Torn apart

Офисный костюм-тройку заменяет чёрная водолазка с бронежилетом поверх. На жилистых ногах карго и тяжёлые берцы. Чонгук надевает кобуру на бедро и засовывает матовый глок. В руках крупнокалиберный автомат ждёт своего часа, чтобы отнять как можно больше жизней. За своей спиной Чонгук ощущает присутствие двоих: смерти и Кан Джисона. Они его самые надёжные спутники при жизни. Джисон собран и решительно настроен последовать за Чонгуком туда, откуда шансы вернуться живым ничтожно малы. Он поймает пулю за него без раздумий. Кан выплатил свой долг этой семье много лет назад, но будет ей верен до конца жизни. Преданность — то, что так ценит Чонгук. — Я отправил разведгруппу час назад. Из полученных данных могу сказать, что нас ожидает бойня. Наемников Мина как чертей в Аду. Ты уверен, что хочешь рисковать собственной жизнью?— в глазах Джисона Чонгук видит то, что не видел в глазах родного отца: тревогу за его жизнь. — Отправь лучших из нас. Мы вернём Тэхена живым и невредимым. Я возьму командование операцией на себя. — Джисон-а,— бета на тридцать лет старше его самого, но Чонгук обращается к нему в дружеском тоне, не лишенном уважения, — ты знаешь меня лучше, чем кого-либо другого. Не в моем стиле отсиживаться. Я поеду туда и устрою этим ублюдкам такой праздник, что ад для них покажется райским уголком. — Я буду прикрывать,— Джисон кладет ему руку на плечо и пожимает, не пытаясь больше отговорить. Это бесполезно. Глаза Чонгука горят пламенем, сжигающим все на своём пути. В нём видно души смертников, которых он щедро наградит пулями. Проверив весь боезапас, состоящий из патронов, гранат и дымовых бомб, мужчины покидают оружейную. Во дворе, залитом кровью охраны, Чонгук видит лучших из своих наемных головорезов. Тех, кто не знает жалости и людской морали. Они пьют кровь и заедают её сырым мясом убитых по приказу своего господина. Чон видит в этих глазах звериную жажду. Они уже заточили когти и клыки, готовые выпотрошить. За воротами особняка выстроился кортеж из бронированных внедорожников. Чонгук лишь кивает, и все моментально грузятся в транспорт. Джисон предлагает вести машину, но Чон отказывается, сам садясь на водительское. В салоне напряжённое молчание. Гук сильнее впивается руками в кожаный руль и стискивает челюсть. Альфу всего потряхивает изнутри от необузданного гнева. Он — вулкан, готовый взорваться в любую секунду. — Если они навредили Тэхену... —  резко вырывается из уст альфы. Измываться над Тэхеновым телом и душой есть только у Чонгука право. Других за такое он превратит в мясо с перемолотыми костями. — У Минов есть свои принципы. Они не станут трогать твоего супруга. Их главная цель — ты, Чонгук. Тэхен не пострадал, ставлю на это свою старческую голову, — иронизирует Джисон, стараясь снять излишнее напряжение, от которого воздух в салоне искриться скоро начнёт. — Тебе лучше оказаться правым, ради всего святого, — Чонгук закуривает, держа правую руку на руле, и выдыхает в приоткрытое окно густой дым. Заброшенный промышленный комплекс за пределами Сеула сейчас напоминает военную базу. На крышах снайперы заняли свои позиции, здание оцеплено наемниками с автоматами в руках, которым Мин Дохен заплатил по двойному прайсу. Старик поджал хвост и трусливо сбежал, как только Юнги набрал Чонгука. Дохен не самоубийца, чтобы оставаться в этом месте, которое скоро превратится в братскую могилу для всех без исключения. Он свято надеется на то, что среди горы трупов окажется и Чонгук. Дьявол — бессмертен. Сегодня он утащит в свою обитель как можно больше гнили. Чонгук с Джисоном тормозят за несколько километров до самого очага и выжидают, когда вернётся командир разведгруппы. Мужчина выкуривает ещё одну сигарету в ожидании и прислушивается ко внутреннему зверю, истекающему слюной. Тот скалится и рвётся разорвать всех, кто окажется у него на пути. Зверь кровожаден, но своё чувствует. Чонгук ощущает каждой клеткой своего тела, что Тэхен жив и не ранен. Это никак не снижает градус адской ярости, которая бушует в крови. Затушив окурок тяжёлым ботинком, Чонгук замечает приближающийся внедорожник. Из него выходит его человек и докладывает, как рядовой перед капитаном: — Господин Чон, наша группа устранила всех снайперов на вражеской территории. Осталось тридцать наемников снаружи и пятнадцать внутри самого завода. — Среди них есть Мин Юнги? — резко спрашивает Чонгук, поглаживая автомат указательным пальцем. — Когда мы прибыли, его не было. — Это не похоже на него. Мин никогда бы не упустил такой хороший шанс расквитаться со мной, — Чон хмурится, ища подвох, но быстро возвращается к своему главному приоритету. — Что с Тэхеном? Вы нашли его? — Ваш супруг в пристройке возле основного здания, окруженный двумя бойцами. — Джисон, твоя цель — это Тэхен. Освободи его и отвези домой. За мной не возвращайся. Оставайся с Тэхеном и утрой охрану возле особняка. Ни за что не оставляй моего малыша одного, это приказ. — Ты уверен, что хочешь участвовать в этой мясорубке? — Джисон видит этот  безумный блеск на дне чёрных глаз и понимает, что задал риторический вопрос. — Я скучал по свежей крови, — Чонгук вынес смертный приговор.

