What could have been

Геллерт просидел с графином и принесенной слугой бутылкой до рассвета. Не желая больше подходить к Книге. Видеть себя молодым и счастливым рядом с Альбусом было невыносимо, особенно, зная о приближающейся встрече. Особенно понимая, что показанное Книгой является ложью. Это не прошлое и не будущее, это то… чего никогда не случилось по вине Альбуса. Как он встретится с ним лицу к лицу после трех лет разлуки, за время которых они виделись лишь пару раз в течение непродолжительного времени? Тон у Ала, как обычно, будет безукоризненно вежливым, они станут перебрасываться банальными фразами непримиримых врагов и ни разу не заговорят о том лете? А если и заговорят, а если проскользнет в их разговоре нечто, напоминающее об ушедших годах, лишенных любви по крайней мере у одного из них, что случится тогда? Они отведут взгляды, возникнет неловкая пауза длиною в вечность, а после вновь лживые слова и улыбки? Когда на пороге его кабинета появился Роше и сообщил, что Альбус явится с минуты на минуту, Геллерт встал, допил последние остатки рома и, чуть качнувшись, накинул на себя темно-синий жилет. Затуманенный алкоголем разум перестал подавать сигналы паники по поводу встречи с прошлым. — Да вы никак пьяны, сэр, — заметил Роше. — Все нормально, — опершись о стол, чтобы не упасть, сказал Грин-де-Вальд. — Возможно, мне следует сообщить Дамблдору, что вы не в состоянии принять его. — Только попробуй! — Геллерт взмахнул рукой и снес несколько свитков с полки, расположенной над его столом. — Вы не оставляете мне выбора, сэр, — произнес Роше, доставая палочку. — Ой, брось, ну о чем ты говоришь… — Геллерт икнул, борясь с подступающей тошнотой. — Сами мне потом спасибо скажете, — Роше наставил палочку на Грин-де-Вальда. — Собериус! Сознание Геллерта вмиг прояснилось. Оно стало четким и принялось услужливо подсовывать Геллерту образы, о которых он пытался не думать добрых полночи. Грин-де-Вальд в ярости уставился на Роше, и в этот момент на пороге комнаты появился Альбус Дамблдор. В сопровождении десяти последователей Грин-де-Вальда. Накануне Геллерт лично отдал им распоряжение встретить Альбуса, забрать у него палочку и проводить его на место встречи. Еще десять человек прочесывали территорию замка, готовясь дать сигнал, если появятся другие мракоборцы. — Альбус Дамблдор здесь, сэр, — сказал Руфус, один из последователей. — Хорошо, — спокойно сказал Грин-де-Вальд. Внешне — лед, внутри — бушующее пламя. — Вы забрали его палочку? — Да, сэр, — Руфус поднес Геллерту палочку Альбуса. Палочку, которой касались пальцы Дамблдора. Которая сохранила их тепло, и нежность, и… Грин-де-Вальд слегка тряхнул головой и взял палочку. Стараясь не обращать внимания на запах лета, появившийся в кабинете вместе с воспоминаниями. — Оставьте нас, — велел Геллерт. Последователи замялись, но выполнили приказ. — И ты тоже, Роше. Роше что-то едва слышно проворчал и направился к двери. — Если понадоблюсь, я в коридоре, сэр, — сказал он. Проходя мимо Дамблдора, он ухмыльнулся. — Добро пожаловать. Устраивайтесь поудобнее, чай и кофе этажом ниже. Грин-де-Вальд не слышал его. Он впервые позволил себе взглянуть на Альбуса. Каштаново-рыжие пряди, такие же, как тогда, да, ничего не изменилось, не теряй концентрацию… губы по-прежнему маленькие и пухлые, глаза блестят, как и три года назад. Лишь на лбу появилась крохотная морщинка, и лицо теперь скорее усталое, чем детское. Но в остальном это Альбус, да, хорошо, мы это выяснили, пожалуйста, держи себя в руках… — Доброе утро, Геллерт, — вежливо сказал Альбус. Грин-де-Вальд подавил горький смешок. Как же его враг предсказуем. — Благодарю, что согласился принять меня в столь ранний час. С первой же фразы Дамблдора Геллерту надоело его притворство. — Оставим любезности, — отрезал он. — Ты не потрудился написать письмо мне лично. Разреши узнать