What could have been

Геллерт думал, что никогда не сможет заснуть. По возвращении в кабинет он был слишком взбудоражен, слишком ждал Альбуса. Опустившись в кресло, он принялся смотреть на океан, размышляя о мире и войне, словах Роше, произнесенных у тайного входа, своей любви к Альбусу, которая смогла вывести его из вечного мрака. А вдруг… нет-нет, нельзя. Нельзя мечтать о таком, но в голову упорно лезут мысли о поцелуях Альбуса, его объятиях и ласках, реальных, а не из выдуманного мира. Геллерт не заметил, как погрузился в сон, крепкий и глубокий, без кошмарных сновидений, без режущей боли в сердце. Геллерт проснулся от стука в дверь. Он с трудом разлепил веки и ощутил подкатившую к горлу тошноту. Глаза метнулись в сторону окна, из которого лились лучи клонящегося к закату солнца. Сонливость как рукой сняло. Геллерт вскочил, пытаясь подсчитать в уме, сколько же часов он потерял. Голова кружилась после долгого сна, мысли путались. Грин-де-Вальд вздрогнул от очередного стука, и ему понадобилось время, чтобы сообразить, кто может стоять на пороге его кабинета. А когда сообразил, Геллерт поспешно наколдовал в стакан воду, кое-как умылся, пригладил волосы, оправил помятую рубашку и открыл дверь. За ней находился Роше, но взгляд Геллерта задержался не на нем, а на Альбусе, чье лицо озаряла счастливая улыбка. — Входи, — Грин-де-Вальд, не выдержав, сам бросился ему на встречу. — Какие новости? Тебя долго не было, я… Геллерт смутился. Ему не хотелось признаваться, что он нарушил обещание не смыкать глаз и благополучно проспал долгие часы ожидания. Оставшийся в коридоре Роше деликатно прикрыл дверь, Геллерт же взял руки Альбуса в свои, не желая больше ни на миг их отпускать. Дамблдор с нежностью посмотрел на Грин-де-Вальда. — Выспался? — спросил он, хитро сверкнув глазами. — Я? — Геллерт попытался разыграть возмущение. — Я не спал! Я… — Ничего, — Альбус рассмеялся. — Я помню, как ты дрых до полудня, а я не мог тебя дождаться. Геллерт рассмеялся вместе с Альбусом, и только потом осознал, что впервые после Годриковой впадины они с любимым вновь смеются, держа друг друга за руки. Вот только теперь меж ними пролегает пропасть разлуки и горя, но Геллерт чувствовал, что с каждой встречей эта пропасть становится все уже. Возможно, однажды она исчезнет совсем, но для этого потребуется много времени и работы. — Я убедил их, — сказал Альбус, и сердце Геллерта совершило кульбит. — Я убедил мракоборцев! Они согласились на временное перемирие. Согласились, что все силы следует бросить на то, чтобы остановить Виктора. — Ал… Грин-де-Вальд не нашелся, что сказать. Что обычно говорят люди, когда их самая сильная мечта становится реальностью? У Геллерта не было такого опыта, не было и ответа. Потому вместо слов он прижал к себе Альбуса, оторвал его от земли и закружил в объятиях. Альбус шутливо вырывался, просил отпустить, но Геллерт не собирался этого делать. Он упивался новым чувством полного отсутствия боли и ревности, наслаждался исчезновением мыслей о Викторе. Геллерт прислонил Дамблдора к столу и, нависнув над ним, жарко прикоснулся к губам. Альбус ответил на поцелуй, страстно и осторожно одновременно, принеся запах лета, запах того, что все возможно, что существуют обычные, нормальные волшебники, которые умеют улыбаться на исходе дня, и вскоре Геллерт с Альбусом присоединятся к ним. Геллерт взял любимое лицо в ладони и, поддавшись искушению, скользнул ниже, коснулся пальцами шеи, а потом и ключицы Дамблдора. Альбус шарахнулся, словно от удара током, и уставился на Грин-де-Вальда затуманенным страстью взглядом. Альбус хотел его. Ночи, проведенные с Виктором, не сказались на желаниях Альбуса в отношении Грин-де-Вальда. Геллерт все еще возбуждал