***

Тэхен сидит на бетонном полу небольшого здания, кутаясь в пиджак Юнги. Двое высоких мускулистых альф с оружием его слегка напрягают, но он их не боится. Юнги приказал им не трогать Тэхена, лишь следить, чтобы при перестрелке тот не пострадал. Даже если придётся прикрыть омегу своим телом от летящих пуль. В такой мясорубке никто не застрахован от рикошета. Тэхен плотнее натягивает пиджак и обнимает себя за колени, делая глубокий вдох. Внутренняя дрожь нарастает, скручивая внутренности в тугой узел. Тэхен чувствует его. Запах горького шоколада проникает в лёгкие, лишая кислорода. Дьявол идёт по их души. Никто не спасется и в Эдем не войдёт. Громкие непрекращающиеся выстрелы оглушают, заставляя прикрыть уши и надеяться на то, что пули лишат жизни Чонгука. Звуки автоматной очереди возвращают Тэхена в тот день, который на всю жизнь отпечатался ночным кошмаром в сознании. Крики жертв, свежую кровь и запах пороха во время теракта в университете невозможно забыть. Тэхен дрожит и тяжело дышит, почти задыхаясь и молясь, чтобы образы из прошлого покинули его голову. Выстрел раздаётся совсем рядом возле него, орошая горячей кровью одежду и волосы. Тэхен вскрикивает и открывает глаза, когда его запястья касается большая шершавая ладонь. Понимание того, кто перед ним, приходит не сразу. Вытерев слезы, Тэхен видит напряженного Джисона с пистолетом в руках, который что-то говорит, но слова трудно разобрать из-за творящегося хаоса. Альфа поднимает его с пола и тащит по расчищенному пути, крепко прижимая к себе. Тэхен с ужасом смотрит на горы трупов по пути, которые оставил за собой Чонгук. У некоторых пули прошли сквозь глаза навылет, оставляя дыру в черепе и мясо вместо глазных яблок. Большинство было убито чётким выстрелом в сонную артерию и сердце. Разорванные глотки невозможно не заметить. Крови столько, что можно заполнить до краев бассейн на вилле Чонгука в Италии. — Не смотри на это, — кричит Джисон,  заталкивая его в тонированную бмв. Мужчина садится за руль, заводит двигатель и срывается с места, оставляя гору пыли за собой. Они едут в тишине, нарушаемой тяжёлыми, рваными вздохами Тэхена, постепенно приходящего в себя. — Бам... — звучит сухо и хрипло из-за пересохшего горла. — Не беспокойся, Чонгук вызвал ветеринара, который позаботился о нем. Жизни Бама больше ничего не угрожает, как и твоей, Тэхен-а. Тэхен с облегчением выдыхает и больше вопросов не задает. Самое важное он услышал и благодарит вселенную за то, что с его щеночком все в порядке. — Это облегчит твое состояние, — Джисон протягивает ему сигарету и зажигалку, видя дрожь в красивых омежьих руках. Тэхен, не раздумывая, принимает и поджигает её, неглубоко затягиваясь, выпуская дым в заботливо приоткрытое Каном окно. Горло слегка дерёт, но уже через минуту омега спокойно курит, откидывая голову назад и смотря на облака, которые сегодня серые и неприветливые. После второй сигареты в голове появляется приятная пустота. Налитые тяжестью веки закрываются. Тэхен проваливается в короткий сон, пока Джисон не сообщает о том, что они прибыли домой. Территория особняка как снаружи, так и внутри была очищена от трупов и рек крови.  Первым делом Тэхен просит прислугу отвести его к Баму, за которого все ещё болезненно ноет сердце. Доберман спит в гостиной на своём любимом диване. Тэхен подходит к нему и замечает бинты на спине, под которыми свежий шов. Бам почуял родной запах и раскрыл глаза, тихонько скуля. Тэхен садится рядом и начинает гладить его по голове. — Прости, Бам-и. Ты пострадал из-за меня, — Тэхен давится слезами, когда пёс преданно смотрит на него и лижет руку. — Ты настоящий герой, спас своего любимого хозяина. Поправляйся скорее. Я куплю тебе новый мячик, и мы долго будем играть у озера. Бам все внимательно слушает и укладывает голову на омежьи колени, вызывая у Тэхена улыбку сквозь слезы. Он так и сидит, не двигаясь, пока до ушей не начинает доноситься сопение добермана. — Прими душ, я присмотрю за нашим героем, — негромко говорит Джисон, все это время наблюдающий за ними со стороны. Тэхен с благодарностью кивает и поднимается на второй этаж. В ванной он снимает с себя окровавленную одежду, которую ночью сожжет на