь ещё один заход? Хочу взять тебя в ванной, когда вернемся домой, — Чонгук развязывает галстук на тонких запястьях и замечает красные следы, возникшие из-за сильного узла и сопротивления. Он берет каждое из них в свою руку и целует, после чего одевает омегу и укрывает пальто. — Тебе не хватило одного раза? Животное, — Тэхен отворачивается от него и плотнее кутается в пальто, дрожа от озноба. — Я слишком долго терпел. Теперь мне хочется брать тебя на разных поверхностях, но это будет в другой раз. Сегодня ты слишком устал. Тебе нужно восстановиться перед свадьбой, поэтому я больше не трону тебя. Чонгук застегивает ширинку на своих брюках и выходит на улицу покурить. Когда он возвращается в машину, Тэхен уже спит, тихо посапывая. Альфа садится за руль и спустя двадцать минут оказывается на территории своего особняка. Он решает не выдергивать омегу из сна и на руках относит его в спальню. Пока Чонгук укладывает изможденное тело на постель, в комнату забегает Бам и ложится рядом. Пёс утыкается носом омеге в руку, но когда тот не реагирует, начинает жалобно скулить. — Бам, Тэхен сегодня очень устал и сейчас крепко спит. Будь хорошим мальчиком, не мешай ему, — обращается Чон к доберману, и тот, будто понимая человеческую речь, перестаёт шуметь и спокойно ложится возле него. Чонгук напоследок целует Тэхена в лоб, укрывает одеялом и выключает свет, прикрывая за собой дверь.                                 *** С того ужасного вечера проходит двое суток. Вчерашний день Тэхен провел практически в постели, за исключением похода в душ, чтобы смыть с себя следы и запах насилия. Прислуга приносит ему поднос с едой и болеутоляющими, от которых он не отказывается. Бам все время находится рядом, не отходя ни на шаг. Защищает. Доберман даже в ванную хотел пойти с омегой, но Тэхен прикрыл за собой дверь, слушая настойчивый скулеж. Чонгук так и не появлялся, наверняка занятый делами компании.  Сегодняшнее утро в особняке началось с суеты. Тэхен вышел с Бамом на прогулку к озеру, после чего сел завтракать, наблюдая, как прислуга до блеска начищает все вокруг вплоть до бокалов, которыми никто никогда не пользуется, и готовит блюда классической корейской кухни. В мыслях Тэхена все начинает проясняться, и он вспоминает о том, что должен приехать брат Чонгука из Штатов. Омега даже предположить не может, каким окажется Хосок и что от него ожидать. Внутри поселяется неприятное волнение, которое хочется срочно заглушить. Закончив с завтраком, Тэхен благодарит за еду шеф-повара и направляется к себе в художественную студию. Сев перед чистым холстом, перед глазами возникает Средиземное море. В ушах приятный звук разбивающихся о берег волн и крики чаек, кружащих над водой в поисках рыбы. Тэхен берет кисть в руку и штрих за штрихом воссоздает голубые воды Марсалы. Вся внутренняя боль и волнение перетекает на холст, временно освобождая омегу от душевной тяжести. Тэхен теряет счёт времени за любимым делом. В реальность его возвращает прислуга, которая сообщила о приезде старшего господина. Было бы грубо не поприветствовать гостя. Тэхен снимает фартук, местами испачканный в краске, и покидает студию, оставляя свое полотно сохнуть. По пути в гостиную омега осознает, что одет в свободную бежевую футболку и такие же домашние штаны. Времени и необходимости переодеваться во что-то более подходящее нет. У Тэхена возникает диссонанс, когда он видит Хосока, общающегося с дружелюбной улыбкой на лице с прислугой. Чонгук всегда с могильным холодом и в приказном тоне обращался к своим работникам. Омега смотрит на Хосока со стороны и замечает небольшую схожесть с братом во внешности. Старший Чон не обладает таким рельефом мышц и немного ниже младшего, но природное обаяние и лёгкий, как Тэхену изначально показалось, характер