своего мужчину, даже после того, как он получил сексуальный опыт с другим. Осознание этого факта перевернуло мир Геллерта с ног на голову. Он хотел Альбуса. И он трахнул бы его на собственном столе, если бы Дамблдор не отстранился. — Гел, мы еще со многим не разобрались, — мягко сказал он. Геллерт улыбнулся — Альбус дал ему прозрачный намек. Когда перемирие будет заключено, а дела улажены, вот тогда… — Нужно узнать у Книги наше ближайшее будущее, — Альбус вырвался из объятий Грин-де-Вальда и направился к источнику зеленого света. Геллерт провожал его чуть насмешливым взглядом. Он видел, что Дамблдор тоже хотел, еще как хотел его, Грин-де-Вальда, но, конечно, долг стоял на первом месте. Альбус уже листал страницы, отыскивая нужное место, и вдруг отпрянул от Книги. Геллерт сразу заподозрил неладное. Хорошее настроение улетучилось, счастья как не бывало, словно Дамблдор не приносил его с собой сегодня в вечно мрачный кабинет Грин-де-Вальда. Геллерт подходил к Книге нарочито медленно, желая продлить последние оставшиеся секунды радости. А потом все перечеркнула фраза: “После захода солнца у Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда состоялась дуэль». Геллерту показалось, что он оказался в собственном кошмаре, когда вновь и вновь перечитывал предсказанное Книгой пророчество. То же он делал и сейчас наяву, не обращая внимания на то, что было написано после рокового предложения. Во сне Книга показала ему смерть любимого, а в реальности сообщает о дуэли, которая состоится сегодня, когда Альбус с Геллертом только-только наладили отношения и добились перемирия между своими войсками. — Нет… — прошептал Геллерт. — Этого не может быть… — Ты говорил, исход в Книге всегда остается неизменным, — упавшим голосом сказал Альбус. — Да, но этого просто не может быть! — беспомощно повторил Геллерт. — Здесь какая-то ошибка… у нас… — Геллерт бросил отчаянный взгляд в окно, на последние лучи заходящего солнца. — У нас же все хорошо, с чего нам вдруг устраивать дуэль? — Многое может произойти за час и даже за минуту, — тихо произнес Альбус, также обратив лицо к солнцу. — Помнишь Годрикову впадину? Нам с тобой понадобился один короткий разговор, чтобы разорвать отношения, и в дальнейшем это повлияло на судьбу целого мира. — Но сейчас все не так, — яростно замотал головой Грин-де-Вальд. — Сейчас я не знаю, что должно заставить нас сражаться друг с другом. А если и придется, я не стану! Опущу палочку, дам тебе убить меня, только не причиню тебе вред! — Тшшш, — Альбус шагнул к Грин-де-Вальду, стиснул его плечи и легонько встряхнул. — Посмотри на меня. Посмотри. Вот так. Мы не заключали древней клятвы, но я никогда не пойду против тебя. Ты веришь мне? — Верю, — прошептал Геллерт, ощутив дыхание Альбуса на своих губах. И в этот момент вместе с последним кровавым всполохом заката в приоткрытое окно ворвалась голубая искра, рассыпавшаяся в воздухе фразой: «Виктор атаковал замок с главных ворот, нужно подкрепление». — С главных… — выдохнул Геллерт. — Но как… Он переглянулся с Альбусом — Дамблдор уже выхватил палочку и помчался к выходу из кабинета, Геллерт бросился за ним, на бегу отдавая приказ всем бойцам, патрулирующим замок, собраться у главных ворот и дать отпор врагу. Выбежав из замка, Геллерт потонул в темноте и густом серебристом тумане. — Держись рядом, — сказал он Альбусу, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Тут и там звучали смазанные голоса, впереди мигнуло что-то, похожее на зеленую молнию. — Виктор сделал это, — голос Дамблдора дрогнул. — Что? — Геллерт повернулся к нему, чувствуя, как по позвоночнику бегают ледяные мурашки. — Что он сделал? — Преобразовал защитные чары вокруг замка в колдовской туман, который рассеется