заднем дворе вместе с воспоминаниями о сегодняшнем дне. Горячие струи воды смывают грязь, очищая рассудок от ужасающих мыслей. Тэхен насухо вытирается, после чего сушит волосы феном и надевает домашнюю одежду. Сейчас бы лечь в мягкую постель и проспать до следующего дня, но омега не может. Он чувствует вину перед Бамом и будет с ним рядом, пока тот вновь не откроет глаза и не будет носиться по территории особняка с радостным лаем. Пока Тэхен принимал душ, Джисон распорядился, чтобы для омеги приготовили травяной чай. — Спасибо за то, что присмотрели за Бамом, господин Кан, — Тэ садится в кожаное белое кресло напротив Джисона. — Как ты себя чувствуешь? — бета по-отцовски о нем переживает. — Лучше, чем могло быть, — Тэхен делает глоток ароматного чая, прикрывает глаза и едва заметно двигает губами, нашептывая молитву. — О чем ты молишь Господа, Тэхен-а? — Джисон заинтригован. — О том, чтобы Чонгук не вернулся живым из той кровавой бойни, господин Кан, — закончив единственную молитву, которую знал, отвечает Тэхен. — Его место не здесь. Ад – настоящее пристанище для Чонгука. — Когда-то я слышал подобное от папы Чонгука в адрес его отца, — на лице мужчины читается сожаление. — Чонгук убил своего отца, но где его папа? Он никогда не упоминал его в разговорах. — Я слишком много болтаю, — Джисон неловко засмеялся и подлил себе горячего чаю. Тэхен не глупый и сразу понял, что мужчина не скажет больше того, что уже сболтнул. — Почему вы так преданны этой семье? Не думаю, что дело в деньгах. Ни один, даже самый алчный человек в мире, не стал бы работать на таких монстров. — Твоя проницательность меня удивляет, Тэхен-а, — Джисон делает паузу, собираясь с мыслями. — Мы с отцом Чонгука знакомы еще с юношества. Я работал его телохранителем и выполнял разного рода работу. — Вы убивали людей? — риторически. — В ранней молодости у меня родился сын. Мы с мужем назвали нашего малыша-омегу Хенджином. Приходилось делать то, что шло против моральных принципов, но кормило семью. Я собирался покончить с этой кровавой работой, но случилось то, после чего пути назад уже не было... — Джисон делает паузу, собираясь с мыслями. Тэхен замечает дрожь в голосе беты и глубокую печаль на дне глаз. Что-то личное и болезненное рвётся наружу. — Хенджину тогда было пятнадцать. Он втайне от нас с мужем сбежал на вечеринку к друзьям, после чего исчез. Полиция нашла его разлагающееся тело в реке Хан спустя две недели. В теле моего сына нашли ДНК пятерых альф. Я добивался полноценного расследования от полиции, но они закрыли это дело, посчитав самоубийством. Тогда вмешался отец Чонгука, Джихван задействовал своих людей в органах. Через неделю ублюдков, жестоко надругавшихся и забравших жизнь моего мальчика, нашли и привели ко мне. Думаю, не нужно объяснять, что с ними произошло. Я был благодарен Джихвану за помощь и поклялся ему в верности до самой смерти. Тэхен прикрывает рот рукой, ощущая тошнотворный комок в горле. — Мне очень жаль, — омега накрывает подрагивающую руку Джисона. — Хенджин ушёл в лучший мир, где нет человеческой жестокости и безумия. — Ты действительно так думаешь, Тэхен-а, или просто утешаешь старика? — Джисон стирает накатившие скупые слезы. Прежде чем ответить, Тэхен просит прислугу принести все необходимое для игры в Го, обожаемой Джисоном. Они однажды играли, когда бета заходил подарить свадебные подарки. — После смерти люди попадают в то место , которое соответствует их поступкам при жизни, — спокойно отвечает Тэхен, делая шаг на доске. — Человек может остаться безнаказанным в мире живых, но там расплаты не избежать. Об этом стоит помнить всем без исключения, — Джисон слушает внимательно и наблюдает за стратегией в игре, удивляясь тому, как Тэхен мыслит в свои восемнадцать. Он прожил в три раза больше, но никогда не встречал такого интересного собеседника и игрока. Тэхен хороший стратег и постепенно захватывает чужие территории. Отец хорошо обучил его. — В этом мире не существует справедливости. Закон на стороне тех, кто на вершине пищевой цепочки, — Джисон все ещё пытается отыграться, но Тэхен все продумал на десять шагов вперёд, оставив победу за собой. — Чонгук не получит свое наказание на