убить тебя было бы легче

      Если так подумать, то в жизни нет ни одного правильного выбора — так или иначе, но в каждом есть множество своих минусов и решает лишь количественный перевес. Где меньше недостатков, тот выбор, мы чаще всего и делаем. Но работает это не всегда так, к сожалению. Некоторые из нас выбирают наиболее худший из вариантов, после чего долго клянут всё на свете, виня всех в том, какой выбор они сделали, забывая, что только мы сами несем ответственность за свою жизнь.       На кухне у Вики было все также, как и в те времена, когда они жили только вдвоём. Даже лёгкий косметический ремонт не смог хоть как-то изменить эту квартиру. В ней Алиса чувствовал себя как дома Впрочем, это и в правду был её дом, в который она всегда может придти и попросить помощи, будучи абсолютно уверенной в том, что её отсюда не прогонят.        — Значит, ты его бросила?        — Скорее, не дала нам обоим совершить ошибку. — поправляет Вику Алиса и надкусывает печенье. — Не хочу строить отношения с человеком, который не готов принять моего ребенка.        — Точнее, ты хотела сказать, не допустить того, чтобы отец твоей дочери разбил сердце ещё и ей, а не только тебе? — ехидно перефразирует она и тут же ловит летящее в неё полотенце. Вика усмехается и снимает чайник с плиты, разливая по кружкам кипяток. — Как думаешь, Павлик Аркадьевич убежал с концами?        — Сказать по правде, я ничего не думаю. Просто устала до невозможности. Хочется просто запереться с Аней в квартире и посвятить всю себя ей. Забыть о работе, о всех проблемах. И о Павлике в том числе. — спешно добавляет Алиса, замечая хитрый взгляд сестры. Вика тихо смеётся, поглаживая уже приличный животик.        — А мне сразу не понравилось, что этот серб опять начал крутиться вокруг тебя. Так и знала, что ничего у вас не получится. — вздыхает она и ставит кружки на стол. Лиса заинтересованно приподнимает бровь, с легким оттенком недовольства глядя на сестру. — Пойми, такие как Паша, они не меняются.        — Ну не знаю, Макса же ты тысячу раз прощала и, кажется, искренне верила, что он и в правду изменился. — с издевкой в голосе тянет Алиса и тут же поднимает руки вверх, ловя злобный взгляд Вики. — Да и Витя один чего стоит. Однако! Всё же у него получилось с Еленой Павловной. Вон, даже так бедокурить как раньше перестал.        — Витя уже старый и понимает, что Лена — его последний шанс не умереть в одиночестве. — возражает Вика, взмахивая рукой. Кружка с горячим чаем едва не переворачивается прямо на неё, но выработанная годами реакция позволила Алисе вовремя перехватить её и не дать ошпарить живот Вики. — Спасибо.        — Будь аккуратнее, пожалуйста. — настойчиво просит её Алиса и отпивает немного чая, тут же морщась от боли в обожженых губах и языке.       Последние дни выдались довольно тяжелыми для Алисы — мысли о Паше заставляли сходить её с ума также, как и пять лет назад. Но она ни капельки не жалеет о том, что рассказала ему о её ребенке. Было бы довольно неловко, если бы он зашел как нибудь на огонек, а там бы его встретила Аня. Поэтому, это было определенно верное решение, хоть от его последствий невыносимо тяжко.       Паша не появлялся в ресторане уже шестой день, да и девочки-горничные говорили, что не видать его было и в отеле. Никаких звонков и смс, с ресепшена перестали вносить в зал прекрасные букеты. Было немного обидно от этого факта, но Алиса ведь знала, что так и будет! Знала, и всё равно продолжала принимать его ухаживания, всё больше привязываясь к этому проклятому сербу. Чтоб его черт побрал.       Чувствуя себя полной дурой, Алиса продолжала через силу работать, постоянно оглядываясь назад, в поисках одной конкретной сербской персоны. Но сколько бы она не выискивала, Паши всё также не наблюдалось. Это было словно ножом по сердцу.       Было решено с головой погрузиться в работу и как можно больше времени уделять Ане, а то с этими переживаниями о Павлике, Алиса совсем позабыла о дочери. Ну как позабыла, просто вернулась к привычному режиму — дочь либо в садике, либо у Тани, а она сама пропадала на работе с утра до ночи. Но ей очень не хотелось пропускать значимые моменты в её жизни и становиться для Ани врагом в подростковом возрасте, поэтому собрав все силы в кулак, Алиса смогла уделять поровну времени и воспитанию ребенка и продвижению по невидимой карьерной лестнице.       