лишь по воле хозяина, — прошептал Альбус. — Он давно планировал таким образом подорвать твою оборону. — И ты молчал! — воскликнул Геллерт. — Я не верил, что ему удастся, ведь Виктор работал с очень темной и могущественной материей, — Альбус отступил от Грин-де-Вальда. — То есть для тебя новость, что Виктор балуется черной магией? — прошипел Геллерт, злясь не на Альбуса, но на проклятого Мракса. — Для меня новость, что Виктор оказался столь сильным волшебником, — мрачно ответил Альбус. Геллерт скрипнул зубами и осмотрелся по сторонам, держа палочку наизготовку. Туман был не белым, как в Эссексе, а седым и вязким. Он ватой стелился по земле и, прерываясь, продолжался в метре над ней, устремляясь в черноту. Тьма и серебро жуткими тенями клубились вокруг двух волшебников. — Надо найти Роше, — принял решение Геллерт и, взяв Альбуса за руку, побрел туда, где предположительно видел зеленую молнию. Они с Дамблдором отходили все дальше от замка, и вот уже начали показываться из серых волн черные стволы деревьев. Меж их крон текло молоко тумана, стволы терялись в беспроглядном сумраке. Геллерта спасли только годы тренировок — он различил едва слышимый хруст ветки в метре от себя и рефлексивно послал в ту сторону оглушающее заклятие. А увидев, что павший был облачен в коричневый плащ, добил смертоносным всполохом. — Берегись! Альбус оттолкнул Грин-де-Вальда, и вовремя — меж двух волшебников пролетела красная вспышка. Дамблдор метнул безмолвное заклятие в своего бывшего подчиненного. Геллерт за это время успел подняться и встать спиной к спине с Альбусом, направив палочку на туман. Затаив дыхание, маги продвигались вперед, медленно поворачиваясь по часовой стрелке. В лесу на утесе расстояние между деревьями было большим, и все же порой Геллерт спотыкался о корень, а Альбус задевал плечом невидимый в серебристом мареве ствол. Когда на плечо Грин-де-Вальда легла чья-то рука, тот мгновенно разорвал связку с Альбусом, чтобы обернуться. Зеленая молния прорезала пустое пространство — цели уже не было на ее пути. — Сэр, это я, — раздался голос ассасина. Багровый плащ мигнул в тумане, и перед Геллертом оказался Роше, прижимающий палец ко рту. — Вы явно теряете хватку, — не удержавшись, поерничал ассасин полушепотом. — Ты слишком быстрый, дамам это нравится? — парировал Грин-де-Вальд, который был донельзя рад видеть Роше. — На замок напал Виктор? — спросил Альбус. — Да, — кивнул Роше. — Защитные чары пали, мракоборцы атаковали стражников и заманили их в лес, к тому времени уже весь заполненный туманом. Я видел Виктора, он убил двоих наших. — Сколько с ним мракоборцев? — осведомился Геллерт. — Не меньше десятка, — Роше сплюнул себе под ноги. — Но, должен признать, бойцы они что надо. — Их дюжина, — сказал Альбус. — Двенадцать оставшихся в живых предателей. Среди них есть мракоборцы высокого класса, Виктор забрал лучших. — Надо позвать еще наших, — сказал Геллерт. В этот момент у него над головой пролетела алая молния. Грин-де-Вальд бросился на землю и, перегруппировавшись, послал ответное заклятие в противника. Тот ускользнул от вспышки Геллерта, но пал, сраженный сверкнувшим сапфирами кинжалом Роше. Геллерт поднялся, пытаясь разглядеть в тумане Альбуса, но увидел лишь пять-шесть силуэтов, маячивших в серебряной дымке. С одним из них вступил в дуэль Роше, алый плащ развевался у него за спиной. Геллерт взял на себя второго и третьего, от души надеясь, что оставшимися займется Альбус. Тот будто сквозь землю провалился, а, может, находился совсем неподалеку — из-за проклятого тумана не получалось разобрать, где свой, где чужой. Геллерт поймал себя на мысли, что отправляет заклятия наугад, параллельно отбиваясь от вражеских. И тут ему показались