компенсируют это. Альфа говорит на корейском, но его акцент из-за годов проживания в другой стране слишком очевиден. Хосок заканчивает диалог с работниками родного дома и поворачивается к Тэхену, который замер на месте, изучая его. — Привет, — альфа подходит к нему ближе, и даже своей походкой он отличается от брата. Хосок идёт неспешно и расслабленно, улыбаясь омеге. — Ты Тэхен, верно? — Здравствуйте, — здоровается Тэхен, низко поклонившись из-за большой разницы в возрасте. — Мы ведь скоро станем одной семьёй. Давай обойдёмся без формальностей. Обращайся ко мне на "ты", — альфа вручает ему букет белых лилий. Тэхен с благодарностью принимает цветы и ставит их в вазу на кофейный столик возле бежевого дивана. Пока омега занят цветами, Хосок замечает посиневшие следы на его шее и запястьях. Улыбка сходит с лица. Пазл в голове понемногу начинает складываться. Подошедшая прислуга приглашает их за стол, ломящийся от количества ароматной еды. — Чонгук мало что рассказывал о тебе. Тэхен-а, ты не против пообедать со мной? — учтиво спрашивает Хосок. — Я бы хотел узнать тебя получше. Тэхен без возражений соглашается, чем радует гостя. — Что Чонгук рассказывал обо мне? — Я не знал, что у него серьёзные отношения, пока несколько дней назад он не сообщил по телефону о свадьбе. Я был очень удивлён и поинтересовался, кто же тот омега, с которым он хочет связать себя узами брака. Чонгук расплывчато ответил о том, что ты студент художественного факультета Сеульского национального университета. Сколько тебе лет? — озадаченно спрашивает Хосок. Тэхен ему кажется слишком юным, даже несовершеннолетним. — Восемнадцать, — спокойно отвечает омега, накалывая на вилку кусочек жареной утки. Он отчетливо видит встревоженный Хосоков взгляд, направленный на его раненые запястья, но не прячет их. — Вот как. Как вы познакомились с моим братом? — Я пролил на него кофе, когда мы впервые встретились в галерее моего папы. Мне стало неловко, я пытался оттереть одежду, чем задержал Чонгука на несколько минут и спас его жизнь. Машина была заминирована конкурентом по бизнесу. — Чонгук посвящает тебя в свои дела? — Я мало что знаю о том, чем он занимается, но это что-то незаконное. Чонгук убивает. Он отнял жизнь нескольких невинных людей прямо на моих глазах, — в горле оседает комок от кровавых воспоминаний. — Чонгук способен на убийство человека. Отец это заметил ещё в детстве и воспитывал из него свою копию, чтобы бизнес был в надёжных руках. Я бы никогда не смог отнять человеческую жизнь. Мне чуждо любое насилие. Отец из-за этого называл меня слабаком и презирал до конца своих дней, — Хосок тяжело вздыхает и делает глоток воды, вспоминая о покойном отце. — Что произошло дальше, после встречи в галереи? Я хочу видеть полную картину. — Чонгуку понравилась моя картина в галерее, и он захотел её купить. Я согласился на сделку, поскольку у нашей семьи был большой долг. После этого он начал присылать цветы и подарки ко мне домой, всячески пытаясь встретиться. Поначалу я наивно полагал, что это благодарность за картину, но потом Чонгук признался, что я его истинный омега, и он предложил отношения. У меня уже был истинный альфа, Намджун, о чем я ему много раз говорил, но Чонгук не воспринимал мои слова. В день, когда Джун сделал мне предложение, твой брат насильно поставил свою метку и пригрозил, что сдаст моего папу в бордель, а Намджуна и вовсе убьёт, если я не стану подчиняться его воле. Прошло уже три месяца. Я живу словно в аду. Чонгук избивает, насилует, запугивает меня. Пытается выдрессировать и сделать безвольную куклу, которая будет беспрекословно выполнять все его прихоти. Совсем скоро у нас состоится свадьба, но я не хочу этого. Я не хочу прожить всю свою жизнь с этим монстром. Прошу, спаси меня, Хосок-а. Ты