What could have been

Геллерт понял, что наступил вечер только по тому, как потемнело за окном. Океан ревел, а Луна бросала в окна кабинета Грин-де-Вальда голубовато-серебристые лучи. Схватившись рукой за столешницу, Геллерт поднялся впервые с тех пор, как рухнул на пол, ударив себя стеклянной статуэткой. Вся кисть Геллерта была в кровоподтеках, на черных плитах пола блестели засохшие капли крови. Геллерт провел целый день без воды и пищи, то неподвижно лежа с открытыми глазами, то проваливаясь в полное кошмаров небытие. Мужчина не находил в себе сил встать — его будто прибили к полу железными гвоздями. Лишь сейчас, когда стемнело, он поднялся и первое, что увидел, — Книгу, призывно раскрытую, льющую со своих дьявольских страниц зеленое сияние. Геллерт в ярости направил на Книгу палочку, одним движением изувеченной руки распахнул окно и заставил Книгу зависнуть над океаном. Он хотел избавиться от нее. Похоронить на дне морском и никогда больше о ней не вспоминать. Геллерт жаждал этого каждой клеточкой тела и все же медлил, ненавидя себя. Остался последний шаг, так сделай его, ничтожный трус, сделай или окончательно свихнешься… Тут в дверь кабинета постучали, и за ней раздался усиленный магией голос Роше: — Предводитель мракоборцев Альбус Дамблдор здесь и желает поговорить с вами. Геллерт замер. Его будто окатило ледяной водой, смывшей обессиленное состояние, в котором он пребывал в течение целого дня. Альбус Дамблдор здесь. Тысячи мыслей и вопросов закружились в голове Грин-де-Вальда, но Книга мешала на них сосредоточиться. Книга, Книга… — Прикажете впустить его? — спросил Роше. Эти слова еще мощнее отрезвили Геллерта. Он поспешно распахнул окна нижнего этажа замка и отправил Книгу в пустую комнату, которую после надежно запер на замок магией. Сердце Геллерта гулко бухало в груди. Он не смог, не смог уничтожить Книгу, но об этом можно задуматься потом, все потом, главное — Альбус… Альбус, с которым они еще утром были в Париже… Геллерт помотал головой. Нет. Парижа не существовало. Сейчас к нему в кабинет войдет человек, которого Геллерт никогда не целовал, никогда не прижимал к груди в послеоргазменной неге. Он встретится лицом к лицу с Альбусом, делающим все это с другим мужчиной… Грин-де-Вальд до боли сжал кулаки и завел руки за спину после того, как взмахом палочки зажег черные свечи. Высоко поднял подбородок и мановением пальцев открыл дверь кабинета. За ней действительно стоял Альбус Дамблдор. С пронзительными голубыми глазами и невыносимо рыже-каштановыми волосами, тот самый Альбус, с которым Грин-де-Вальд предавался любви теплым парижским утром… — Могу я войти? — спросил Альбус, как всегда, оставаясь безукоризненно вежливым. Геллерт склонил голову на бок, увидев за спиной Дамблдора Роше. — Кто впустил тебя в замок? — очень спокойно спросил Грин-де-Вальд. — Роше велел меня пропустить, — ответил Альбус. — Признаюсь, он вовремя подоспел. Твои люди уже собирались атаковать меня. — Как удивительно, — Геллерт приподнял брови. — Невероятна сама мысль, но, быть может, это потому, что ты явился, не предупредив меня о визите? — На переписку не было времени, — объяснил Альбус. — А послать сигнал помешали новые защитные чары вокруг замка. — Да, но знаешь, это помогло бы моим людям стать чуточку бдительнее, — Геллерт перевел взгляд на ассасина. — Роше, после беседы с Дамблдором я бы хотел узнать причину, по которой ты привел его к порогу этой комнаты без моего ведома. А пока иди выясни, почему предводитель мракоборцев так осведомлен о наших защитных чарах. Возможно, есть смысл что-то поменять. Роше с опаской кивнул и скрылся в глубинах коридора. Геллерт закрыл дверь, не приближаясь к ней, и принялся доставать бутылку черного рома. Ему требовался предлог, чтобы