очертания конского хвоста, а, приблизившись к стволу дерева, он явственно различил алый цвет волос. Виктор. Виктор стоял между двумя противниками, стремительно поворачиваясь то вправо, то влево и попеременно отражая их атаки зелеными «шпагами». Светлая магия окончательно покинула Мракса. Геллерт не понимал, против кого именно сражается Виктор, да у и не было времени на раздумья — его самого пытались убить со всех сторон. Грин-де-Вальд закрутился волчком, посылая во врагов заклятия. Сразил одного, практически кувыркнулся в воздухе между двумя алыми всполохами, а приземлившись, метнул смертоносные чары в стоящего напротив врага, чье бездыханное тело тут же скрылось в серебряном потоке. Обернувшись, Геллерт увидел Роше, ловко фехтующего палочкой с мракоборцем. Сзади к ассасину подкрадывался еще один. Грин-де-Вальд с трудом приметил его в темноте и крикнул: — Берегись, сзади! Роше не глядя бросил нож себе за спину, по рукоятку вонзив его в грудь врага. В следующий миг он сразил основного противника алой вспышкой и посмотрел на Геллерта. В свете еще не померкшей молнии Геллерт увидел губы Роше, растянутые в победоносной, словно кровавой улыбке. — Вернул тебе еще один долг, — прошептал Грин-де-Вальд. Осознав, что большая часть атаковавшего отряда повержена, Геллерт повернулся к Виктору, собираясь вступить с ним в бой. Виктор оказался намного ближе, чем Геллерт предполагал. Он встретился торжествующим взглядом с Грин-де-Вальдом, небрежно, даже как-то лениво произнес «Авада Кедавра», и с его палочки сорвалась зеленая молния, которая, пролетев в дюйме от Геллерта, ударила Роше в самое сердце. Окаменевшее тело ассасина упало на землю. Оскалившись, Виктор исчез в тумане. Геллерт в оцепенении смотрел на Роше, которому спас жизнь всего мгновение назад, которому ни в одной вселенной, ни на одной странице нельзя было умирать. Книга предвидела это. И слова о смерти Роше были запечатлены на ее листах. Но Геллерт, ошарашенной новостью о дуэли, не почитал дальше одного предложения, не счел нужным, не посчитал важным. И теперь Роше, его единственный друг, остававшийся рядом до самого конца, лежит у его ног с поблекшими стекляшками вместо глаз. Если при виде смерти Альбуса Геллерта охватило нечеловеческое горе, сейчас его обуяла ярость. Ему показалось, в тумане мелькнул ненавистный алый хвост, и Геллерт выпустил в него целую очередь смертоносных заклятий. Он бросился в гущу серебряного марева, черпая магическую силу из собственного гнева, охватившего каждую клеточку его тела. Виктор отступал все дальше, совсем как в Книге, совсем как в том сне. Он не мог справиться с напором Грин-де-Вальда. Геллерт видел лишь слабые очертания его тела, но этой мишени вполне хватало. Он не позволял себе передышки между заклинаниями. Только смертельные, только точно в цель. Виктору чудом удавалось отражать их, у него не оставалось времени на ответные удары. Геллерт понимал это, и волна злорадного удовлетворения окрашивала пространство красным. И, наконец, последовала атака, но слишком слабая для взбешенного Грин-де-Вальда. Он поглощал молнии противника собственной палочкой и посылал обратно, использовал нападение врага как топливо для своей растущей с каждой секундой ненависти. Слишком долго он медлил, прежде чем уничтожить Виктора. Роше поплатился за это жизнью, и Геллерт не собирался ни забывать, ни прощать. Он не бежал — летел над землей, с легкостью справляясь с ударами Мракса, ни на миг останавливая собственные. Любой другой маг не сумел бы применять заклинания с такой частотой, а у Геллерта получалось. Тьма в его сердце предавала ему невероятные силы. Геллерт чувствовал, что Виктор сдает. Его атаки уже не столь точные, совсем недолго осталось до кончины Мракса. Последним