What could have been

Книгу пришлось выносить из замка заклятием «Вингардиум Левиоса», настолько она была тяжелой. Пока волшебники блуждали по коридорам крепости, дождь утих, но море продолжало волноваться. Книгу пришлось перевозить в лодке до суши, откуда уже стало возможным трансгрессировать. И вот Грин-де-Вальд, затаив дыхание, стоял в своем кабинете перед Книгой, хранящей секреты всех судеб мира. За окном ночные волны разбивались о подножие скалы, на которой стоял занятый его армией замок. Геллерт не стал откладывать прочтение Книги до утра. Ему хотелось получить ответы немедленно. С гулко бьющимся сердцем он принялся перелистывать пожелтевшие страницы, от времени не превратившиеся в ветхую труху. Со страниц книги шло таинственное зеленое сияние, освещавшее историю всех народов, когда — либо живших на земле. Стоило прочитать строки, они сменялись новыми, а если задержать взгляд на картинках, они начинали двигаться, затягивая читателя в водоворот прошлого. Прошлого. Геллерт вздрогнул. Книга Мира показывала не только грядущее. Ну конечно. Об этом не говорилось ни в одной легенде, но догадаться стоило. Тысячи и тысячи страниц прошлого и столько же страниц будущего. Грин-де-Вальду потребовался не один час, чтобы разобраться в системе Книги и найти нужный ему раздел. Насколько он понял, Книга не поделена на две части, прошлое и будущее. Времена смешаны в ней. Первая страница листа каждой вехи истории посвящена минувшим событиям, а вторая — грядущим. Пролистав большую часть Книги, Геллерт отыскал 1902 год. 5-го октября 1902 года произошла встреча темного волшебника Геллерта Грин-де-Вальда с предводителем мракоборцев Альбусом Дамблдором. — Что… — выдохнул Геллерт. Ведь это сегодня. Сегодня пятое октября. Почему написано так, словно встреча уже случилась? У Геллерта закружилась голова. Он отпрянул от Книги, уставившись на нее невидящим взглядом. Исключено. Немыслимо. Альбус не посмеет явиться сюда. В надежно защищенную крепость никому не проникнуть. Но Книга Мира не умеет лгать… Надо срочно предупредить Роше. Предупредить всех. Если мракоборцы и впрямь придут… Геллерт поднес к губам волшебную палочку. — Роше, — сказал он и откашлялся. — Роше, немедленно ко мне. С палочки слетела голубая искра и стрелой отправилась в окно. Она найдет ассасина и передаст ему сообщение. — Быстрее! — рявкнул Грин-де-Вальд удаляющемуся огоньку. Похолодевшими пальцами он взял графин, налил в бокал алого вина и выпил залпом. Налил второй и в ярости отшвырнул его прочь. Стакан разбился вдребезги, вино кровью потекло по полу. Тяжело дыша, Геллерт повернулся к ненавистной Книге. С трудом подавил желание начать вырывать из нее страницы. — Я думал, ты покажешь мне, как победить! — крикнул он, сминая и переворачивая лист, чтобы не видеть проклятой надписи. Тут в лицо ему ударили аквамариновые волны. Цвет сияния изменился, теперь он больше походил на голубой. Нахмурившись, Геллерт всмотрелся в две слипшиеся страницы, отделенные друг от друга резким ударом его кисти. С невидимой прежде стороны лился аквамарин. Там не было слов, не было надписей. Лишь бурлящие жемчужные водовороты. Грин-де-Вальд пролистал на несколько разворотов назад и увидел, что все листы можно отделить друг от друга. Они слиплись, а между каждой парой была заключена незримая страница. Каждые два листа скрывали еще один, с аквамарином и водоворотами. Геллерт вернулся на прежний разворот. Ему показалось, что в голубых волнах он различает какие-то тени, фигуры. Знакомые фигуры. Очертания двух юношей, стоящих друг напротив друга. Словно из глубин прошлого, из далекого сна, забытого, но счастливого. В одном из юношей Геллерт безошибочно узнал себя. Такую прическу он носил только одним летом своей жизни. А второго… Сердце Грин-де-Вальда кольнуло. Этот профиль он не видел очень давно. И если это правда человек, с которым Геллерту предстоит увидеться сегодня… Пол уходил из-под ног Геллерта. Все происходило слишком стремительно и слишком неправильно. Он не был готов к этой встрече, не был готов к такому. Черт, каштан волос, по-детски пухлые губы… Словно загипнотизированный, Грин-де-Вальд протянул руку и коснулся кончиками пальцев профиля волшебника, которого три года назад он любил больше всех на свете. И тут же аквамарин исчез, превратившись в полную ярких цветов картинку. Нет, скорее, фотографию… Геллерт видел себя самого семнадцатилетнего так