земле, — безэмоционально говорит Тэхен, ставя последний белый камень на доску и тем самым завершая игру в свою пользу. С улицы неожиданно раздаётся лай овчарок. — Помяни дьявола. Чонгук входит в гостиную, принося с собой души убитых и густой запах крови. Возле него идет альфа средних лет с большой аптечкой в руках. — Тигрёнок, ты в порядке? — немного хрипло из-за боли спрашивает Чон, садясь на диван. Он стягивает с себя бронежилет и пропитанную кровью водолазку. В плече и руках три пули. — Я в порядке, но ты, похоже, что нет, — Тэхен садится на противоположный конец дивана и укладывает голову спящего Бама себе на колени, когда слышит встревоженный скулеж сквозь сон. Доберман затихает, стоит только нежным рукам омеги коснуться его. — Всего-то огнестрел, —  Чонгук стискивает зубы, когда из него начинают извлекать пули. — Баму стало легче? — Самое страшное позади. Теперь нужно следить за состоянием шва и мазать тем лекарством, которое назначил ветеринар, — Тэхен даже не смотрит в сторону мужчины, сосредотачиваясь на питомце. После того, как раны заканчивают обрабатывать и забинтовывать, Чонгук выпивает полный стакан виски со льдом. Тэхен все так же сидит возле добермана и дарит ласку, не поднимая глаз на альфу. — Ты так переживаешь о Баме, это приятно, — у Чонгука на губах подобие улыбки. — Я рисковал своей жизнью в том месиве, поймал несколько пуль за тебя. Но ты даже не смотришь в мою сторону. — Я бы предпочёл, чтобы те пули попали в другую часть твоего тела. Я молился о том, чтобы ты погиб. — Тэхен-и, ты можешь взывать к богу каждый день, но он никогда не откликнется на твой зов. Потому что его не существует. Люди так любят отдавать контроль над своей жизнью высшим силам, уповая на их милосердие, которые являются плодом их фантазии. Меня это забавляет. — Какое отличие между этими людьми и тобой? Ты живёшь в собственных иллюзиях о нашем браке. — Я не питаю иллюзий насчёт наших отношений. Ты меня не любишь, но мне не нужна твоя любовь. Ты лишь должен принимать мою и ничью другую. — Ты не любишь меня. Лишь насилуешь тело и душу, — Тэхен тяжело вздыхает и собирается уйти, но сзади его перехватывают крепкие руки поперёк живота. Чонгук утолил свой голод по свежей крови, но тот другой, который пробуждается стоит только посмотреть на Тэхена, всегда будет с ним. — Я соскучился по твоему телу, — змеиный шёпот на ухо и горячее дыхание в шею заставляют тело покрыться мурашками. — Как же твои раны? Тебе сейчас нужен покой и минимум физической активности, — Тэхен старается звучать спокойно и не показывать своего отвращения от произнесенных Чонгуком слов. — Я буду брать тебя медленно, Тэхен-и. У Тэхена нет сил сопротивляться после пережитого. Он сглатывает горький ком в горле и медленно идёт за Чонгуком, крепко держущим его за запястье. Вместо ожидаемой спальни омега оказывается в другой комнате, обустроенной Чоном под личный кабинет для работы с бумагами. В центре стоит большой стол из красного дерева, слева от которого шкаф с огромным количеством книг на всевозможные темы, от экономики до художественной литературы. Под стенкой расположен длинный чёрный диван с кожаной обивкой. — У меня есть для тебя подарок, — воодушевленно произносит Чонгук, подходя к своему столу и открывая верхнюю полочку. Тэхен хмурится, предчувствуя что-то омерзительное, как и все подарки от этого человека. В руках альфы он видит  пакетик с белым порошком. Ему не составляет труда догадаться, что именно это за дрянь. — Я не буду принимать наркотики даже под дулом пистолета, — твёрдо заявил Тэхен, мотая головой. — Ты не знаешь, от чего отказываешься. Эйфория от чистого кокса ни с чем не сравнится. Это мой товар, я гарантирую тебе безопасность. Ангельская пыль на вкус не такая, как другая зависимость мужчины. Ангел Чонгука и его слезы дарят удовольствие сильнее, чем любой другой существующий наркотик. — Нет, Чонгук. Что угодно, но только не это. — Как скажешь, тигренок. Я не буду заставлять делать то, что тебе не по нраву. Раздевайся и ложись на стол. Тэхен стискивает кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови, но не сопротивляется. Сняв последний элемент одежды, укладывается животом на стол, что сразу же не