причину. — Опасался, что его могут перехватить мракоборцы, — невозмутимо ответил Альбус. — Мои люди не знают, что я здесь. — Письмо на имя Роше они бы не перехватили? — приподнял бровь Грин-де-Вальд. — Я не называл в письме ничьих имен. Оно составлено так, что посторонний человек не догадается, кто кого просит о встрече. Ты его не читал? — Нет, я лишил себя удовольствия прочитать чужое письмо, — ядовито сказал Геллерт. — Но полагаю, Роше также замаскировал ответ. — И весьма удачно, на мой взгляд, — кивнул Альбус. — Виктора пришлось долго убеждать в том, что я справлюсь без его помощи. Геллерт повел пальцами, и огромная каменная глыба отделилась от потолка. Она обрушилась бы на голову Альбуса, если бы не остановилась в нескольких сантиметрах от кончиков его волос. Дамблдор не шелохнулся. — Имей в виду, твоя жизнь сейчас полностью зависит от моего настроения, — отчеканил Грин-де-Вальд, медленно приближаясь к собеседнику. — Ты настолько глуп, что безоружным явился на вражескую территорию. Я щелкну пальцами, и ты уже мертв. Поэтому для своего же блага не выводи меня из себя. У Геллерта внутри все бурлило и клокотало. Подавлять эмоции оказалось непосильной задачей, стоило ему услышать ненавистное имя. Он не хотел показывать Дамблдору свою слабость, показывать, какую боль Альбус причинил ему одним лишь словом, но, не совладав с собой, наставил на него палец и прошипел: — Не смей. Говорить при мне. О нем. Взгляд Альбуса не стал жестоким. Но в нем явно читалось — ты и в самом деле угрожаешь тому, кто имеет над тобой такую власть? Кто способен сломать тебя одним словом? — Прими мои извинения, — спокойно произнес Альбус. — Больше о нем не услышишь. Геллерт махнул рукой, и каменная глыба встала на место. Но Грин-де-Вальд на нее не смотрел. Он в упор уставился на Альбуса, понимая, как сильно ошибся. Тот изменился. Сильно. Больше никакого стыдливого румянца на щеках, никаких опущенных глаз. Речь всегда твердая и уверенная. Перед Грин-де-Вальдом стоял истинный предводитель мракоборцев, волшебник, которому в столь юном возрасте, как и самому Геллерту, удалось занять главенствующую позицию. Маг, полностью осознающий свое могущество и возможности. Ушедшие три года повлияли не только на Грин-де-Вальда. — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — Геллерт решил перейти к сути дела. — О событиях в Корнуолле, — сказал Альбус. — Много твоих людей погибло. Грин-де-Вальд скрипнул зубами. — Спасибо, что держишь меня в курсе, — съязвил он, не удержавшись. — Я знаю, тебе требуется передышка, перестановка сил, возможно, — продолжил Альбус. — А мне нужно вывести маглов из Девона, пока там не начались бои. Поэтому я предлагаю нам заключить перемирие на три дня. Геллерт остолбенел. Вывести маглов. Конечно, Ал, ты все еще веришь в придуманные тобой идеалы. Маглы и волшебники смогут жить вместе, на равных. Только ты отказываешься понимать, что они нам не ровня. — Всех маглов тебе не спасти, — сказал Грин-де-Вальд. — Наша война закончится моей победой. Десятью трупами больше, десятью меньше. — По крайней мере, я попытаюсь, — Альбус приподнял подбородок. — Неужели ты станешь молить меня о перемирии перед каждым сражением? — усмехнулся Геллерт. — Не молить, а предлагать, — вежливо поправил Дамблдор. — Не перед каждым. Я не всегда предвижу твой следующий шаг. Но сейчас четко осознаю твою цель. Ты хочешь Девон, потому что там находится Перстень Слизерина, который позволит тебе узнать имена всех когда-либо живших чистокровных волшебников. Найдя их потомков, ты обретешь больше союзников, а этого я допустить не могу. Битва за Девон состоится, но погибнет много невинных людей, ведь в Девоне не живет ни одного волшебника. — Я не устаю поражаться тебе, — едко сказал Грин-де-Вальд. — Пусть весь мир падет, но маглов ты спасешь. Рассказать тебе, как эти маглы ставили эксперименты над нами? Рассказать, сколько