моя последняя возможность сберечь свободу, — Тэхен в отчаянии хватает его за руку и смотрит глазами, полными слез и эфемерной надежды. Хосок смотрит на омегу, чьи плечи содрогаются от рыданий, и внутри возникает груз вины. — Я прошу прощения за все то, что мой брат с тобой сделал, — с сожалением говорит мужчина, протягивая тканевую салфетку, чтобы омега смог вытереть слезы. — Чонгук — человек, который всегда достигает своих целей любым способом, даже если от этого страдают другие люди. К сожалению, ты стал его целью, и он не отпустит тебя. Я знаю его с детства и уверен в том, что говорю. — Я должен сдаться? Ты на это намекаешь? — стирая горькие слезы, спрашивает Тэхен, заведомо зная ответ на свой вопрос. — У Чонгука чертовски тяжёлый характер. Если он решил, что все будет так, как хочет, то никто и ничто не в силах изменить этого. Я с ним поговорю, но шансов на то, что он прислушается ко мне, ноль, — Хосок наливает омеге стакан прохладной воды с графина и сочувствующе смотрит на него. — Я плохо себя чувствую. Прости, мне нужно отдохнуть, — выпив залпом воду, омега резко встаёт и уходит из-за стола, направляясь к себе в комнату. До прихода Чонгука Хосок несколько часов сидит со стаканом виски и размышляет о том, что может сделать в этой ситуации. У него достаточно денег, чтобы помочь Тэхену сбежать из страны, но результат будет лишь кратковременный. Чонгук найдёт его, как бы далеко омега ни сбежал. Пока Хосок терзался сомнениями, солнце спряталось за горизонт, окутав все во тьму. Чонгук появляется дома ближе к одиннадцати часам вечера. Он приказывает прислуге позвать Тэхена в столовую и сам идёт туда, чувствуя брата. Чонгук видит Хосока со сложным выражением лица, сидящим за барной стойкой, на которой полупустой стакан виски. — Выглядишь уставшим, — констатирует Чонгук, наливая себе немного янтарной жидкости и присаживаясь возле брата. — Перелёт тяжело дался? — Когда я впервые увидел Тэхена, подумал, что он несовершеннолетний. С каких пор тебя привлекают омеги с подростковым телосложением и детским лицом? — взгляд старшего Чона полон непонимания и презрения. — Ему восемнадцать. Не вижу проблемы, — Чонгук залпом осушает стакан виски, расстегивая две верхние пуговицы на чёрной рубашке. Хосок хочет ответить, но его прерывает вошедший Тэхен. Омега весь сонный, со спутанными волосами и растерянным взглядом, как маленький птенчик, которого выдернули из гнезда. — Иди ко мне, малыш, — подзывает его к себе Чонгук, голодным взглядом проходясь по ключицам, выпирающим из-за широкого разреза футболки. Тэхен неохотно плетется к нему и вскрикивает, когда большая ладонь альфы хватает его за запястье и усаживает к себе на колени. — Что ты делаешь? — омега с испугом смотрит в обсидиановые глаза. — Хотел увидеть тебя, — Чонгук оглаживает его тонкую талию и ребра, после чего впивается в персиковые губы требовательным поцелуем, прикусывая нижнюю. — Прекрати. Тут твой брат, — шипит Тэхен, отталкивает его от себя всеми силами, тем самым разрывая поцелуй с привкусом алкоголя. — Спокойной ночи, тигрёнок, — альфа наконец выпускает его из своих рук, и Тэхен с горящим от стыда и унижения лицом убегает к себе в комнату. — Тэхен совсем ещё ребёнок. Не ломай ему жизнь и отпусти. Не повторяй судьбу наших родителей. Прошу тебя, Чонгук-а, не поступай как наш отец. — Твой муж ждёт ребёнка. Тебе стоит переживать о нем, а не о моем омеге. Тэхен в надёжных руках. Я делаю все, чтобы он жил, ни в чем не нуждаясь. — Тэхен — не птица, которую можно запереть в клетке из золота и любоваться, когда захочешь. Он — человек, чью жизнь ты уничтожаешь. Я видел следы насилия на его теле. Никогда бы не подумал, что ты опустишься до такого. — Это не было насилием. Он мой истинный омега. Я имею право брать его, когда захочу, — Чонгук