нравится Чонгуку. Альфа приказывает лечь на спину и раздвинуть ноги. Тэхену кажется, что он лежит не на столе, а на алтаре, принесенный в жертву властителю загробного мира. Его дьявол сейчас открывает пакетик с кокаином и рассыпает ровной дорожкой в ключичной впадине омеги. Тэхен отворачивает голову в бок, когда Чонгук нагибается к нему и снюхивает все до последней крупицы. — От твоего запаха меня кроет сильнее, чем от порошка, — возбужденно шепчет на ухо и прикусывает кожу на медовой шее, оставляя за собой кровавый след. Тэхен сильнее жмурит глаза и сжимает губы в тонкую линию, стараясь не издавать звуков паники, рвущихся наружу. Привыкнуть к роли куска мяса для Чонгука, которым он утоляет свой звериный голод, очень трудно, практически невозможно. Но другого выбора, кроме как дать собой напитаться, — нет. Тэхен никогда не видел альфу под кайфом и не знает, как он может повести себя в таком состоянии. Чонгук наверняка может свернуть ему шею в таком состоянии, даже не заметив этого, и кончить в уже остывающий труп. Чонгук его бедра шире раздвигает, смотря на маленькую, сжатую дырку, остатками трезвого сознания понимая, что не войдёт в неё без смазки. Тюбик с лубрикантом он находит во втором выдвижном ящичке рабочего стола. Чон во всем расчетлив и действует наперед. Он давно хотел поиметь Тэхена в своём кабинете, поэтому заранее подготовил искусственную омежью смазку. Тэхен до крови разрывает нижнюю губу, чувствуя два пальца, растягивающие его на манер ножниц, но не плачет. После четырёх пальцев внутри слезы без остановки заливают стол, скатываясь по вискам. — Расслабься, — предупреждает Чонгук, водя головкой члена по влажной от обилия смазки промежности. — Сегодня был такой тяжёлый день, закончи это быстрее, — всхлипывая, просит Тэхен. Чонгук плавно толкается в омежье нутро, крепко сжимая мягкие бедра. Наркотики облегчили боль в теле, заменив её на эйфорию.

***

— Прости, что не смогу поехать с тобой к доктору, — слегка растроенно говорит Юнги, помогая мужу надеть белые носочки. — Сегодня совет директоров. Из-за большого живота Чимин чувствует себя таким неуклюжим и беспомощным, но забота Юнги нивелирует большую часть дискомфорта. За исключением моментов, когда малыш внутри активно пинается и давит на мочевой пузырь, вынуждая часто бегать в туалет. — Там всего несколько анализов, не волнуйся, — Чимин поправляет спавшую на глаза чёлку Юнги, пока тот аккуратно массажирует ему ноги, чтобы снять отёки и улучшить кровообращение. — Хочу поскорее увидеть тебя, Хэин-а, — Юнги осторожно прижимается щекой к животу и поглаживает его. — Через месяц наше солнышко увидит своих родителей, — волнительно говорит Чимин, растягивая  губы в мягкой улыбке. Юнги не понимает, почему, но сегодня особенно сильно не хочется оставлять своих родных. Пристально посмотрев на Чимина, он запечатывает на щеке мужа теплый поцелуй и дарит такой же своему сыночку, ожидание которого стало настоящим испытанием. — Прогнозируют, что сегодня вечером будет звездопад, — резко вспоминает Юнги отрывок из вчерашних новостей, под которые уснул. — Я обязательно успею к вам, и мы вместе загадаем желание. — Я постараюсь придумать что-нибудь интересное. Юнги напоследок крепко обнимает Чимина и покидает стены особняка. Омега спит еще несколько часов после его отъезда, набираясь сил и энергии, которой в последнее время все меньше и меньше. Организм все ресурсы тратит на стремительно растущего ребенка. После полезного и питательного завтрака Чимин в сопровождении охраны едет на приём к доктору Киму. УЗИ и анализ крови никаких нарушений в организме и патологий не показывают. Чимин в приподнятом настроении возвращается обратно, успев отправить снимки мужу, на которых отчетливо видно тело и головку Хэина. Они обмениваются милыми сообщениями, пока Чимин не начинает вслушиваться в разговор водителя и двоих телохранителей. — В чем дело? — встревоженно спрашивает омега, отложив телефон. Внутри возникает липкий комок страха. — За нами хвост, господин Мин. Черная бмв, — отвечает альфа, посматривая в зеркало заднего вида. — Я постараюсь вернуться обратно. По обе стороны от дороги, ведущей в пригород Сеула, где располагается особняк