What could have been

Горели веселые огоньки костров, освещая поляну, на которой плясали влюбленные парочки. Незамужние девушки в белых платьях и с венками на головах прыгали через костер, загадывая поскорее найти суженого. Каждый парень выпивал по чарке доброго вина и приглашал на танец красотку. Этой ночью возможно все. Сегодня Ламмас, первый день последнего месяца лета, праздник первого урожая, праздник плодородия и любви. В Годриковой впадине его отмечали, выказывая дань традициям предков. Сотни лет назад волшебники придавали урожаю не меньше значения, чем обычные люди. И до сих пор в Годриковой впадине есть маги, возделывающие поля. Старые, уважаемые маги, сидящие на поваленном бревне и пьющие брагу, пока их сыновья и дочери танцуют босиком на зеленых травах и цветах при свете полной Луны. Лишь двое волшебников не принимали участие во всеобщем веселье. Они ютились у собственного костра с кружками в руках и наблюдали за жителями Годриковой впадины. Геллерт Грин-де-Вальд и Альбус Дамблдор. Об их дружбе не знал только старый сквиб Джо, практически никогда не выходящий из своего дома. Геллерт, племянник уважаемой Батильды Бэгшот, приехал к ней в начале июня и тут же начал общаться с Альбусом, про чью семью ходили разные слухи. Некоторые старики не поощряли встречи юного Грин-де-Вальда с отпрыском чудаковатого семейства Дамблдоров. Именно они сегодня молча противились и тому, что Альбус пришел на праздник. — Хорошо хоть, свою полоумную сестренку не захватил, — ворчали они. — А старший его чего не пришел, интересно? — Аберфорт недолюбливает Грин-де-Вальда, — отвечали другие. — Напрасно, я считаю. Достойный молодой человек. Окончил Дурмстранг с отличием, ведет себя безукоризненно и мыслит широко. Племянник Батильды станет великим волшебником, помяните мое слово! — Ты точно решил? — негромко спросил Геллерт, наклонившись к Альбусу. Тот упрямо сжал красивые пухлые губы. — Точно, — ответил он. — Я хочу помочь тебе изменить мир. Сделать его одинаковым для волшебников и маглов. — Ну, — хмыкнул Грин-де-Вальд, — одинаковым вряд ли получится. Смешно говорить о равенстве, если половина этого мира обладает куда большей мощью, чем вторая. — Тем не менее, мы попытаемся, — сказал Альбус, нахмурив густые брови. Геллерт смотрел в глаза, сверкающие теплыми голубыми озерами, и чувствовал, как бабочки пляшут в животе. Ничего подобного он ни к кому раньше не испытывал. Каштаново-рыжие волосы, блестящие в свете костра, по-детски невинные черты лица… Все это целый июль заставляло кровь Грин-де-Вальда приливать к паху. Но он, привыкший брать свое, так и не сделал первого шага. Потому что боялся признаться самому себе, что он, Геллерт Грин-де-Вальд, без памяти влюбился в деревенского паренька. — Эй, красавчик, потанцуешь со мной? — спросил подбежавшая к Альбусу рыжеволосая девушка. И прежде, чем Альбус сумел ответить, Геллерт встал и загородил его собой. — Он не танцует, — произнес Грин-де-Вальд ледяным голосом. И понял, что в его взгляде девушка увидела нечто, заставившее ее мгновенно упорхнуть к подружкам. — Я бы и сам мог ей сказать, — заметил Альбус, удивленно взглянув на садящегося Геллерта. У Грин-де-Вальда бешено колотилось сердце. В одно мгновение он испытал такую ревность, что был готов убить девушку. Местные красавицы уже выучили, что втягивать Геллерта в какие-либо развлечения бесполезно, а вот к вежливому и скромному Альбусу осмеливались подходить с предложениями. Собственническое чувство жгло сердце Геллерта. Это его Альбус. И он не поделится им ни с кем. Это он стал лучшим другом Альбуса, это он, единственный во всей проклятой впадине, сумел найти с ним общий язык, это он проводил с ним ночи за философскими беседами. И это он, в конце концов, потерял от Альбуса голову за прошедшие два месяца. — А может, ты потанцуешь со мной? — сорвалось с губ Грин-де-Вальда. Зрачки Альбуса расширились. — Но… — Вон Гризельда и Сьюзен танцуют вдвоем, почему нам нельзя? Я покажу тебе. Ты осмелилась претендовать на Ала, но он мой. Я покажу тебе и всем этим надменным старикам. Нам нечего терять. Завтра я поделюсь с Альбусом своими идеями, и мы навсегда уедем из Годриковой впадины. — Ну, Гел, я даже не знаю… — Альбус опустил глаза. — Да перестань, плюнь на всех. Если не сейчас, то когда? Геллерт встал, взял Дамблдора за руку и увлек за собой. Положил одну кисть ему на талию, а второй взял ладонь Альбуса и повел его в медленном танце вокруг костра. Косые взгляды, недовольное бормотание стариков — пусть все потонет во тьме бесконечной ночи. Пусть плохое унесет Ламмас, оставив лишь огонь, сияние морозного неба в глазах Альбуса и их пальцы, переплетенные вместе. — Ты уверенно двигаешься, — смущенно сказал Дамблдор. Геллерт специально вставал ближе и ближе к Альбусу во время танца. У него перехватывало дыхание от первого в жизни ощущения, что он рядом, настолько рядом с человеком, в которого влюблен. Будто он уже стал его парнем. И так хотелось признаться… Альбус, утонченный, возвышенный Альбус Дамблдор, неизвестно, как он отнесется к чувствам лучшего друга. Возможно, сама мысль о подобном союзе отвернет Ала от Геллерта навсегда, и они не смогут