отвернуться от Альбуса и как можно меньше на него смотреть. — Ты должен понимать, что мне не нравится превращение наших встреч здесь в привычку, — сказал Геллерт, разливая ром по стаканам. — В следующий раз, которого, надеюсь, не случится, я предпочел бы встретиться на нейтральной территории. — Я учту твое пожелание, но, пойми, искать эту территорию времени также не было, — отозвался Альбус. Геллерт повернулся к нему и, стараясь смотреть перед собой, протянул гостю стакан. Помедлив, Альбус принял его и дернулся. Геллерту волей-неволей пришлось поднять на него глаза, и он увидел взгляд Дамблдора, обращенный прямо на его окровавленную руку. — Что это? — тихо спросил Альбус. — Налет на ваш замок оставил шрамы, — ответил Геллерт, едва заметно пожав плечами. — У тебя множество колотых ран по всей руке, — нахмурился Альбус. — Кто тебя так? — Какая разница? — Геллерт повысил голос. — С чего ты вдруг беспокоишься? Альбус встретился с ним взглядом. Голубые радужки странно блеснули. Альбус сделал движение, будто вознамерился потянуться рукой к кисти Грин-де-Вальда, но остановил себя. — Ничего… — он мотнул головой. — Неважно… Геллерт выпил большой глоток рома. Ему захотелось побыстрее перейти к сути разговора, хотелось, чтобы Альбус удалился, дав Геллерту возможность спокойно продолжать напиваться и страдать в одиночестве. — Зачем ты пришел? — поинтересовался Грин-де-Вальд, обхватив кончиками пальцев ворот рубашки. Альбус поставил полный стакан рома на столешницу. — Твоя атака на нашу базу прошлой ночью… — начал он. — Да? — Геллерт с вызовом приподнял бровь. — Ты убил много мракоборцев, — голос Альбуса слегка дрогнул. — Как их предводитель, я хочу официально попросить тебя больше не совершать подобных набегов на нашу крепость. Это грязная и нечестная игра… Геллерт расхохотался так громко, что испугался собственного смеха. — А твой Виктор играл честно?! — воскликнул он. — Он расставил гребаные ловушки по всему Девону. Знаешь, сколько моих людей выкосил его прием? Альбус плотно сжал губы и опустил голову. Было видно, как ему не нравилось вспоминать о проступке своего парня, но Геллерт не испытывал никакой жалости. Слишком много боли Дамблдор с Виктором ему причинили. — Виктор поклялся, что больше не станет использовать ловушки, не посоветовавшись со мной, — сказал Альбус. От этих слов Геллерт ощутил бешеный приступ ярости и шагнул к Дамблдору. — Мне плевать, что вы там обсуждаете с Виктором, — прошипел он. — Избавь меня от разговора о нем. — Тогда обсудим твои действия, Грин-де-Вальд, — не дрогнув, сказал Альбус. — Вместо честного боя твои люди, словно крысы, проникли ночью в мою крепость и перерезали глотки безоружным мракоборцам. Некоторые из них умерли, так и не проснувшись. — Думаешь, меня трогает их судьба? — Геллерт сделал еще глоток рома. — Они были хорошими волшебниками, у них были семьи, — продолжал Альбус. — Волшебниками. Не маглами, которых ты ненавидишь. — Эти волшебники сами выбрали сражаться против меня, они знали, на что шли. — Нет! — поддавшись эмоциям, Дамблдор шагнул к Геллерту. — Эти волшебники хотели умереть с честью на поле битвы. Что мне сказать их женам и детям? Что враг прокрался к нам ночью, а я не смог никого защитить? Я, который взял ответственность за их жизни? — Послушай, мое войско тоже состоит из людей, за которых я в ответе! — крикнул Грин-де-Вальд в лицо Альбусу. — И многих я потерял в Девоне. На нечестный ход я буду ходить нечестно, и мне плевать, тебе или Виктору принадлежала идея сыграть не по правилам. Хочешь, чтобы больше не было набегов? Тогда во время следующего сексуального марафона, о котором Виктор мне непременно расскажет, объясни ему, что Грин-де-Вальд никогда не делает грязные шаги первым. Он только на них отвечает. Раздался