броском Геллерт разорвал серебряные клочья тумана и столкнулся лицом к лицу с Альбусом. Геллерт замер, Альбус остановился вместе с ним. Грин-де-Вальд во все глаза смотрел на возлюбленного. Все это время он сражался с Дамблдором… но он же видел красные волосы, он был уверен, что напал на Виктора. Быть может, Альбус прикрыл бывшего любовника, решив уберечь его от гнева Грин-де-Вальда? Совсем как в той битве из сна… но Альбус… Как он смеет идти против Геллерта? Как смеет защищать убийцу Роше?! Алая дымка поглотила Геллерта, вне себя от злости он отправил в Альбуса серию оглушающих заклятий. Тот увернулся и ответил Геллерту кровавой молнией. Грин-де-Вальд осознал, что мог опознать Дамблдора раньше, если бы обращал внимание на цвет его заклинаний, но заволокший сознание туман ярости все окрашивал в красный. Седой туман рассеялся на мгновение, и Геллерт обнаружил, что стоит, направив палочку на безоружного Альбуса. Должно быть, Геллерт применил Экспеллиармус, чего совершенно не заметил в пылу гнева. И этот образ Дамблдора, лишившегося возможности защищаться, смотрящего на Геллерта глазами, в которых блестела боль, сыграл роль отрезвляющей пощечины. «После захода солнца у Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда состоялась дуэль». Так было написано в Книге, так случилось и в реальности. Геллерт с Альбусом снова оказались по разные стороны баррикад, а ведь совсем недавно они клялись, что не пойдут друг против друга, говорили, что лучше бы не было этой войны. Страшное осознание пронзило Грин-де-Вальда. Он, лишившийся рассудка после гибели Роше, сражался с человеком, которого боялся потерять больше всего на свете, выпускал в него заклятия… Хрупкое равновесие, которое удалось восстановить таким трудом, перемирие, возобновление отношений — все это Геллерт свел на нет своим поступком. Геллерт опустил палочку. — Я дам тебе убить меня, только не причиню тебе вред, — повторил он слова, сказанные Альбусу за мгновение до захода солнца. Сейчас эта фраза звучала, как насмешка, но Геллерт произнес ее, чтобы дать Дамблдору понять — он считает себя достойным смерти. Вместо ответа Альбус внезапно бросился на него. Геллерт не успел среагировать — лишь увидел вспышку летящего в него лезвия, а в следующий миг оно вонзилось в грудь Дамблдора. Прикрывший собой Грин-де-Вальда Альбус со стоном рухнул на землю. Геллерт повернул голову, ища взглядом врага, и увидел Виктора, стоящего в метре от него. — Авада Кедавра! — крикнул Геллерт. Тело Виктора исчезло в зеленой вспышке, но Геллерт не думал о поверженном враге. Он склонился над Альбусом, с ужасом уставившись на рукоятку кинжала, торчащую из груди Дамблдора. Рукоятку, инкрустированную сапфирами… Виктор хотел убить Грин-де-Вальда оружием его павшего друга. Альбус закашлялся, в уголках его губ появилась красная пена. Геллерта заколотило. — Вы…тащи… — хрипел Дамблдор. — Вытащи… — Что? — Геллерту показалось, что он ослышался. Если вынуть кинжал, Альбус немедленно умрет от потери крови. Оружие пронзило грудь с правой стороны, значит, сердце не задето, но этого нельзя было сказать о других органах, например, легких. Неужели Альбус собирался использовать магию целительства, чтобы излечить такую рану? — Вы… та… — Альбус стал издавать страшные сипы. У него не хватит сил, понял Грин-де-Вальд. Не хватит, чтобы сотворить даже простейшее заклинание. Повторялась история из сна, но в этот раз все было гораздо хуже — Альбус буквально умирал на руках беспомощного Геллерта, ничего не смыслящего в волшебной медицине. Зато немного разбирающимся в магии крови. Геллерт вспомнил, как ночами читал запрещенные книги в тайной секции библиотеки Дурмстранга, как тренировался на животных и как сумел достичь скромных