осуществить планы по улучшению мира. Не смогут отправиться в Париж, где сделают первый шаг на пути к реализации идей, идей, которыми Грин-де-Вальд планировал поделиться с Альбусом завтра. Одно слово могло все разрушить. Но как сильна жажда произнести его. Если не сейчас, то когда? И тут Геллерт заметил бутоны румянца на щеках Альбуса. — Я учился танцевать в Дурмстранге, — ответил Грин-де-Вальд. — Это входило в обязательный курс обучения. — И ты… ты танцевал с мужчинами? Альбус нахмурил брови, а в его голосе прозвучали нотки, которых Геллерт еще никогда от него не слышал. — Да, — ответил Грин-де-Вальд. И рискнул: — Но ни один из них не тронул моего сердца. — Сердца… — шепотом повторил Альбус, покраснев сильнее. — А тебе… тебе нравятся мужчины? — Приехав сюда, я лишь сильнее в этом убедился, — говорил Геллерт, поняв, что нашел верное направление. Дамблдор нахмурился. Грин-де-Вальд вдруг осознал, что их лица близко, опасно близко. Он чувствовал нежное дыхание Альбуса на своих губах. — И кто из жителей впадины покорил твое сердце? — угрюмо спросил он. Грин-де-Вальд негромко рассмеялся. Его душа ликовала. А вдруг получится, а вдруг несбыточное свершится… Ламмас. В эту ночь возможно все. Геллерт провел большим пальцем по щеке Альбуса. И опомнился, осознав, сколько на поляне зрителей. Он наклонился к самому уху Дамблдора и прошептал: — Давай сбежим. В глазах Альбуса вспыхнула искра озорства. Гел любил, когда она там появлялась. Как на озере, когда Грин-де-Вальд катал их с Дамблдором в лодке. Или на высоком дереве, на которое они залезли, чтобы увидеть закат. Геллерт взял Альбуса за руку и увлек его в темноту, подальше от костров Ламмаса. Они нырнули в лес, слыша крики и возгласы продолжавших танцевать волшебников. Над головами обоих тут же закружились желтые и зеленые светлячки. Темнота еще больше распалила страсть в Грин-де-Вальде. Он ощутил физическую потребность в теле Альбуса. Потребность прижать его к дереву и заняться с ним любовью до рассвета. Черт, надо было признаться еще в июне, когда все лето было впереди… Альбус словно прочитал его мысли. Он сам, сам прислонился к стволу дерева. Запах ночных цветов и пряный аромат кожи Ала дурманил рассудок Грин-де-Вальда. Они вновь стояли слишком близко. Так друзьям стоять не полагается. — Мне кажется, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, — улыбнулся Геллерт. — Я не хотел задерживаться в Годриковой впадине дольше, чем на пару недель. Но встретив тебя, решил остаться до конца лета. Альбус опустил глаза. Его дыхание участилось. — Я был очень рад, что ты остаешься, — шепотом признался он. — Я никогда… не испытывал подобного. Сердце Геллерта затрепетало. — Я тоже. Дамблдор удивленно вскинул брови. Похоже, он считал Грин-де-Вальда альфой Дурмстранга или кем-то в этом роде. Что ж, Геллерт действительно был объектом пристального внимания сокурсников, но ни разу этим не воспользовался. Слишком его увлекала магия и постижение различных наук. На все остальное просто не хотелось тратить время. Грин-де-Вальд видел, как зрачки Альбуса расширились в темноте. Ему отчаянно хотелось поцеловать эти пухлые губки, при взгляде на которые в паху начинало пульсировать. Они уже признались друг другу. Их чувства оказались взаимными. Дальше остается только действовать. Если не сейчас, то когда, черт возьми? — Ты уедешь со мной? — тихо спросил Геллерт. — Хоть на край света, — произнес Альбус самые заветные слова. Убежать. Скрыться. Забыть обо всем и предаваться жаркой любви, а потом построить новый мир и стать королями. Его губы сами нашли губы Альбуса. Мягкие, теплые. На миг Альбус онемел и не сразу впустил язык Грин-де-Вальда. Геллерт не очень понимал, что делает, так как ни с кем не целовался до этого, но он доверился своему телу и его желаниям. Руки стиснули плечи Альбуса, а потом нежно скользнули ему на спину. Геллерт прижался к Алу, куснул его нижнюю губку и ощутил, как он неуверенно, едва-едва касается его волос кончиками пальцев. Горячий медовый привкус губ Альбуса окончательно снес ему голову. Мало. Слишком мало. Вот бы потереться пахом о пах Ала, разгадать тайну его бедер, слиться с ним в одно… Грин-де-Вальд с трудом себя останавливал, понимая, что нельзя получить все и сразу. Он уже многого добился сегодня. Геллерт обхватил лицо Ала ладонями, и в этот момент ощутил, что какая-то незримая преграда между ними рухнула навсегда. Чувство детского восторга охватило его с ног до головы, когда Альбус позволил его языку проникнуть в рот. Язык Ала был маленьким и нежным, он ласкал Грин-де-Вальда, словно всю жизнь ждал только его. Альбус издавал тихие вздохи возбуждения, а Геллерт не мог сдержать своих. Легкие, сокровенные моменты под покровом ночи, которые до конца останутся в памяти двух юношей, решивших изменить мир. Завтра, думал Геллерт, проводя кончиком по нёбу Альбуса, завтра я все расскажу тебе. Конкретный план, начальные шаги к цели. Ты выслушаешь, согласишься, а потом мы уедем в Париж и не будем знать горя. Прощай, Годрикова впадина, прощай, прежняя жизнь. А первый и главный шаг мы делаем прямо сейчас. Признавшись друг другу в самом важном. И безоглядно друг в друга влюбившись.