хлопок — и осколки разбившегося в руке Геллерта стакана упали на черные плиты. Геллерт и Альбус отступили друг от друга, а Грин-де-Вальд, чертыхнувшись, вынул из пальца стекло, и алые капли закапали на пол. — Что ты с собой делаешь? — прошептал Дамблдор. Геллерт перехватил его устремленный на окровавленную кисть взгляд. — Раны на твоей руке… они такие же, как сейчас на пальце. Геллерт вдруг почувствовал, как его начало трясти. Возможно, пора прекращать пить ром в таких количествах… — Не знаю, — тихо ответил Геллерт, проведя здоровой рукой по лицу. — Я не знаю… со мной что-то не так… в последнее время… Сейчас он даже не думал о том, каким открытым и беспомощным выглядит перед Альбусом. Дамблдор же несколько мгновений буравил его взглядом, потом вдруг шагнул близко, настолько до невозможности близко, что у Геллерта захватило дух. Он снова перенесся в Париж, вдохнув сладкий аромат, исходящий от одежды Альбуса и от его кожи, аромат теплой осени и корицы. А потом Альбус протянул руку и почти, почти положил ее Геллерту на плечо, но в следующий миг резко от него отпрянул, словно обжегшись. — Тебя это не должно волновать, — поспешно сказал Геллерт, не в силах прийти в себя от того, что Альбус едва до него не дотронулся. — Я дал ответ на твои вопросы, можешь уходить. — Это не все, — Альбус заглянул Геллерту прямо в глаза, и впервые в его взгляде Геллерт нашел своего Альбуса. Увидел Дамблдора из прошлого, того, с которым познавал первую в жизни влюбленность так робко и осторожно, что не дошел до самого главного шага. На миг, нет, на несколько чарующих мгновений они перестали быть предводителями противоборствующих армий. Они вновь были просто Геллертом и Альбусом из Годриковой впадины, наивными юношами, мечтающими вместе покорить мир. — Той ночью Виктор говорил тебе ужасные вещи, — начал Альбус. — Я же сказал, что не хочу о нем слышать. — Да, но послушай меня, прошу, — настаивал Альбус и осекся, словно с его губ сорвалось запретное слово. Точно также он замолчал три года назад, когда в первый и единственный раз назвал Геллерта сексуальным. Это искреннее «прошу» растопило сердце Геллерта. — Я слушаю, — произнес он без тени усмешки. — Мы с Виктором с тех пор все не можем помириться и спим в разных спальнях, — Альбус покачал головой. — Я не могу ему простить, как он говорил обо мне. Словно о вещи. Словно заниматься со мной любовью привилегия, которой он владеет, а остальные нет. Его слова слышали все присутствующие там мракоборцы и… ты, — Альбус покраснел. — Я не хотел, чтобы он вел такие речи при тебе и… — Ал, Виктор подонок, — прервал Геллерт. — Если ты этого не видишь, то ты слеп. И вздрогнул. Оба вздрогнули. Замерли, пронзенные именем, которое Геллерт не называл уже три года. Оно слетело с его губ так естественно… он даже не успел задуматься… Грин-де-Вальд отступил на шаг, словно пытаясь уйти от самого себя мгновением ранее, произнесшим имя, на которое сам же наложил табу. — Виктор раньше не был таким, — ответил Альбус слишком ровным голосом, словно ничего не произошло. — Он храбро сражался за дело мракоборцев, а его голова была полна идей, как именно выступить против тебя. У него были убеждения, он хотел биться честно, и я назначил его своей правой рукой, но теперь вижу, что такой высокий пост кружит ему голову. У меня ощущение, что убийство, даже подлое и бессмысленное, для него больше не является непреодолимой гранью. Это не тот Виктор, которого я знал. — И которого ты полюбил, — тихо добавил Геллерт. Альбус вновь сделал шаг к Грин-де-Вальду и поднял руку, словно захотел до него дотронуться, и вновь отступил, не в силах преодолеть пропасть, разверзшуюся между ними три года назад. — Мы расстались, — сказал Дамблдор. — Я не давал обет отказываться от любви. — Ты