Юнги, находится глубокий лес. Движение транспорта здесь незначительное, и порой машин совсем нет. Водитель собирается развернуться в обратном направлении, но путь ему преграждает та самая бмв. Двое охранников выходят из лексуса, чтобы разобраться, в чем дело. Водитель хочет успокоить начавшего заметно нервничать Чимина, но не успевает и рта раскрыть — раздаётся два оглушительных выстрела. Через мгновение прозвучал и третий выстрел. Чимин с ужасом в распахнутых глазах наблюдает за тем, как мозги и кровь водителя растекаются по лобовому стеклу. — Садитесь в машину и не делайте глупостей, господин Мин, — требует альфа среднего возраста со шрамом на лице, наставив дуло пистолета на живот омеги. Чимин быстро стирает слезы и на ватных ногах выходит из лексуса. Его грубо хватают за локоть и толкают на заднее сиденье бмв, захлопывая дверь. В голове пусто. Омега не знает, что ему делать в этой ситуации. Низ живота отдает тупой болью из-за страха и паники. Чимин пытается выровнять дыхание, но лишь сильнее задыхается. Второй альфа, чуть помладше, смотрит на него и недовольно хмурится. Он должен довезти омегу живым. — Выпей и успокойся. Мы везём тебя к одному важному человеку, который хочет с тобой лично пообщаться, — протягивает маленькую бутылку с минеральной водой. Чимин с недоверием косится на протянутую воду, но так и не решается её выпить, хоть во рту все пересохло. Омега прижимается к двери автомобиля, стараясь максимально увеличить расстояние между ним и этим мужчиной. Хочется спросить, кто стоит за этим всем, но Чимин догадывается сам. У Юнги много с кем конфликты на почве бизнеса, но провернуть такое может только один человек. Тот, с которым пересечься — равносильно смерти. Чимин не готов прощаться с жизнью, пока носит под сердцем ребёнка. Омега ожидал чего угодно, но только не того, что его привезут в резиденцию Чонгука. Это дарит эфемерную надежду. Альфы берут его под руки и тащат туда, откуда живыми не возвращаются. Подвал Чонгука — это адовое место,  которому даже концлагеря Северной Кореи проигрывают по количеству пыток и смертей. Он находится под особняком и представляет из себя длинный коридор с несколькими большими комнатами. Пол и стены впитали в себя кровь и вопли бесчисленного количества убитых. Чимина оставляют в одной из комнат, заперев на ключ. Внутри нет ничего, кроме нового матраса и леденящего внутренности холода. Чимин присаживается, растирает ладони, поглаживает живот, стараясь не давать жутким мыслям пожирать себя. Он надеется, что скоро Юнги придёт за ним и вытащит их с Хэином из этого места. Они ведь истинные, альфа обязательно почувствует его страх и найдёт. Чимин с надеждой смотрит на металлическую дверь, но Юнги не появляется. Дьявол пришёл забрать две души в свою коллекцию. Чонгук с Тэхеном и несколькими головорезами входят, наглухо закрывая за собой дверь. Омеги с непониманием смотрят друг на друга, в то время как Чон подходит к Чимину в упор. Мужчина присаживается на корточки и тянет руку к округлому животу. Чимин рефлекторно поддался назад, уперевшись лопатками в стену, и прикрыл живот обеими руками. — Ты носишь альфу или омегу? Чимина этот лихорадочный блеск в глазах до жути пугает. Люди так не смотрят. Лишь животные, готовые разорвать нутро и сожрать внутренности. — Малыш — омега, — слабо отвечает Чимин. — Чонгук! — Тэхен подходит к альфе и одергивает его. — Кто этот омега и что вообще здесь происходит? — Это Мин Чимин – супруг Мин Юнги, который причастен к твоему похищению, произошедшему два месяца назад. — Я ничего не знаю об этом. Юнги не посвящает меня в свои дела. Прошу, отпустите меня, — дрожащим голосом умоляет омега, не сдерживая слез. — Вот этот прекрасный омега – мой супруг, — Чонгук прижимает Тэхена к себе. — Твой свекор и муж посмели похитить его и угрожать мне. Можешь представить, как сильно я был зол. Я не виню тебя, Чимин-а. Но за случившееся кто-то должен ответить. До твоего мужа чертовски трудно добраться, а ты оказался лёгкой мишенью. — Как твои люди узнали точное время и мой маршрут? — Это занятная история. Месяц назад отец твоего мужа сам связался со мной и предоставил информацию. Чимин вспоминает, что за семейным ужином у родителей