волшебников они уничтожили своим оружием, извергающим огонь? — В Девоне находятся беззащитные дети, старики и отцы с матерями, которые никому не причинили зла, — возразил Альбус. — Я не допущу их гибели. И я не хочу продолжать с тобой спор, начатый на заре твоей карьеры убийцы. — Я не убийца, — тихо сказал Геллерт, подойдя к Дамблдору вплотную. — Я тот, кто спасет волшебников от убийц. А ты и правда готов отвернуться от своего народа? — сердце Грин-де-Вальда екнуло. — Ты, который говорил, что вместе мы изменим мир? На миг, но Альбус опустил глаза. Грин-де-Вальд возликовал. Выходит, ты тоже стараешься не думать о том лете. — Это было давно, — сказал Альбус, встретившись взглядом с Геллертом. — До того, как я понял, какое ты чудовище. — Поэтому ты бросил меня? — теряя контроль, прошипел Грин-де-Вальд. — Поэтому ушел к нему? — Я думал, ты не хочешь о нем говорить, — заметил Альбус. Стекла в окне лопнули, и волшебники услышали рев моря. Геллерт до черных мушек в глазах сжал пальцы в кулак, пальцы, которыми до этого повел в воздухе, разбивая вдребезги окно вместе с собственным сердцем. Этот удар предназначался Альбусу. Но он вовремя мысленно отвел сокрушительную силу от волшебника и направил ее на стихию. — Убирайся отсюда! — рявкнул он. — Мы договорились? — спросил Альбус. Его голос изменился, но слегка. А еще Геллерт заметил, как чуть дрогнула нижняя губа. Так случалось, когда Дамблдора раздирали эмоции. Грин-де-Вальд заставил себя отвести взгляд от его губ и задуматься над ответом. Предложение о перемирии, какими бы идиотскими не были его причины, стоило рассмотреть всерьез. Корнуолл здорово потрепал людей Геллерта, небольшая передышка ему бы и впрямь не помешала. Пусть Альбус спасает своих маглов — массовый геноцид все равно не входил в планы Грин-де-Вальда. Ему лишь хотелось покачнуть мировой баланс сил в пользу волшебников. — Согласен, — сказал он. — Три дня перемирия. Но это первый и последний раз, когда я иду тебе на такую уступку. Альбус кивнул и вытащил кинжал. Геллерт молниеносно взял его и распорол себе ладонь. Он знал, что скреплять договор придется кровью — полагаться лишь на понятие чести обе стороны не собирались. Грин-де-Вальд передал кинжал Дамблдору, держа его за острие. Альбус занес его над ладонью, помедлил и, плотно сжав губы, сделал надрез. Геллерт же медлил гораздо дольше, прежде чем пожал окровавленную ладонь Альбуса. Они не касались друг друга три года. Теплые тонкие пальцы, нежная кожа, такая знакомая на ощупь… Рукопожатие чувствовалось куда больнее, чем пронзающее плоть лезвие. — Я заключаю трехдневное перемирие с Геллертом Грин-де-Вальдом и клянусь не нарушать его ни при каких условиях, — сказал Альбус. — Я заключаю трехдневное перемирие с Альбусом Дамблдором и клянусь не нарушать его ни при каких условиях, — эхом повторил Грин-де-Вальд. Достав свою палочку, Геллерт молча взмахнул ей над соединенными руками. Затем отпустил Альбуса и вернул ему его палочку. — Благодарю, — кивнул Альбус. — Руфус проводит тебя, — сказал Грин-де-Вальд, отвернувшись. В кабинете стало холодно. Нужно подумать, что делать с чертовым разбитым окном. — Прощай, Геллерт, — раздался сзади вежливый голос Альбуса. Пауза. Долгая. Что он там копается, неужели сложно найти дверь? — Будь осторожен, — добавил Альбус несколько другим тоном. — Уйди, — сказал Грин-де-Вальд. Дверь открылась и снова захлопнулась. Ушел. Наконец-то. Геллерт повернулся к шкафу, открыл его. Не обращая внимания на стекающую по запястью кровь, достал бутылку рома, зубами вырвал деревянную пробку и сделал несколько щедрых глотков. С грохотом поставил бутылку на стол и рухнул на пол. Обхватив себя руками, уставился на место, где стоял Альбус. В кабинете еще остался его запах, и даже морские ветра не могли его одолеть. — Ненавижу, — едва слышно прошептал Геллерт. — Как сильно я тебя ненавижу.