явно, будто стоял рядом. Видел и Альбуса, державшего его за руку. Они сидели в белоснежной беседке на окраине Годрикова леса, их секретной беседке и смотрели друг на друга с такой любовью… Геллерт видел каждую мельчайшую деталь — облупившуюся краску беседки, кончики травинок, форму облаков и упавший с дерева лист, единственный желтый лист среди изумрудных собратьев. Над картинкой вспыхнула лазурная надпись: 20-е августа 1899 года Геллерт отшатнулся. — Двадцатое… — пробормотал он, теребя ворот рубашки. — Нет… невозможно... — Сэр, я здесь, в чем дело? — раздался сзади голос Роше. — Сэр? Геллерт с трудом оторвал взгляд от Книги и уставился на Роше, замершего в нескольких шагах от него с листком бумаги в руке. — Что это? — осведомился он. — Сова принесла письмо за секунду до посланного вами сигнала, — ответил Роше. Вид у него был встревоженный. — Письмо от… — Роше глотнул воздуха, — от Альбуса Дамблдора, сэр. Грин-де-Вальд испытал слишком много потрясений за последние пять минут. Еще одно, казалось, не могло сломать его. Но сломало. Геллерт оперся о стол, на котором лежала книга. Его взгляд метнулся к графину с вином. Не стоило разбивать бокал… — На чье имя письмо? — спросил он, не слыша собственного голоса. — На мое. Геллерт кивнул. Разумеется, Альбус не стал бы писать ему лично. Заклятые враги, война и все такое. — И что Дамблдор хочет сообщить нам? — спросил он, прекрасно понимая, что раз Роше пришел сюда с бумажкой, значит, информация касается Грин-де-Вальда. — Он просит вас об аудиенции, — при взгляде на Роше становилось понятно, насколько некомфортно ему говорить все это своему хозяину. — Вы можете сами прочесть. — Нет! Слишком громко. Слишком поспешно. Роше заметил и, конечно, понял. Опустил письмо и даже постарался спрятать за спину, чтобы Грин-де-Вальд его больше не видел. Геллерт вздохнул. Если бы это могло помочь. Но, по крайней мере, ему не придется смотреть на красивый наклонный почерк Альбуса, которым тот вывел пером ледяные, подчеркнуто вежливые слова. Смотреть и вспоминать о передаче записок друг другу украдкой, в тени пахнущих летней зеленью деревьев… — Они с Виктором просят вас о возможности принять их сегодня, — доложил Роше. В следующий миг все, что лежало на свободном от Книги столе, расположенном вдоль стены, полетело на пол, безжалостно сметенное Грин-де-Вальдом — и карты, и фолианты, и перья, и склянки со снадобьями. Уцелел лишь графин, который Геллерт схватил и поднес к губам. Глотнув терпкой жидкости, он опустил графин и подошел вплотную к Роше. — Они с Виктором? — убийственно тихим голосом уточнил он. — Так сказано в письме, — не дрогнув, подтвердил Роше. Ядовитая, больная улыбка растянула губы Грин-де-Вальда. — Напиши Дамблдору, — медленно произнес он, — мы с удовольствием примем его. Но без Виктора. Виктор никогда не переступит порог моего замка. — Вряд ли Дамблдор один явится в стан врага, — заметил Роше. — Он догадывается, что вы станете с ним разговаривать только в моем присутствии. Для подстраховки берет помощника. Геллерт великодушно дал ему договорить и сжал пальцы в кулаки, подавив порыв задушить ассасина на месте. Это было бы огромным расточительством. К тому же, он говорил здравые вещи. Невыносимые, но здравые. — Виктор не помощник Дамблдора, — прошипел Грин-де-Вальд. — Виктор его секс-игрушка. Подстилка. И он хочет привести его, чтобы я оценил, насколько он… …лучше, сильнее и сексуальнее меня. Этого Геллерт вслух не произнес, сообразив, что говорит лишнее при собственном помощнике. — Напиши, пусть придет немедленно, — велел он. — Никого, кроме него, я сюда не пущу. Роше поклонился и ушел прочь. Геллерт слушал эхо удаляющихся шагов. Его рука потянулась к графину. Итак, Книга оказалась права. Их с Альбусом встреча действительно состоится сегодня. Дамблдор планирует явиться один, без полчища мракоборцев. Если только это не его хитроумная ловушка. Нет. Я знаю тебя. Сегодня ты хочешь поговорить со мной, и ничего больше. Это так на тебя похоже — написать письмо в лучших традициях высшего общества, к которому ты никогда не принадлежал, вежливо попросить о чем-то и осуществить задуманное только после получения утвердительного ответа. Книга права насчет тебя, но… как быть с теми страницами, на которых изображены мы с тобой, милующиеся в беседке, в день, когда меня не было в Годриковой впадине? В день, накануне которого мы с тобой расстались навсегда?