Юнги поделился датой последнего УЗИ перед родами. — Он не мог, — мотает головой, не в силах поверить в это. Мин Дохен заменил Чимину убитого отца и всегда заботился о нем. Омега помнит его слезы на их с Юнги свадьбе и благословение на счастливый союз. — Не знаю, что между вами произошло, но старик сказал не церемониться с тобой и сделать все, чтобы ребёнок на свет не появился. Можешь убедиться сам. Я записал наш разговор, — Чонгук не скрывает своего ликования и включает запись на телефоне. Чимин внимательно слушает и понимает, что запись настоящая. Его свекор действительно желает смерти родному внуку. — Ты носишь в себе омегу, который в любом случае не станет наследником. Этот ребёнок бесполезен для корпоративной империи Минов, но его смерть сделает Юнги уязвимым. Я много раз пытался устранить его, но ублюдок оказался чертовски живучим. Будет глупо не воспользоваться таким хорошим шансом. Тэхен пытается переварить то, что услышал, и не может до конца понять, серьёзно ли говорит Чонгук, или же это блеф и попытка запугать. — Я не настолько жестокий человек, чтобы убить беременного омегу. Ты будешь жить, обещаю. Мои люди поиграют с тобой и отпустят. Договорились, Чимин-а? Чимин ничего не может ответить, лишь громко всхлипывает, давясь слезами, и задыхается. Тэхен находится в не менее опустошённом состоянии. Он всегда был в ужасе от жестокости и безумия Чона, но никогда не думал, что тот не имеет абсолютно никаких границ. Тэхен должен хотя бы что-то сделать, чтобы помочь этому омеге, иначе совесть до самой смерти будет пожирать его. Он выхватывет пистолет из кобуры одного из людей Чонгука и целится прямо в него. — Отпусти этого человека или я вышибу тебе мозги, — руки Тэхена дрожат, грудь резко вздымается из-за рваных вздохов, но омега крепче держит рукоять и вжимает дуло в чужой лоб. — Не промахнись, тигренок, — Чонгук накрывает его руки своими и неотрывно глядит в глаза цвета поздней осени, на дне которых столько замешательства. Тэхен рефлекторно жмёт на курок, зажмурившись, но долгожданного выстрела не происходит. — В следующий раз не забудь снять с предохранителя. — Какого черта?— одними губами шепчет Тэхен, переводя взгляд с пистолета на Чонгука и обратно. Мужчина забирает оружие из тонких рук, пряча себе за пояс, осматривает всех присутствующих альф, решая, кто первый приступит к выполнению приказа. Его выбор пал на того, кто нервничал больше всего, заламывая пальцы рук и переминаясь с ноги на ногу, — Ли Тэджуна. Причина такой реакции заставляет Чонгука скалиться. — Ли, — обращается он к альфе, — этот омега твой, приступай. — Господин Чон, у меня родился ребёнок два месяца назад, — Тэджун весь трясётся и потеет, как при лихорадке. — Прошу вас, не заставляйте меня этого делать. Я не смогу причинить вреда беременному  омеге. — Твой ребёнок сегодня станет сиротой, — Чонгук стреляет ему прямо в голову без единой эмоции на лице. Чимин и Тэхен одновременно вскрикивают от неожиданности. От вида растекающейся  по бетонному полу крови начинает тошнить. — Если кто-то скажет мне подобное еще раз, отправитесь следом за Ли. — Прошу, не делай этого, — Чимин опускается на колени, смотря на Чонгука как на бога, от которого зависит жизнь его ребёнка. — Мой малыш должен появиться на свет через месяц. Позволь ему увидеть этот мир, а после я сделаю все, о чем ты попросишь. Чонгук внимательно смотрит на стекающие по лицу слезы и большой округлый живот, но внутри ничего не резонирует. Никакого сочувствия или сострадания. Эти эмоции всегда были непостижимы. — Начинайте, — Чонгук берет оцепеневшего Тэхена за руку, первым садится на небольшой металлический стул, после чего сажает омегу к себе на колени. — Пусть кто-то будет снимать. Юнги понравится это кино. Двое альф опрокидывают Чимина на матрас и резким движением стягивают с него свободные, широкие штаны вместе с нижним бельём. — Останови их, Чонгук, умоляю! Это бесчеловечно! Тэхен как змея извивается на коленях Чона, пытается освободиться, но мужчина намертво связывает его руки галстуком. Чимина ставят в коленно-локтевую, отчего живот упирается в матрас. Малыш внутри беспокойно начинает шевелиться. Хэину страшно так же сильно, как и его папе. В