свято верит в то, что говорит. — А ты спросил, чего он хочет? — Его желания не имеют значения. Он принадлежит мне, и его судьба уже определена. — Ты совершаешь самую огромную ошибку в своей жизни. Сейчас ты уверен в том, что поступаешь правильно, но придёт день, когда придётся заплатить за принятое решение. Рано или поздно за все приходится расплачиваться в этой жизни. Запомни мои слова. Больше мне нечего тебе сказать. — Я пригласил тебя на нашу свадьбу, потому что ты мой старший брат. Не переходи черту, Хосок‐а, — голос Чонгука сквозит раздражением. — Попытаешься ему помочь — я не посмотрю на наши кровные узы, и ты столкнешься с последствиями. — Спокойной ночи, Чонгук-а, — Хосок напоследок смотрит на него с долей жалости и оставляет брата в одиночестве.

***

Свадебные церемонии — это всегда праздник, наполненный радостью и трепетом влюблённых сердец. Для Тэхена же это траурное событие. Его свобода через несколько часов будет погребена в сырой земле под слоем пепла сгоревших надежд. Омегу рано выдергивают из сна и усаживают за туалетный столик. Визажист скептично осматривает тусклые глаза, бледную кожу и потрескавшиеся сухие губы и решает сделать лёгкий макияж, который подчеркнёт ангельскую красоту Тэхена и скроет все неровности. Свадебный наряд омеги состоит из белоснежной блузки с прозрачными длинными рукавами и кремовых классических брюк. Когда визажист заканчивает свою работу и уходит, Тэхен надевает все то, что должен, и смотрит на себя в зеркало. Боковым зрением Тэхен видит, как открывается входная дверь и заходит Чонгук. Альфа во всем черном: атласная рубашка, жилет, пиджак, брюки. Смоляные волосы мужчины уложены гелем назад, открывая лоб. На запястье неизменные ролексы из норвежской стали. Чон подходит к омеге в упор, заставляя упереться ягодицами в стол, и пристально смотрит на него. Искусственное сияние кожи, теней на веках и розового блеска на губах в сочетании с идеальными чертами лица выглядит изумительно, но глаза все такие же безжизненные. — Сегодня все внимание общественности будет приковано к нам. В особенности к тебе. Улыбайся натурально и делай вид, что любишь меня до гроба. На церемонии будет присутствовать вся политическая элита страны. Даже не думай о том, чтобы устроить сцену, — Чонгук смотрит ему в глаза, не моргая, и стискивает тонкое омежье запястье до вскрика. — Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, на что я способен. — Я все понял. Отпусти меня уже, — Тэхену физически некомфортно становится под этим хищным взглядом, и он отворачивает голову вбок. Чонгук удовлетворенно кивает, берет маленькую руку в свою большую и ведёт во двор, где уже стоит белый Роллс-Ройс. До места, в котором пройдёт церемония бракосочетания, они едут молча. Позади тянется кортеж из тонированных бмв. Цепные псы Чона всегда рядом, готовые отдать жизнь за своего господина. Когда Роллс-Ройс тормозит, Тэхен смотрит в окно и видит огромное количество иномарок и журналистов, кружащих возле входа в здание в надежде сделать побольше снимков и написать статью о свадьбе одного из самых влиятельных людей страны. Чонгук выходит из машины первым и открывает для своего омеги дверь, протягивая руку.  Журналисты сразу же окружают их, не прекращая щелкать фотоаппаратами, и задают бесчисленное количество вопросов. Омега ничего не отвечает и лишь ослепительно улыбается, очаровывая их. Улыбка Тэхена такая искренняя, что даже сам Чон удивляется его таланту играть на публику. Видя, что журналисты не дают пройти, вмешивается охрана и расталкивает их, расчищая дорогу для молодожёнов. Тэхен хочет поскорее оказаться подальше от ярких вспышек и назойливых людей. Журналисты остались за дверями, но от пристального внимания к своей персоне не получается избавиться. В церемониальном