убить тебя было бы легче

      Избегать серьёзного разговора с Викой, Алисе удавалось примерно месяц. Постоянно придумывая разного рода отмазки, она вполне успешно уходила от ответов, но все же понимала — рано или поздно бежать будет уже некуда. Было бы проще все рассказать, прямо здесь и сейчас. Но… Но Алиса здраво опасается того, что от огромного эмоционального всплеска Вике может стать плохо. И это несомненно навредит ребёнку. А быть виноватой в чем-то подобном ей очень не хотелось, поэтому, Алиса и решила дождаться более удачного момента. Например, когда Вика уже родит.              Стоит заметить, что после огромного букета, последовала ещё парочка. Те, конечно, были несколько поменьше, но менее красивыми от этого не становились. И Алиса каждый раз с глупой улыбкой прижимала их к груди под сверлящим взглядом сестры. Не смотря на внутреннее опасение и настороженность, Алиса все же была счастлива. И ничего внутри, как ни странно, не подсказывало ей, что это счастье может быть безнадежным. Поэтому она и продолжала радоваться каждому новому букету и постоянно улыбаться при виде сидящего в зале Павла. И продолжала уводить Вику подальше от этой темы, да. Потому что несмотря на внутреннее почти-принятие, говорить об этом с кем-то не было желания. Да и страшно было. Вдруг все пойдёт совсем не так как надо?       Поэтому, чтобы не раздражать Вику лишний раз, Алиса продолжала хмуриться и огрызаться на людях и вполне себе благосклонно принимать прогулки до дому. В ответ на свое двоякое поведение, Алиса всегда отшучивалась, мол, устала и люди достали. Паша идиотом не был, несмотря на свое поведение, и понимал, что Алиса что-то не договаривает. Но пропускал это мимо себя, решив, что спросит позже. Например, когда отношения между ними, все же, устаканятся.       А также, он стал все чаще пропадать из её поля зрения. Да, мог приходить по пять раз на дню, ещё и умудряясь часто провожать. Но также мог и исчезнуть дня на два-три, обещая все рассказать позже. Но как и ожидалось в итоге, никто и ничего ей не объяснял. Это довольно настойчиво капало на мозг, но радостная Алиса не обращала на это внимания, отдаваясь во власть чувств. Правда, бывали у неё моменты просветления, когда Алиса глубоко погружалась в себя и раздумывала над порой странным поведением Паши. Но сильно это не помогало, потому что розовые очки вновь оказывались на своём месте.       Присутствие Павла оказало вполне благоприятное воздействие на жизнь Алисы, от чего у неё появилось больше сил и энергии. У неё наконец-то появлялось немного времени на себя, да и с Аней она стала проводить гораздо больше времени, отчего девочка была просто счастлива. Как признавалась сама Аня, с тётей Таней и Алисой было, конечно, классно, но с мамой, все же, было лучше. Ей даже стало стыдно за это. Хреновая из неё мать, получается.       Что удивляло Алису больше всего? Ну, например то, что однажды она безропотно приняла его поцелуй. Приняла, и черт возьми, отвечала на него! Не испытывая при этом ничего, кроме счастья. Это удивляло и пугало одновременно. Сказать честно, первое время, после поцелуя, Алиса не знала что делать. С одной стороны, ей хотелось, чтобы все продолжало развиваться. Её чувства к Паше никуда не исчезли, а порой хотелось и большего. Но с другой… В голове все ещё свежи были воспоминания о его предательстве. И поэтому, Алиса стояла на перепутье. Отдаваться во власть чувствам или закончить все здесь и сейчас?        — Народ, налетай! — кричит Денис, выключая комфорку. Алиса, только зашедшая на кухню с грязной посудой, улыбается и в числе первых подходит к нему с тарелкой в руках. Выглядит, конечно, не совсем привлекательно, но есть вроде можно. Осточертевшие в край макароны едва лезут в горло. Но делать нечего, смена сегодня довольно тяжёлая, а перекус между метаниями по всему залу, ей никто не сделает.        — Сегодня вышло на редкость… Отвратительно, Ден. — внезапно признается Сеня, оставляя тарелку в сторону. Федя начинает смеяться, что-то издевательски нашептывая Сене. Тот присоединяется к Феде, тоже начиная хохотать на всю кухню. Денис поджимает губы и складывает руки на груди. Алиса и сама едва сдерживается, чтобы не выплюнуть еду, но лишь из уважения к другу этого не делает.        — Денис, ребята погорячились, не надо было так грубо говорить. — Алиса кидает на них злобный взгляд, и тоже оставляет тарелку. — Но все же, они правы. Сегодня у тебя что-то… Не совсем получилось.        — Странно, готовил также, как и всегда… — растерянно бормочет он, и зачем-то, заглядывает в кастрюлю, тут же морщась от ужасного запаха. — Что за хрень?        — Шеф, этот огузок нам весь обед запорол! — жалуется Сеня вышедшему на шум Виктору Петрович, тыкая в Дениса пальцем.        — Значит сегодня обойдетесь без обеда. — припечатывает Виктор Петрович и направляется к холодильнику, что-то пряча в руках.        — Ш-ш-шеф. Ладно мы, но оф-ф-фицианты и г-г-горничные то тут причём? — возражает Лёва, идя в след за начальником.        — Лёва, это их проблема.        — Вить, ну не можем же мы голодные ходить весь оставшийся день! — хмуро восклицает Алиса, присаживаясь на столешницу. — Сегодня все как с ума посходили — всё прутся и прутся в ресторан. Да и у девочек все номера, как на зло, грязные.        — Как будто в хлеву побывали. — поддакивает Анжелика, продолжая есть отвратительное варево. Алиса кивает и выжидающе смотрит на шефа.        — Черт с вами, ешьте заготовки. — взмахивает рукой он. — Денис! Но ты сегодня остаёшься в ночную. Будешь возмещать утерянное. — Денис тяжело вздыхает и с полными ненависти глазами смотрит на несчастную кастрюлю, будто это она виновата в том, что сегодняшний обед был безнадёжно испорчен.       Алиса утешающе хлопает его по плечу и ждёт, пока Лёва принесёт заготовки. Это, конечно, тоже не совсем то, что хотелось бы съесть, но если выбирать между ними и этими макаронами, то она безусловно выберет первое. Жить-то ещё хочется. Заготовленную вырезку, им конечно, никто не дал, но вот овощами и фруктами закормили так, что было тяжело дышать. Чувство насыщения это не принесло, но и желудок перестал ныть от недостатка в нем пищи. Вроде как, хотя до конца не понятно.       Абсолютно не эстетично облизав напоследок пальцы, Алиса идёт обратно в зал, чтобы приступить к работе. Взгляд сразу натыкается на столик в самом дальнем углу ресторана, за которым, уже по обычаю, сидел Павлик. И если объяснить присутствие Элеоноры Андреевны ещё можно было, то вот наличие там Вики было довольно странным. Искоса наблюдая за ними, Алиса вновь начала носиться между столиками, ощущая неприятное бурление в животе. В последний раз такое с ней было очень давно, когда они с Викой заказали суши, которые оказались не самыми свежими. Но не могла же она отравиться от пары ложек отвратительных макарон, верно?       Хотя учитывая везение Алисы, с ней могло произойти все что угодно. С Павликом же она вновь начала строить отношения, хотя сколько раз зарекалась себе даже не думать о нем. Но вышло то, что вышло.       Постепенно, давление в желудке, переходящее на толстую кишку, стало практически не выносимым, да и бегающие то в туалет, то на кухню официанты спокойствия не прибавляли. Но зато ясно дало понять, что не только у неё начались проблемы с пищеварительной системой и что вполне вероятно, Денис их все же отравил. Не преднамеренно, конечно, но все же. И прям не знаешь, пожалеть его или дать подзатыльник, чтобы в следующий раз лучше следил за тем, что он готовит. А то подобные конфузы не очень положительно повлияют на работу их ресторана.       