омежье нутро вставляют два пальца, смазанные в слюне, другого лубриканта не предвидится, и растягивают небрежно. Чимина трясёт от отвращения и боли, но сил сопротивляться нет. Возможно, если расслабить тело, вред для ребёнка можно будет минимизировать. Омега готов вытерпеть надругательство над собой, только бы Хэин выжил. — Почему ты заставляешь меня смотреть на это зверство? — кричит Тэхен в истерике и пытается отвернуться, но пальцы Чонгука крепко фиксируют его подбородок и щеки. — Я хочу, чтобы ты знал, какие бывают последствия для тех, кто пытается навредить тебе. Когда во все еще узкое нутро Чимина проникает член альфы, на лице которого блаженная улыбка, у всех присутствующих закладывает уши от пронзительного крика. По бедрам, ожидаемо, стекают струйки крови. Чимин забывает, как дышать, и надрывно хрипит от каждого грубого толчка, боль от которого доходит до самой матки. Альфа быстро кончает ему на бедро и уступает место другому. Цепные псы Чонгука такие же падальщики, как и он сам, не брезгующие кровью. Тэхен больше не видит перед собой людей. Падший ангел находится на троне вместе с дьяволом, в чьих владениях происходит праздник. Две маленьких светлых души перед ним затухают, превращаясь в чёрные сгустки. Черти заживо пожирают их с позволения хозяина. Чимин не плачет, он воет погибающим зверем, от которого отрывают кусочки плоти. Он просовывает руку под низ и прикасается к животу, давая понять Хэину, что папа с ним. В ответ лишь слабый удар. Последний. — Он теряет много крови, они ведь убьют его такими темпами, — Тэхен сквозь пелену собственных слез видит расплывающееся пятно на матрасе. — Когда это пятнышко превратится в лужу, я прикажу им остановиться. Под Чимином образовалась большая лужа крови, а омега потерял сознание, когда третий насильник покинул его обезображенное тело. — Отличная работа, господа, вы получите премию в этом месяце. «Если доживете», — остаётся не произнесено. — Что делать с омегой? Отвезти в больницу? — Выбросите его перед воротами особняка Мина в таком виде вместе с флешкой, на которой видео.

***

Юнги обсуждает дела в ресторане с китайскими инвесторами, когда получает звонок от своего папы. Омега громко рыдает и запинается, не в состоянии объяснить, что произошло. Одного «Чимин в больнице» достаточно, чтобы Юнги сорвался с места и поехал на максимальной скорости, на которую способен его майбах. Альфа едва не попадает в аварию, не замечая ничего, что происходит на дороге. Все его тревожные мысли только о муже и ребёнке. Только бы они были живы. В холле больницы Юнги бежит к ресепшену, называя сотрудникам свою фамилию, и те, быстро переглянувшись и с сочувствием посмотрев на него, отводят в нужное место. Напротив операционной сидит папа Юнги, Хэсу, которому колят сильное седативное. — Папа, что произошло с Чимином? Что-то с ребёнком? — Наш Чимин... — Хэсу вновь начинает истерически рыдать и трястись, словно в припадке. Когда препарат начинает действовать, к омеге возвращается способность внятно разговаривать. — Я ехал навестить вас, когда позвонил кто-то из прислуги и сказал, что Чимина повезли в больницу. Я подумал, что начались преждевременные роды, но все оказалось хуже. Чимина похитили и изнасиловали, после чего эти монстры выбросили его, как котенка, перед воротами вашего дома. У него открылось сильное кровотечение. Доктор Ким сейчас его оперирует. Юнги отшатывается назад, чудом сохранив равновесие. Он минуту стоит без движения, переводя взгляд с двери операционной на опухшие от рыданий глаза папы. В это просто невозможно поверить. Все звучит настолько абсурдно, что кажется, будто это идиотская шутка. Но его близкие не стали бы так шутить. Юнги отказывается принимать эту реальность. Тишину нарушает уведомление на телефоне, в котором файл с тем видео и подпись «Око за око. Зуб за зуб». Юнги собирается нажать на файл, но из операционной выходит доктор Ким, выражение лица которого не предвещает ничего хорошего. —  Ребёнок погиб в утробе, но омегу удалось спасти. Примите мои соболезнования. Мы сделали все, что было в наших силах. Сегодня после звездопада на небе появится новая маленькая звездочка, которая будет сиять ярче всех. Для отца и папы.