успехов. Он давно не практиковался, забросив изучение магии крови еще до окончания седьмого курса из-за ее невероятной сложности, но сейчас выбора не оставалось. Геллерт либо спасет Альбуса, либо будет жить с тем, что он погиб по его вине. Дрожащими пальцами Геллерт схватился за рукоятку и одним резким движением вырвал окровавленное лезвие. Альбус издал страшный булькающий звук, но Грин-де-Вальд заставил себя не обращать на это внимания. Магия крови требовала величайшей концентрации. Геллерт не представлял, как он, перепуганный и трясущийся всем телом, сейчас сможет колдовать. Откуда ему взять силы, когда все их он потратил на смертельные заклинания? При этой мысли Геллерту показалось, что это в его грудь вонзили кинжал. Боль от воспоминания о сражении с Альбусом была страшной, она ломала Грин-де-Вальда изнутри, кромсала его душу, пригибала к земле… Ничего сильнее принесенной любовью боли он не испытывал в своей жизни. И тут Геллерт, осененный внезапной догадкой, подумал о Викторе. Представил его первый секс с Альбусом, их укромные свидания и бурные ночи, которые никогда не будут принадлежать Грин-де-Вальду. Сердце отозвалось безмолвным стоном невыразимой тоски. Геллерт ухватился за этот новый приступ боли и позволил себе почувствовать ее всем своим существом. Нежный поцелуй Альбуса, навеки предназначенный другому Альбус, получающий оргазм от прикосновений Виктора Виктор, позволяющий Альбусу быть сверху Его слов: “ Я единственный настоящий мужчина в жизни Альбуса” Всю боль, копящуюся в нем годами, всю ревность, бессильную злость и обиду Геллерт превратил в силу, которой хватило, чтобы сотворить чары. Геллерт направил палочку на плечо Альбуса, зашептал заклинания, и кровь перестала течь из раны неостановимым потоком. Жуткие сипы Дамблдора утихли, но для Геллерта не существовало ни звуков, ни времени — он был поглощен глодавшими его чувствами. Боль оказалась источником даже более мощным, чем ненависть. Она превратила Геллерта в проводник магии, горящий в огне собственных эмоций. Пусть я горю, пусть от меня останется пепел. Плевать, если Альбус будет жить. Дальше, Геллерт пошел еще дальше. Он вспомнил обо всем увиденном в Книге, об их с Альбусом интимных мгновениях и тут же безжалостно подумал, что в реальности этому не суждено произойти. Беседка. Прощение. Секс. Обещание. Париж. Клятва. На мгновение Геллерту показалось, что он умрет от боли, но он не умер, продолжая гореть на им же разведенном костре. И будет гореть, сколько потребуется. Ему хуже не станет, он давно перешел на «ты» со страданием. Терпел его три года, может еще потерпеть. — Ты… ты плачешь? — раздался слабый голос. Геллерт открыл глаза и сквозь жгучую пелену увидел смотрящего на него Альбуса. Счастье от того, что Дамблдор жив, окатило Грин-де-Вальда, и он едва не потерял концентрацию. — Заклятие слишком сложное, — прошептал Геллерт. — Я не смогу долго продержаться. — И не надо… — Альбус положил ледяные пальцы на ладонь Грин-де-Вальда. — Ты сделал основное… остановил кровь… теперь нужно… — Тебе нужно в больницу, — твердо сказал Геллерт. Он вспомнил об истории семьи Роше, и новая волна боли проникла в сердце вместе с мыслью об утерянном друге. — Нет, нет, тебя… Гел... тебя узнают… Альбус устало закрыл глаза. Геллерт же понял, что любимый прав. Ни самому Грин-де-Вальду, ни одному из его последователей не следовало заявляться в больницу Святого Мунго с рассказом о раненом Дамблдоре. Их не станут слушать. Вызовут мракоборцев, потратят драгоценные часы на разбирательства. У Альбуса на это времени нет. Геллерт лишь остановил опасный для организма процесс, полностью вылечить Дамблдора смогут только в госпитале, а сколько он еще будет восстанавливаться после… Грин-де-Вальд