зале Тэхен видит политиков и бизнесменов, которых раньше мог лицезреть только по телевизору. Все альфы с завистью смотрят на Чонгука, желая себе в мужья это неземной красоты создание. Омега их липкие взгляды на себе чувствует, будто смолу, растекающуюся по коже. Гадко. Все, что остаётся Тэхену, — это ослепительно улыбаться и держать Чонгука за руку. При осмотре церемониальный зал поражает своим размером и дизайном. На фотографиях он казался не таким величественным, как в жизни. В центре огромного светлого помещения находится алтарь, украшенный живыми нежно-розовыми и белыми цветами, к которому тянется мраморная лестница. Круглые и прямоугольные столы тоже наполнены цветами. Белые стулья из натуральной кожи и сервиз на своих местах. В толпе незнакомых лиц Тэхен замечает родное. Джин сидит за круглым столом возле Хосока и о чем-то разговаривает. Он подходит к папе и коротко его обнимает, быстро отстраняясь. — Я думал, ты не придёшь, — удивленно говорит Тэхен, присаживаясь рядом. — Я всем сердцем не желаю этой свадьбы, но никогда не позволю тебе в одиночку проходить через все трудности в жизни. Папа всегда будет рядом, — Джин хочет обнять сына, но тот отстраняется, чтоб не привлекать лишнее внимание. — Я рад, что ты здесь. Мне действительно легче стало. — Ты прекрасно выглядишь, — восторгается старший Ким, проводя рукой по шелковой ткани блузки. — Напоминаешь меня в молодости. — Папа, — на губах Тэхена впервые за сегодня возникает искренняя улыбка, и он тихо смеётся, прикрывая рот ладошкой. Свет в зале приглушается, оставаясь ярким у алтаря. Шумные разговоры затихают. Официальная часть свадьбы начинается. Джин берет Тэхена под локоть и поднимается по мраморной лестнице к алтарю, у которого находится Чонгук и священник. Он смотрит Чону в глаза и не видит в них ничего человеческого. Это ужасает. Отдавать собственного ребёнка в лапы этого монстра — болезненно до покалывания в сердце. Сокджин не сдерживает слез и позволяет им растечься по лицу. Со стороны гостям в зале кажется, что папа плачет от счастья за сына, благословляя его брак. Если бы только они знали правду... Джин приводит Тэхена к алтарю и возвращается обратно за стол, безмолвно рыдая. — Я, Чон Чонгук, беру тебя, Ким Тэхена, в свои мужья, чтобы с этого дня быть вместе в богатстве и бедности, в болезни и здравии, обещаю любить тебя, пока смерть не разлучит нас, — альфа надевает на его безымянный палец обручальное кольцо. Тэхен верит только последней части предложения. Только смерть способна подарить освобождение от оков этого рабства, именуемого любовью Чонгука. Тэхен повторяет эту же фразу и надевает на палец мужчине обручальное кольцо. Клятву Чон закрепляет нежным поцелуем, на который омега вынужденно отвечает. После того, как официальная часть торжества заканчивается, все присутствующие наслаждаются изысканным ужином и подходят поздравить молодожёнов. Чонгук активно обсуждает с ними что-то связанное с бизнесом и политикой. Тэхен не вникает в суть разговора, лишь исполняет роль красивого украшения. Он улыбается так сильно, что скоро лицо треснет. Этот спектакль близится к концу. Гости начинают покидать помещение, оставляя после себя подарки с шестизначным ценником. Тэхен напоследок крепко обнимает папу и уезжает с Чонгуком обратно в дом-клетку. По приезде омега спешит скрыться в стенах своей комнаты, но альфа его останавливает, говоря, что с сегодняшнего дня он будет жить в его спальне, ведь они теперь супруги. В комнате Чонгука преобладали холодные серые оттенки. Просторная кровать, покрытая алыми, словно окровавленными, простынями, выделялась ярким пятном в этой мрачной палитре. Тэхен садится за туалетный столик, которого здесь раньше не было, смачивает ватный диск и стирает им макияж, под которым скрыта бледная