Правда, это не шибко-то ей и помогало, но самовнушение довольно неплохо справлялось со своей задачей. Алисе даже показалось, что она сдвинулась с отметки «хреновая мать» и прочно укрепилась на «плохая мать». Какой-никакой, а всё же прогресс!       Так и проходили её дни — работа и дочь, дочь и работа. И Алису ведь все устраивало! Конечно, не хватало кольца сильных рук и сводящего с ума сербского акцента, но без них как-то можно и прожить. Раньше же как-то жила, верно? Правда, порой Алисе хотелось реветь, глядя в глаза Ани, которые до жути были похожи на Пашины, но и с этой напастью она успешно справлялась.       Алиса продолжала жить и пытаться дышать полной грудью, хотя последнее удавалось раз через раз. Заметившая её подавленное состояние Настя пыталась хоть как-то помочь ей, поддерживая подругу всеми возможными способами, за что Алиса была ей безмерно благодарна, хотя и попросила немного ограничиться в заботе. Непривычно для неё было находиться в самом центре внимания. Да и неловко.       Ещё немного красок в жизнь добавляли забавные склоки между Виктором Петровичем и Михаилом Джековичем, да и Сеня с Федей не давали заскучать, каждый день вытворяя что-то такое, что хотелось то-ли стыдиться, то-ли безудержно смеяться. Впрочем, Алисе ничего не мешало делать и то, и другое одновременно. Она стала чуть больше улыбаться своими искренними улыбками и была очень рада тому, что попала в этот коллектив, в котором все друг для друга немного более, чем просто друзья. Можно было бы даже назвать их… семьёй?       В общем, потихоньку, но жизнь начала налаживаться, хоть глаза и не переставали искать серба среди гостей ресторана.        — Ты, надеюсь, Тане не рассказывала? — тихо интересуется Алиса, помешивая в чашечке кофе. Вика недоуменно смотрит на неё, отправляя в рот кусочек торта, приготовленное Луи специально для неё. — Я про внезапно объявившегося Пашу. А то несомненно случится тайфун и мы лишимся нашего нового начальника.        — Ну вообще-то… — начинает Вика, отпивая немного сока из бокала. Алиса перестаёт мило улыбаться, поднимая глаза на сестру. — Я хотела ей сказать, но кажется, это твоё дело. Ты уже взрослая и я не имею права за тебя решать.        — Знаешь, а ведь когда я решилась на разговор с тобой, ожидала скандала, по поводу того, что я непроходимая тупица. — усмехается Алиса и подпирает голову рукой.        — Изначально все так и планировалось сделать, но уж больно у тебя был жалкий для этого вид, поэтому решила сменить гнев на милость. — усмехается Вика и отчего-то с грустью смотрит на неё. — Ты все ещё его любишь.        — Нет. — уверенно отвечает Алиса, хотя на самом деле, она нихрена не уверена. Скорее даже можно сказать, что она открыто, и не совсем умело, лжет. Потому что она то знает, какие чувства пылают в её сердце.        — Это не вопрос. — с лёгкой улыбкой говорит она и берет Алису за руку. — Я же вижу, что тебе плохо без него. Как было и всегда, в принципе.       Алиса закатывает глаза, выражая свое недовольство заведенной темой, но если по правде, то она просто пытается сдержать набежавшие слезы. Они сейчас совсем не к месту, вот прям реально. Она же ведь себе пообещала, что не будет плакать из-за него! Но как и всегда, все обещания Алисы, которые касались конкретно Паши, были липовыми. М-да, неприятно было это осознавать.       Грустно улыбнувшись, Алиса сжимает ладонь Вики и закусывает губу, в попытке придумать хоть что-то в ответ на эти слова. Но в голову, как на зло, ничего не идёт и это очень её бесит.        — Если так будет лучше для Ани, то я готова потерять всё и всех. — твёрдо отвечает она и смотрит сестре в глаза. Вика усмехается, ведь понимает, что и сама готова сделать нечто подобное для своего ребёнка. — Даже если мне придётся от этого страдать. У меня нет ничего и никого дороже моей дочери. Ни один мужчина в мире не стоит того, что бы променять на него Аню.       Вика лишь безмолвно соглашается с её словами. В их жизнях нет ничего дороже детей. Что у Тани, что у Алисы, что, теперь, и у неё.       Но несмотря на свое резко-отрицательное отношение к Павлу, все же в глубине души, Вика надеется, что все у них с Алисой будет хорошо. Потому что это правильно.