молча кивнул, соглашаясь с самим собой. К этому все и шло, об этом, скорее всего, и написано в Книге под фразой о дуэли. Единственный способ избежать войны, способ раз и навсегда подарить мир и волшебникам, и маглам. Все сошлось, последний кусочек пазла встал на место. И Альбус останется в живых. Геллерт склонился к губам любимого, чтобы поцеловать их в последний раз. А после отвел палочку от его раны, направил в искаженные остатками рассеивающегося тумана небеса и отправил сигнал всем мракоборцам с сообщением немедленно явиться к замку Грин-де-Вальда. Геллерта каждый день страшно забавлял факт того, что он отбывает пожизненное наказание в Нурменгарде, тюрьме, построенной им для его идейных врагов. Теперь Нурменгард, крепость, созданная по проекту Грин-де-Вальда для чужих страданий, стала его пристанищем на долгие годы. Но Геллерт не лишался рассудка от существования в темной камере, в которой из развлечений у него были только собственные мысли. Он знал, что каждый прожитый день здесь является платой за каждый прожитый день Альбуса. Снова и снова он возвращался к моменту, когда послал мракоборцам сигнал, зная, что с этого момента ставит на себе крест. Мракоборцы явились и незамедлительно трансгрессировали со своим предводителем в больницу Святого Мунго. Оставшиеся взяли Грин-де-Вальда под стражу и расправились с его бойцами, оставшимися без командира. Многие из последователей Геллерта вообще не знали, что ночью было совершено нападение — для них появление врагов в замке, с которого были сняты защитные чары, оказалось сюрпризом. Кто-то храбро сражался до конца, кто-то пытался бежать, но, в конечном итоге, бойцов Геллерта также доставили в Нурменгард. После суд приговорил всех к пожизненному. Грин-де-Вальд не покидал камеры, потому не имел возможности видеться с бывшими собратьями по оружию. И хорошо — он бы не сумел смотреть им в глаза. По сути, он принес их в жертву ради мира на земле и благополучия Альбуса. Роше бы такое не понравилось, вот только его уже полгода как нет рядом, чтобы давать Геллерту мудрые советы. Мракоборцы сообщили Грин-де-Вальду, что по приказу Дамблдора его павших бойцов было принято похоронить на утесе возле замка. Для каждого волшебника была выкопана своя могила, над каждой стояли надгробия. Геллерт знал, что Роше хотел бы быть похороненным вместе со своей семьей, но его утешала мысль — по крайней мере, тело его друга предали земле, а не оставили на корм птицам и зверькам. Стараниями Альбуса. Он прислал лишь одно письмо два месяца спустя после бойни у замка, нарушив принятые в Нурменгарде порядки. Но на правах предводителя мракоборцев, одержавшего победу над величайшим темным волшебником, Дамблдор преступил тюремный закон. В письме Альбус официальным тоном сообщил Геллерту, что идет на поправку — это для Грин-де-Вальда было самым важным. Также он написал фразу, после прочтения которой обреченный на пожизненное заключение Геллерт закричал от радости: Я знаю, ты думал, что сражаешься с Виктором. В постскриптуме Дамблдор отметил: «Не в силах перестать задаваться вопросом — что могло бы быть?» . И все. Никаких пояснений. Геллерт четвертый месяц ломал голову над странной фразой, но не догадывался, к чему клонит Альбус. В конечном счете, теперь спрашивать такое бесполезно. Геллерт исправил свою самую страшную ошибку. Прошлое переписать нельзя, но изменить будущее оказалось подвластным. Или же будущее предопределено, и Геллерту всегда было суждено найти Книгу Судеб, суждено открыть мир с другим течением времени и завершить начатую им же войну? Есть вопросы, которые останутся без ответа, но Геллерту было довольно лишь одного знания — Альбус жив. Альбус жив, с ним все в порядке. И он простил Грин-де-Вальда.