Решив все же не рисковать лишний раз, Алиса приносит свои извинения посетителям, которых только что должна была обслужить, и направляется к Вике, чтобы предупредить её о сложившейся ситуации. Однако Алиса не делает и шага, как давление в толстой кишке становится сильнее и терпеть уже просто нет сил. Широко раскрыв глаза от подступающего смущения и ужаса, она бросает испуганный взгляд на ничего не понимающую Вику и буквально бежит в туалет, чтобы случайно не оконфузиться прямо здесь и сейчас. Краем глаза, Алиса видит вылетающего из кухни Сеню, который тут же делает подножку Феде, пытающемуся его опередить. И они оба тоже бегут в туалет.       Алиса старается добежать до туалета как можно скорее, и только оказавшись в кабинке, может вполне себе с облегчением вздохнуть. От позора она, более менее, спаслась, осталось как-то побыстрому решить возникшую проблему.        — Что происходит с персоналом? — спрашивает Элеонора, с удивлением глядя на едва ли не всех вывалившихся с кухни повторов, которые чуть ли не дерутся за возможность первыми попасть в туалет. Паша тоже взирает на все это с удивлением, хотя и едва сдерживает смех. Ровно до того момента, пока не вспоминает испуганные глаза Алисы, прежде чем та тоже рванула в сторону сан-узла. Вика пожимает плечами, с недовольством глядя на устроивших балаган поваров. — Виктория?        — Понятия не имею, Элеонора Андреевна. Думаю, это стоит спрашивать у Виктора Петровича.        — Тётя Эля, я отойду на минутку. — прерывает Вику Паша и выходит из ресторана, неловко замерев около двери в туалет. Это не совсем этично и довольно странно выглядит, но вдруг все очень плохо и Алисе стоит вызвать скорую? Немного потоптавшись у двери, Паша все же входит и растерянно бегает глазами по кабинкам.        — Лиса? У тебя все нормально?        — Паш, выйди пожалуйста. — неловко просит его Алиса, прижимая руку в животу. Разговаривать с ним сидя на толчке не совсем… Прилично.        — Может мне скорую вызвать?        — Не стоит. Все нормально.       Паша открывает рот, чтобы добавить что-то ещё, но его прерывает всё же добравшийся до туалета Сеня. И он принимает решение присоединиться к тёте Эле, оставив и так до нельзя смущенную Алису наедине с собой.       Проклиная все на свете, Алиса закрывает лицо руками. Как же стыдно…        — Я требую немедленно уволить этого повара! — кричит Элеонора, шлепая ладонью по столешнице. Алиса невольно вздрагивает от этого звука, и прислоняется к стене, будто в надежде стать с ней единым целым. Паша сразу замечает её, но не подходит — он спросит у неё чуть позже, как она себя чувствует.        — Эля, это моя кухня. И только мне решать, кто будет уволен, а кто принят на работу.        — Даже если этот человек отравил почти весь обслуживающий персонал? — спрашивает Паша, скрещивая руки на груди. Алиса удивлённо смотрит на него, теряя все слова. Нет, конечно Паша не всегда вёл себя как клоун, но и настолько серьёзным его видеть не приходилось. — Это чудо, что Виктория… Э, Сергеевна. Да, Виктория Сергеевна была занята нами и не отведала этого чудесного блюда.        Денис виновато смотрит в пол и даже не пытается ничего сказать в свое оправдание. Да, это и вправду чудо, что Вика пропустила сегодняшний обед и с ней ничего не случилось. Иначе он бы себе этого не простил. После того, что произошло между ней и Максом, Денис дал себе обещание позаботиться о ней. И было бы очень нехорошо, если бы не смог сдержать своего обещания.       Алиса вздрагивает от слов Паши и тут же переводит взгляд на сестру. До неё только дошло, что и Вика тоже могла пострадать. И неизвестно как отреагировал бы её организм на это. Она сама-то едва на ногах держится, от головокружение и тошноты. Что уж говорить о сестре, которой в её положении опасно, практически, всё?        — Я сам решу судьбу своего повара, Павлик. — настойчиво возражает Виктор Петрович, нахмурив брови.        — Павел Аркадьевич. С этого дня я владелец отеля и ресторана. — с нескрываемым самодовольством в голосе прерывает Паша. Алиса удивлённо смотрит на него и пазл в её голове складывается. Так вот куда он пропадал все эти дни! Пытался уломать тётю на то, чтобы она передала «Элеон» и «Виктор» ему. Она-то дура себе уже успела понапридумывать… — И если вы, Виктор Петрович, так не хотите лишаться своего драгоценного повара, то тогда хотя-бы понизьте его. И лишите зарплаты на ближайшие два месяца. Думаю, этого будет вполне достаточно.       Паша делает особый акцент на последнем слове, как бы говоря, что разговор окончен и развернувшись, торопливо подходит к Алисе, складывая руки на её талии. Безмолвно, одними лишь глазам, он спрашивает её, все ли с ней в порядке и она лишь легонько улыбается ему. Да, на них сейчас смотрит вся кухня, её сестра и его тётя, которая может не принять отношения её племянника и официантки, но ей, Алисе, сейчас так все равно. Ей просто хорошо в его руках и она чувствует себя в безопасности. Хотя и подташнивает немного. Но это мелочи, если так посмотреть. По крайне мере, для её безумно счастливого сердца, которое вот-вот готово выпрыгнуть из груди.        — Я отвезу тебя домой.        — Моя смена ещё не окончена.        — Я даю тебе выходной.       Алиса закатывает глаза от его приказного тона, но все же исполняет волю своего начальника и идёт к раздевалке, стягивая по пути фартук. Чувствуя на своей спине прожигающий взгляд практически каждого, Алисе хочется съежиться, но она ведь ничего плохого не сделала, верно? Не она заставила Пашу наказать Дениса. Не она выставила на всеобщее обозрение их отношения. Так что чувствовать себя неловко она не должна.               — Я хотел отдать его тебе немного позже, получив бы очередной отказ от ужина. Но, что вышло, то вышло. — с наигранными весельем говорит Паша и протягивает Алисе очередной букет цветов. Скоро в её квартире уже можно будет открывать цветочный магазин если Павлик не перестанет дарить их буквально каждый день.        — Спасибо, но не стоило. Мне их уже ставить некуда. — от чего-то осипшим голосом отвечает она и прижимает к груди розовые лилии, вдыхая их чудесный аромат. Чувствуя на своём лице пристальный взгляд, Алиса поворачивает голову к Паше и смотрит ему в глаза. — Что?.. — буквально шепчет она и замирает, когда его лицо тянется к ней, а взгляд падает на её губы.        — Я ни разу не говорил об этом за последний месяц. И сегодня, если так посмотреть, не самый удачный день для выяснения отношений… — выдыхает Паша со смешком, получая в ответ раздраженный толчок в плечо. — Но я хочу извиниться. За то что было и чего не было. Ты этого не заслужила.        — Брось. Как бы я не старалась злиться, я давно тебя простила.        — Дай мне ещё один шанс. Последний. — умоляюще шепчет он и Алисе кажется, будто её сердце сейчас разорвётся от переполняющих его чувств. И слишком высока вероятность того, что сейчас она согласится на всё, что он предложит, даже без раздумий. — Я стану лучше ради тебя. Сделаю всё, что бы ты была счастлива. Поженимся, годика через три-четыре. Может быть, даже детей заведём.       Алиса замирает, когда слышит последние слова и её сердце со всей скоростью бухается вниз. Конечно, Паша в этом не виноват, но все же. Она ведь всегда знала, что Паше нелегко с детьми и слишком мала вероятность того, что он так быстро сможет принять факт того, что он папа. Что в его жизни появился человек, за которого нужно нести ответственность. Пусть он и стал серьёзнее, нежели чем пять лет назад. Но все же, кажется, он не готов к более серьёзной жизни, которая включала в себя маленького ребёнка.        — Если хочешь, можем детей вообще не заводить. — спешно добавляет Паша, видно, не верно истолковав её взгляд. Алиса невесело усмехается и отдаёт цветы обратно ему в руки.        — Есть кое-что, о чем ты должен знать прежде, чем мы попробуем. — несмело начинает она, внутренне трясясь от страха. Она не уверенна, стоит ли рассказывать ему о Ане, а точнее о том, что она его дочь. Но будь уже что будет, скрывать дальше нет смысла — всё равно ведь узнает. — У меня есть ребёнок.