***

       — А ещё, мы с Таней налисовали для тебя калтинку. — забавная детская картавость Ани всегда умиляла Алису, и сейчас, она с широкой улыбкой смотрит на сидящую на её коленях дочь. Аня была маленьким лучиком света в её жизни и кроме неё, Алисе то ничего и не надо было больше. Ну, почти не надо было. — Сматли.        — Это просто прекрасно, милая. — она целует ребёнка в макушку, внимательно рассматривая полученный подарок. В детских каракулях было мало что понятно, но для Алисы этот рисунок был дороже всего на свете.       Поменяться с Виолеттой сменами, все же, было просто отличной идеей. Пусть ей и придётся работать во время банкета, но зато сейчас Алиса может вдоволь насладиться временем с Аней. Наконец-то вспомнить тяжесть детского тела на руках, как забавно она морщит носик и как мило она спит, сжимая в маленьких кулачках подушку. Пропадая на работе и в мыслях о несложившейся личной жизни, Алиса начала так много упускать из жизни своего ребёнка, что хотелось вздернуться. Всё это, в большинстве случаев, предоставлялось видеть Тане. И Алиса знала, что сестра практически ничего не рассказывает лишь потому, что не хочет как-то задевать её. Но она и сама знает, что до премии «мать года» ей далеко, поэтому отпускает все обиды и старается уловить все другие моменты.       А их, как оказалось, предстоит увидеть ещё очень много, учитывая любопытство и активность Ани. Осталось лишь почаще бывать дома.       Несмотря на свою безусловную любовь к дочери, Алиса все же старалась быть немного строгой. Многое запрещать ребёнку не хотелось, но вспомнив нынешних бедных детей, которых родители запускали, она решила, что лучше пусть она немного погрызет себе локти, когда Аня будет на неё дуться, чем вот такое вот поведение. Поэтому она и запрещала ей таскать со двора бездомных кошек и собак, хотя чего уж таить, Алисе было очень жалко этих животных. Запрещала много есть сладостей и сидеть до поздна за мультиками. Со временем, её перестал трогать этот обиженный детский взгляд, ведь Аня не глупая девочка и лишь канючила, пытаясь выпросить у матери лишнюю конфетку или серию любимого мультфильма.       Совсем как её отец, чтоб его.       Дни проходили замечательно, Алиса даже позволила себе подзабить на работу, проводя как можно больше времени с Аней и ни о чем не жалела. Даже выговоры для видимости, конечно от Вики не могли заставить её хоть чуток устыдиться, потому что она искренне считала, что поступает правильно. Ребёнку нужна мать, и если для этого на некоторое время придётся пренебречь работой, Алиса так и сделает. Злоупотреблять, конечно, она не будет. Всё же помимо матери, ребёнку нужны и деньги.       Алиса была просто счастлива находясь наедине с дочерью. И ей очень не хотелось, чтобы все это заканчивалось.       Ей нравилось читать ей сказки на ночь, расчесывать ей волосы по нескольку раз в день — потому что, кажется, это было одно из тех немногих, в чем Алиса не могла отказать Ане. Нравилось готовить для Ани отдельно, чтобы ребёнок питался не чем попало, как её мать, а правильно. Нравилось просыпаться, чувствуя на себе тяжесть детских ручек и ножек, которыми дочка обнимала её, становясь похожей на маленькую коалу, пусть ей и было очень жарко. Нравилось даже видеть, как она без спросу таскает её, Алисы, вещи и буквально утопает в платье, едва ли не падая из-за длинного подола. Аня была замечательной. А Алиса старалась стать хорошей мамой. И кажется, у неё это вполне неплохо получалось. Покрайней мере, так ей казалось.       Но если Таня её похвалила в этом рвении и полученных результатах, значит она все делает правильно и прогресс и в правду есть? Алиса очень надеется, что «да».