прав, мы расстались, — жестко произнес Геллерт. — Можешь и дальше трахаться с Виктором, мне нет никакого дела до твоей личной жизни, — он отвернулся и едва слышно добавил, — все равно ты никогда не узнаешь, что потерял. — И что же я потерял, Грин-де-Вальд? — гордо вскинул голову Альбус, вновь встав грозным предводителем мракоборцем, а не робким деревенским мальчишкой. — Тебя, готового пойти на истребление невинных людей, лишенных магии? Геллерт горько усмехнулся. — А чем я отличаюсь от твоего Виктора? Он тоже истребил много людей, только они обладали магией. — Виктор дал мне любовь, какую не смог дать ты, — в словах Альбуса звенела боль. Геллерту показалось, что у него из-под ног навеки выбили твердую землю, и теперь он до конца своих дней будет падать и падать в зияющую пустоту. — Ты не знаешь, — прошептал он. — Ты просто не знаешь… — Не знаю чего? Геллерт закрыл глаза. — Что могло бы быть… у нас с тобой, не знаешь… Альбус приподнял подбородок. — А разве ты знаешь? Если бы тогда я остался с тобой дольше, как ты можешь быть уверенным, что мы бы не разошлись год спустя? Геллерту хотелось в отчаянии крикнуть: «Я уверен, я могу доказать!», но он осекся, поняв, что Альбус прав. Он не знает всей истории. — Уходи, — произнес Геллерт, потянувшись за бутылкой. — Оставь меня одного. Альбус бросил взгляд на бутылку. — Послушай, я… — начал он. — Уходи! — рявкнул Грин-де-Вальд. Альбус открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но, передумав, отвернулся от Геллерта и направился к двери. — Однажды я докажу, — сорвалось у Геллерта с губ, когда Альбус оказался у самого порога. Дамблдор вопросительно посмотрел на Грин-де-Вальда. — Однажды я расскажу тебе, чего мы лишились, но не сегодня, — пообещал Геллерт. — Еще слишком рано… В глазах Альбуса мелькнула тревога, но он ничего не ответил. Молча вышел из кабинета, оставив открытой дверь, в которую тут же вошел Роше. — Сэр, простите меня, — выпалил он. — Я не должен был впускать Дамблдора в замок без вашего ведома. — Верно, не должен был, — холодно сказал Грин-де-Вальд, заглянув в синие, почти черные, глаза ассасина. — Так почему ты это сделал? — Я… я решил, это приведет вас в чувство, — ответил Роше тоном, каким говорят, ожидая заслуженного наказания. — Подумал, вам нужно его увидеть, чтобы… — Больше, мой друг, — сказал Геллерт, медленно подходя к Роше, — ты не будешь ничего решать за меня. Я предводитель моего войска, и я в состоянии продолжать войну. Какая-то дурацкая Книга не способна лишить меня разума, ты понял? — Я все понял, сэр, — кивнул ассасин, метнув взгляд в сторону стола, на котором раньше лежала Книга. — Сэр, вы… — Избавился от нее, — кивнул Геллерт. — Теперь она на дне океана. — Но мы не сможем узнавать исходы битв! — воскликнул Роше. — Пусть так, зато я снова буду в строю, — отрезал Грин-де-Вальд. — Разве не этого ты хотел — чтобы я пришел в чувство? Ассасин скользнул глазами по осколкам разбитого стакана на полу и открытой бутылке рома на столе. — Да, — ответил он. — Да, я думаю, уничтожение Книги было лучшим выбором. — И забудем о ней, — кивнул Геллерт. — А сейчас оставь меня одного. Завтра мы обсудим наш дальнейший план сражений. Губы ассасина тронуло подобие улыбки. — Рад это слышать, сэр, — сказал он и, поклонившись, исчез за дверью. Геллерт же взял бутылку и, сжимая ее в руке, направился к окну, за которым кипело море. Он смотрел на разволновавшуюся стихию, думая лишь о том, что там, несколькими этажами ниже, его ждет надежно спрятанная от посторонних глаз Книга, готовая ответить на все его вопросы. — Я обязательно избавлюсь от тебя, — прошептал Грин-де-Вальд. — Но чуть позже. Сначала мне надо кое-что узнать. Предупреждающе сверкнула молния. — Узнать всю историю, — Геллерт сделал глоток.