кожа. Чон наблюдает за ним со стороны и достает папку, лежащую на книжной полке. — Ты ведь не думал, что я оставлю тебя без свадебного подарка? — Чон раскладывает перед ним занимательные снимки и с интересом ждёт ответную реакцию. Тэхен откладывает ватный диск в сторону, берет фотографии в руку, присматриваясь. На них изображён Намджун, целующий какого-то омегу в кафе. — Пока ты рыдаешь из-за него, он уехал в Пусан и развлекается с очередной шлюхой. Подумай хорошенько над тем, любил ли он вообще тебя когда-нибудь, — Чонгук с особым удовольствием ковыряет незажившие раны, заставляя их кровоточить по новой. — Мы больше не вместе. У него есть право встречаться с другими омегами, — Тэхен прикладывает все усилия, только бы голос не дрожал. — Тебя не задевает, что ещё даже года не прошло, а он уже нашёл тебе замену? — Чон берет его подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть в глаза. — Почему меня это должно задевать? Я давно вычеркнул этого человека из своей жизни. Нас больше ничего не связывает. Я принадлежу только тебе, как ты и хотел. Ложь. Внутри все разрывает от боли, будто битого стекла засыпали, а сердце проткнули сотней отравленных иголок. Тэхен всеми силами пытается найти хоть какое-то объяснение действиям Намджуна, но не получается. У него нет права держать обиду, ведь он первый предал, но боль внутри ничем не заглушить. — Рад это слышать, малыш. Чонгук тянется к пуговицам на блузке омеги, расстегивая одну, но Тэхен его останавливает, отстранившись. — Чонгук, пожалуйста, прекрати. Я устал. Давай хотя бы не сегодня. — Тебе напомнить о супружеском долге? Раздевайся и ложись на кровать, не вынуждай оставлять синяки на твоем и без того хрупком теле, — Чонгук непреклонен. Тэхен молча избавляет себя от одежды, затыкая чувство собственного достоинства, и укладывается животом на постель, только бы не видеть Чоново лицо. — Ляг на спину, — требует альфа, снимая с себя последний элемент одежды. — Разве поза имеет для тебя значение? — Мне нравится видеть отчаяние на твоём лице в процессе. Чонгук хватает его за плечо и укладывает на спину, садясь меж маленьких бёдер. В его руках тюбик с искусственной омежьей смазкой, купленной несколькими днями ранее. Его не так комфорт Тэхена заботит, как свой собственный. Излишняя сухость внутри омеги Чону не нравится. Пока мужчина его подготавливает пальцами, Тэхен позволяет себе проронить несколько слезинок, которые быстро стирает тыльной стороной ладони, и обещает больше не показывать свою слабость перед ним. — Не отводи взгляд, смотри мне в глаза. После этих слов Чонгук наполняет его собой одним резким толчком, стискивая нежные бедра до красных отметин. Тэхен неотрывно смотрит в обсидиановые глаза, изредка вскрикивая от болезненных ощущений внутри, и сжимает алые простыни в руках. Его кожа кажется ещё бледнее на кровавой ткани. Чонгуку это до одури нравится. Он тычется губами в ароматную шею, прикусывая её, и тянется рукой к омежьему члену. Тэхен никак не реагирует, продолжая считать минуты в уме. Чонгук пару раз проводит рукой по его мягкому органу, но тот остаётся без движений. Омега не возбуждается и, кроме боли, страха и омерзения, ничего не чувствует. Шлепки кожа о кожу становятся громче. Толчки — быстрее и агрессивнее. Дыхание — горячее. Альфа прикрывает глаза и изливается внутрь, причиняя дополнительный дискомфорт Тэхену, но тот не жалуется. Лишь ждёт, когда его заполнят до краёв и отпустят, после чего поднимается с разворошенной постели и на дрожащих ногах идёт в ванную. Смыв с себя всю грязь, он возвращается обратно и наблюдает за тем, как Чонгук меняет постельное белье на новое. Тэхен надевает пижаму и ложится на свою половину кровати. Он прикрывает глаза, слыша шум льющейся воды, и надеется, что завтра живым не проснётся.